(Противо)показаны друг другу

Глава 2

Три года спустя

— Лиль, что со мной не так? А? Ну что? — разочарованно спрашивает моя подружка, проводя пальцем по экрану ноутбука.

Вроде как, надо ее пожалеть, человек страдает. Наверное, это и вправду тяжко — быть в кого-то влюбленным безответно. По крайней мере, так все говорят. Однако, по-настоящему ей посочувствовать мне не удастся, ибо не довелось мне до двадцати двух влюбиться в кого-то по-настоящему. Скорее всего это ненормально, хоть я и пеняю на отсутствие времени. К счастью, оправдываться перед кем-либо мне не нужно.

Забавно, но сейчас, глядя на экран моего ноута, на котором красуется морда Юсупова, я, спустя столько времени, впервые благодарна не пойми кому, за то, что нажралась в хлам и переспала с этим мудаком. В противном случае, сейчас бы ходила престарелой девственницей. Как бы мне ни хотелось это признавать, при обилии парней в универе, да и в группе, найти хорошего дефлоратора, на которого лично у меня нет аллергической реакции, и который хоть немного был бы мне приятен, оказалось сложной задачей. Да что уж там — непосильной. А так, хоть под анестезией это произошло и теперь в мои двадцать два уже не надо стыдиться, что ходишь в девках. Как ни крути, а в моем возрасте девственность уже на фиг никому не сдалась, более того, даже стремно. Это только в книгах олигархи клюют на предпенсионных девственниц за их драгоценную и никем нетронутую «Марьиванну». Так что, как бы мни ни хотелось это говорить, спасибо этому козлу за то, что его «Филипок» обесчестил мою «Марьиванну». Уже не стремно. Хотя не уметь трахаться — стремно. Где-то там внутри меня еще живет надежда встретить хорошего взрослого мужика, который и сексом научит заниматься, и от которого внутри моего, наверняка, холестерино-бляшечного сердца что-нибудь да екнет. Да будет так. Отправляю очередную порцию чипсов в рот и перевожу взгляд на поникшую Аню.

Как? Ну вот, как она может быть влюблена в это чмо на протяжении трех лет? Хотя, именно Ане Юсупов гадостей и говна не приносил как мне. Внешность у него привлекательная, чего б не влюбиться. Но три года?! Товарищи, это никуда не катит.

— Перестань тыкать пальцем в экран моего ноута. Что ты там теребишь его морду? Она что, волшебная? Ааа… поняла. Лобковый волос на бороде волшебный, вот ты его и теребонькаешь.

— Прекрати. Я потом протру салфетками. Нет, ну правда, я не понимаю, что во мне не так. Я же красивая. Ведь красивая?

— На всю голову красотка.

— Это сарказм?

— Да красивая, Ань, красивая. Ну это-то тут при чем? Страшненькие бабенки частенько замужем за красавчиками, а красотки наоборот одиноки. Внешка тут ни при чем. И вообще, выбрось ты этого гондона из головы. Тебе через несколько месяцев уже двадцать два. Все, мать, надо успеть пробурить труднопроходимую скважину. Вон иди трахнись со Степашкой, он от тебя без ума.

— А ты чего с Сашей не трахаешься? Он от тебя тоже без ума, — парирует Аня в ответ.

— Душа и «Марьиванна» протестуют, — вполне серьезно произношу я.

— Мои тоже. Я на практику записалась в Мариинку. Там Егор будет, я в списке видела, — так радостно произнесла Аня, что мне захотелось треснуть ей со всей силы по лбу.

— Ну и дура. Надо было выбрать халявную базу. Когда еще можно отдохнуть? Следующий год и все, баста, там уже только работать.

— Плевать. Зато Егор будет рядом. Я чувствую, что все может получиться. Там не будет никого лишнего. А ты куда записалась?

— Официально в бабулину больничку, а так никуда не буду ходить. Буду жопку на солнышке греть, да ягоды пожирать, наконец-то, отдохну за столько лет. И вообще, все, не грузи меня своим Егором. Давай лучше еще раз по тестам пройдемся, мне нужен пятак на последнем экзамене. Не меньше.

Последняя смена перед единственным отпуском за все пять лет. Господи, как бы продержаться…

— Лиля, прием, — резко вздрагиваю от громких щелчков пальцев прямо перед моими глазами. — Спать будешь дома, за твой столик подсела компания, — строгим голосом произнесла администратор Елена, мать ее, Петровна.

— Я не сплю, просто задумалась, — произношу извиняющимся тоном, вставая из-за стола.

