Развод. Искушение простить

Глава 11

— У вас есть неделя, чтобы навести здесь порядок и отбиться от этих шакалов, — он кивнул в сторону двери.

— Если справитесь — моё уважение вам обеспечено. И помощь. У меня есть рычаги, чтобы прижать тех, кто стоит за этими проверками. Если нет… — он усмехнулся, — я потребую назад все свои деньги, и вам придётся в счёт долга отдать ресторан. Мне он всегда нравился. А вы и мой сын можете идти куда подальше.

Он развернулся и вышел, не попрощавшись, оставив после себя тяжёлый шлейф дорогого одеколона. Дверь хлопнула с такой силой, что задребезжали стёкла в книжном шкафу. Я вздрогнула. Звук отозвался где-то в затылке, будто удар молотка.

Тело будто окаменело. Я смотрела в дверной проём, чувствуя, как холод ползёт по спине. Я резко потянулась к телефону, хватая его, как спасательный круг. Мне нужен был Максим. Прямо сейчас.

— Максим, — начала я, как только он взял трубку, не дав ему вымолвить и слова, — только что у меня был твой отец.

На том конце провода повисло тяжёлое молчание.

— Он поставил ультиматум. Неделя на то, чтобы разобраться с проверками и спасти ресторан. Если не справимся — он забирает всё. Вышвырнет нас обоих.

— Как он…

— Твой отец в курсе всего. Про аварию, про память. Ему плевать, Максим. Его интересуют только деньги и контроль. Слушай, мне нужна твоя помощь. Я не могу одна, тону в этих бумагах. Боюсь пропустить что-то. Боюсь ошибиться.

— Что нужно? — спросил он просто. В его тоне появилась стальная нотка, которую я не слышала с тех пор, как он пришёл в себя.

— Отчёты по закупкам вина за последний квартал, — я потянулась к стопке бумаг, которые зашуршали у меня в руке. — Там дикая наценка. Несостыковка в десятки тысяч. Я перепроверяла трижды. Накладные вроде бы правильные, подписи есть, но итоговые цифры не сходятся. Кто у нас отвечает за винные поставки? Что, чёрт возьми, могло случиться?

Молчание. Такое долгое, что я уже подумала, что он положил трубку или… или ему стало плохо.

— Не… не могу, — наконец выдавил он. — Как будто туман… В голове каша. В голове мелькает фигура… Высокий, рыжий…, а имени… не помню. Татуировка, точно, татуировка на шее. Птица, кажется. Или змея.

Он замолчал, переводя дух.

— И… всё? — прошептала я, чувствуя, как надежда тает.

— Сомелье, — вдруг резко сказал Максим, — Аня, я начал вспоминать! У нас был сомелье. Пришёл полгода назад… нет, семь месяцев. Вином занимался именно он, не Валерия и не Игорь. У него была отличная рекомендация от… — он замолчал.

— От кого, Максим? От кого рекомендация?

— От моего отца, — он выдохнул эти слова. — Его рекомендовал именно он. Говорил, что это лучший специалист по винам в городе.

Так вот как всё оборачивается.

— Я не помню, как его зовут… Рыжий… Все звали его так… Он имел доступ ко всем накладным, мог вносить правки от моего имени, если меня не было на месте. У него была моя электронная подпись. Временная.

— Почему я ни разу не слышала о нём раньше? — не удержалась я.

— Мне казалось, это тебе не интересно.

Вдруг Максим замолчал.

— Аня, а что, если это не моя ошибка? Что, если моё состояние… А вдруг авария — это не несчастный случай?

Мир замер. В голове щёлкнуло, и кусочки пазла начали складываться. Складываться в ужасающую, чудовищную картину. Рекомендованный отцом сомелье. Поддельные документы. Авария. Амнезия.

— Слушай меня внимательно, — сказала я, и мой голос звучал жёстко и чётко, как у командира перед атакой, — ты сейчас же говоришь лечащему врачу, чтобы к тебе не пускали никого, кроме меня. Никого. Понял? Даже если придёт сам Папа Римский. Особенно если придёт твой отец.

— Ты думаешь, он…

— Я ничего не думаю, я перестраховываюсь. А я пойду найду этого Рыжего. Найду все ниточки.

— Аня, будь осторожна. Если он способен на такое…

— Он способен на многое, — перебила я Максима, — теперь наша очередь действовать. У нас неделя. Итог простой: или мы, или они.

Я положила трубку. Холодная ярость, сменившая первоначальный шок, была теперь единственным, что не давало мне рухнуть на пол. Семь дней. Это был не просто срок. Это была граница. Пропасть. По одну сторону — будущее нашего ресторана, по другую — нищета и поражение.

Мои пальцы сами потянулись к клавиатуре. Я открыла базу данных сотрудников. Система загружалась мучительно долго. Ищем сомелье. Поиск выдал пустоту. Ни в действующих сотрудниках, ни в уволенных.

«Хорошо играешь, папочка», — пронеслось в голове. Они не просто прикрыли следы. Они их стёрли. Как будто этого человека никогда не существовало.

Я рванула дверь кабинета Игоря.

— Игорь! — мой голос прозвучал, как хлыст.

Он вздрогнул, отрываясь от стопки бумаг.

— Сомелье. Рыжий. С татуировкой на шее. Работал у нас полгода. Вспоминай!

Игорь уставился на меня широко раскрытыми глазами. Он провёл ладонью по лицу, потёр щетину.

— Артём… — медленно произнёс он. — Да… Да, конечно, был такой парень. Пришёл по рекомендации Дмитрия Сергеевича. Максим сначала был против. Говорил, что своих специалистов хватает, но отец настоял. Говорил, что без его человека не даст кредит на расширение.

Так вот оно что. Не просто рекомендация. Это был троянский конь.

— Он работал с винной картой, — продолжил Игорь, — но Максим его в зал не пускал. Говорил, что у него глаза шпиона. Доверял только ведение документов по поставкам. Артём все бумаги оформлял, акты сверки подписывал… Он имел полный доступ ко всей финансовой отчётности по вину.

— Где он сейчас? — спросила я, чувствуя, как сердце заколотилось чаще. — Почему его ни разу не видела?

Игорь потупил взгляд. Его пальцы нервно забарабанили по столу.

— Он уволился. Недели за две, может, за полторы до аварии. Очень внезапно. Сказал, что уезжает в другой город. Собирался буквально за день. Не отрабатывал, ничего. Максим даже как-то странно на это отреагировал… Не удивился, будто ждал. Сказал мне: «Наконец-то отец забрал свою ищейку обратно в конуру». Я не придал тогда значения…

Я закрыла глаза. Голову сжали тиски. Так вот куда вёл след. К человеку, которого внедрил отец Макса.

— Игорь, — я открыла глаза, — найди все документы, которые подписывал или имел отношение этот Артём. Все накладные, все акты, всю его переписку с поставщиками. Распечатай всё, что найдёшь. Мы ищем не просто ошибки. Мы ищем след, который он оставил перед уходом. Ошибку, которая приведёт прямо к отцу.