В реале дико хочется спать из-за бессонной ночи перед экзаменом. Но я тут же подбадриваю себя, вспомнив, что все позади. Летняя сессия сдана на отлично. Степуха со мной и впереди целый месяц оазиса. Собравшись с силами и, поправив на ходу свою форму, уверенно шагаю к стойке. Быстро прихватываю папки с меню и направляюсь к одному из своих столиков. Стоило только взглянуть на компанию из четырех человек, как сердце в груди начало отбивать чечетку. Ну неужели во всем городе не нашлось другого ресторана?! Черт, черт, черт! Спокойствие. Это просто клиенты, а не мои сокурсники. Мысленная стена и маска доброжелательной официантки. Никаких конфликтов на рабочем, столь драгоценном для меня месте. Соберись, тряпка.

— Добрый вечер. Меня зовут Лилия, сегодня я буду вашей официанткой, — раскладываю меню, нацепив на лицо добродушную улыбку, как вдруг слышу отчетливые смешки.

— Мирославовна, ты, что ли? — поднимаю взгляд на самого дальнего от меня в данный момент одногруппничка Славу.

— Мое имя указано на бейджике, если для вас снова нужно представиться, я повторю, — наигранно доброжелательным тоном произношу я, вперив в него взгляд. — Если у вас нет вопросов, я отставлю вас для изучения меню. Как только вы будете готовы, я приму у вас заказ.

— Неблагодарная, я за тебя, между прочим, столько раз на лекциях вставал. Так бы отрабатывала.

— Лучше лекцию отрабатывать преподу, чем быть должной тебе, — заткнись, заткнись, заткнись! Ну не время и тем более не место балаболить!

— Зараза ты, Лиля. И все равно между нами определенно что-то есть.

— Конечно, есть. Между нами стол. Я скоро подойду за заказом, — вновь повторяю я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Стой, — останавливает меня хорошо знакомый голос. Ладно бы просто голос, так ведь фиг там, на моем запястье оказывается его крепкая рука. Ну это уже вообще наглость. — Принеси сразу водку и томатный сок, — пытаюсь одернуть руку, но не тут-то было. Что вообще происходит?

— На четыре персоны? — осторожно интересуюсь я, пытаясь-таки вернуть себе свою ладонь.

— На три, девушкам водка не положена, — кивает в сторону единственной здесь девчонки. Хотя, какая она девчонка, очередная мерзавка, как и вся эта компания, любимым занятием которых является подтрунивание над другими.

— Теперь я могу идти? — уже не так сдержанно интересуюсь я.

— Можешь, — секунда и, не поднимая на него взгляд, чувствую, как моя рука освобождается от его захвата.

На автомате иду за напитками и снова, натянув улыбку, возвращаюсь к столику. Расставляю с подноса стаканы вместе с графином водки и принимаюсь разливать томатный сок.

— Мне полный стакан, — тут же отмечает Юсупов. Полный, так полный. Какая-то секунда и на моей ягодице оказывается чья-то рука. Хотя и без глаз на затылке понятно чья! Устремляю красноречивый взгляд на смертника с уже полным стаканом томатного сока. — Не панталоны. И без начеса. Стринги, что ли? Нежданчик, — улыбнувшись, произнес Егор, не переставая совершать непотребства с моим полупопием. Нельзя. Просто нельзя херакнуть ему по руке, ибо мне мое место в данном заведении очень дорого. Наклоняюсь к уху Юсупова.

— Я без трусов, — шепчу ему с чувством невероятного триумфа. И вот тут что-то пошло не так.

Я не могу назвать себя неуклюжей. За пять лет работы официанткой я ни разу ничего не разливала ни на клиента, ни на себя. В жизни обстоят дела похуже, бывает лажаю и попадаю в казусы, но на работе словно какой-то тумблер на осторожность. И вот сейчас, когда я смотрю на растекающееся на моей блузке красное пятно от томатного сока, я нахожусь в ступоре. Я ничего не разливала. Эта паскуда вылил на меня сок! Специально.

— Ай-ай-ай, что-то я сегодня такой неловкий. Пардон муа.

— Не пардонькаю, — выливаю в ответ томатный сок ему на брюки. Аккурат на причинное место.

— Ой, извините, пожалуйста, палец соскочил. Я отойду на минутку, а вы пока определитесь с заказом, — быстро отхожу от столика, на ходу ускоряя шаг.

Не беда, блузка запасная есть. А вот то, что эмоции взяли надо мной верх — самая что ни на есть задница. Особенно учитывая мстительность этого козла. Захожу в комнату отдыха и быстро скидываю с себя испачканный верх и надеваю чистую блузку. На душе становится гадко от того, что снова с ним сцепилась. Ну ничему меня жизнь не учит. Уже месяца три как не вступали с ним в словесные перепалки, вот зачем начала? Неужели нельзя было промолчать про эти гребаные трусы? Дура! А если этот урод нажалуется админу? А он ведь может. Черт, черт, черт. Делаю глубокий вдох и выхожу из помещения. Но стоило мне только свернуть из-за угла к залу, как я крепко впечаталась в грудь Юсупова. Чертово дежавю. Да вот только сейчас, ощутив его ладонь на моем животе, это чувство испарилось.

— Дуй в сортир, — грубо подталкивает меня к туалету.

— Ты охренел? — возмущенно бросаю я, как только понимаю, что этот полудурок затащил меня в туалет и закрыл за собой дверь.

— Слушай внимательно. Если не хочешь, чтобы я накатал на тебя жалобу, ты сейчас встанешь на колени и отсосешь мне. На этом, так уж и быть, наш конфликт, — демонстрирует кавычки. — Будет исчерпан. Потом застираешь мне штаны и нормально извинишься, — смотрю на него и не могу понять. Он ведь серьезно сейчас. Как так получилось, что со всеми другими он вполне нормальный парень, а со мной… вот такой? Почему Аня не знает его вот такую сторону и влюблена в этого гондона по уши? Обидно, черт возьми.

— А если кто-то зайдет? — наконец произношу я, придумывая, как выпутаться из столь щекотливой ситуации.

— Мне похер.

— Не могу. У меня флюс.

— А у меня герпес. Все нормально.

— Половой?!

— Генитальный. Считаю до пяти. Если не снимешь с меня штаны и не начнешь работать ртом, я иду к управляющему.

— Ну раз так, то ладно, — наигранно улыбаюсь и подхожу к этому идиоту. Несмело хватаюсь за ремень его брюк и стопорюсь. А что, блин, дальше-то?

— Ммм… да ты мне уже улыбаешься.

— Это прическа мне волосы натянула, придурок.

— А тебя не учили, что девочки должны следить за своей речью?

— А тебя не учили, что письку свою зачехлять надо, прежде чем совать ее куда попало. Так бы герпес не заработал.

— Один, два, три, четыре…

— Ну что ты, блин, так быстро считаешь? Помедленнее, как в кино нельзя? Я все-таки девочка, мне надо собраться. В конце концов, в меня не каждый день писькой тычут.

— Я в тебя еще вообще ничем не тычу. И давай убери это свое словечко из лексикона. По крайней мере, при мне.

— Которое? Писька?

— Оно самое.

— Ладно, — резко приспускаю с него штаны, не отводя взгляда с его лица. — Буду звать его привычным для себя именем — Филипок.

И тут я впервые вижу на лице Юсупова едва сдерживаемую улыбку.

— Всегда знал, что ты дура, но, чтобы настолько.

— Ну главное, чтобы мне нравилось.

— Тогда уж лучше первый вариант. А еще лучше, — ловит мой подбородок пальцами. — Член. Просто член.

— Я бы не сказала, что прям-таки лучше. Нехорошие у меня ассоциации с этим самым членом. Члены профсоюза, члены партии, члены политбюро, члены правительства. Ну фу прям. Так что, мне больше по вкусу Филипок. Ты, кстати, руки мыл, чтобы мне подбородок трогать?

— Помыл. Но у меня как раз на большом и указательном пальцах твердый шанкр. Так что, сколько не мой, его не отмоешь, — парирует в ответ Юсупов.

— На указательном и большом? Так, стоп, а ты что ими делал? На мальчиков все же переметнулся?

— Рот закрой и на колени, — зло бросает Егор, надавливая на мои плечи. Офигеть. Этот придурок, что и вправду думает, что я согласна на минет?!

— Прям как в книгах. Но ты не олигарх. И у меня нет бриллиантовой Марьиванны.

— Что ты несешь?

— Сейчас ничего. Через три дня понесу сумки к ЖД вокзалу. Поеду в деревню к бабуле на целый месяц. Тяжелые, надо сказать, сумки, — спускаю штаны Юсупова на уровень щиколоток.

— Ты что делаешь?

— Штаны снимаю. Сам же сказал, цитирую: «Если не снимешь с меня штаны и не начнешь работать ртом, я иду к управляющему». Снять, значит снять. Работать ртом, значит болтать. Делаю все, как ты просил.

— Доиграешься ведь, Лиль.

— Я еще и не начинала играть, — приподнимаю его ногу. — Да дай штаны застираю. Потом, так уж и быть, поработаю ртом, как ты хочешь.

Наивняк. Просто детский сад, дающий мне стянуть с себя штаны.

— Сейчас все будет в шоколаде. Никто и не подумает, что у тебя настали критические дни. В смысле неудачные дни. Я сейчас все быстренько простирну. У меня в комнате отдыха как раз есть суперсредство, — быстро открываю замок и хватаюсь за ручку двери. Нажать не успела, Егор резко дернул меня на себя, закрыв ботинком дверь.

— Я передумал, — одергивает из моих рук джинсы. — Давай просто трахнемся, а то мне стремно тебе свой член доверять. Еще откусишь.

— Да, я могу, — усмехнувшись, произношу я.

— Ну вот раз «да», значит прощай юбка, — резкий разворот и молния моей юбки оказывается расстегнутой, а вместе с ней и сама юбка оказывается внизу. В другом случае я бы похвалила Юсупова за ловкость рук, но не сейчас, когда оказываюсь перед ним в трусах с болтающейся тканью в ногах. Он отходит на шаг назад и с задумчивым выражением лица бросает. — В трусах-таки. И очень даже симпатичных. Молодец, есть прогресс.

— Я знаю, что молодец, а вот ты — нет. Мое «да» было не относительно нашего соития, а касательно того, что я откушу кусок твоего герпесного члена, — пытаюсь наклониться вниз, дабы натянуть на себя столь нужный элемент одежды, да вот хрен там. Егор хватает меня за руку.

— Куда? Я без штанов — ты без юбки. Или ты думала я такой дурак, что отпущу тебя со своими джинсами?

— Эммм… ну вообще-то, да, думала, что ты дурак. Нет, не думала. Уверена, что ты он самый. Дурак, — по слогам произношу я, глядя в смазливую Юсуповскую морду.

— Дура, — легкий толчок в руку, и я пошатываюсь.

Воспользовавшись этим моментом, Егор подталкивает меня к столешнице раковины и быстро стягивает с моих ног юбку.

— Я тебя говорил, что ты меня бесишь?

— Да. Только что. Но при этом оказывается ты желаешь вставить свой Филипок в мою Марьиванну. Странно это как-то, не находишь?

— Конечно, нахожу. Более того, это даже не странно, а ненормально, когда девка кличет член Филипок, а звезду — Марьиванна. Попахивает психиатрией. Не пробовала к психиатру обратиться?

— Пробовала. Последний психиатр заблокировал мой номер как раз позавчера, — с особым удовольствием произношу я. Хочу еще что-то сказать, но не успеваю.

Юсупов грубо хватает меня за шею и тянет на себя. Происходит что-то пипец ненормальное. Мы оба пялимся на губы друг друга. Вот прям попахивает это чем-то… чем-то нехорошим. Шумно сглатываю, а в следующий момент этот мудила присасывается к моим губам. Хотела бы я сказать, что мне неприятно ощущать на себе его губы и нагло орудующий язык в моем рту. Но не могу, ибо это очень даже приятно. Обхватываю ладонями его затылок и закрываю глаза, полностью растворяясь в этом безумстве. И только спустя какое-то время осознаю, что сосусь, а это именно так, ибо поцелуем это назвать сложно, с мудаком, который изрядно попивал мою кровушку на протяжении трех лет, да еще и является объектом воздыхания моей подруги. И всплывшее в памяти — Лилька секонд-хенд, окончательно охладило мой пыл и включился режим нелюбимой мной обиженки, от чего я резко укусила Юсупова за нижнюю губу.

— Ты больная, что ли?

— Кажется, мы с этим уже определились. Да! — отталкиваю от себя Егора. — Только больная может сосаться с таким чмом как ты, — а в следующий момент распахивается дверь туалета. Охренеть — администраторша Елена, мать ее, Петровна.

— Ваша работница мало того, что разливает на посетителей сок, так еще и вместо исправления своих оплошностей грязно домогается, пытаясь искупить вину минетом. Для достойного ресторана — хреновый выбор работников, — со всем ехидством в голосе произносит Егор, натягивая на себя джинсы. Сукин сын!

Обходит меня, заметно задевая рукой ногу, и выходит из уборной.

— Давно хотела тебя уволить. А теперь, наконец-то, есть весомый повод. Ты уволена, Лилия.

— Да он пошутил! Это мой однокурсник.

— Уволена, — безапелляционно произносит она, закрывая дверь.

Сукин сын! Ненавижу!