Развод. Искушение простить

Глава 32

Прошло уже три дня.

Решающий срок, поставленный Игорем, словно дамоклов меч, нависал надо мной, угрожая обрушиться в любой момент. Слова Ольги эхом отдавались в голове, не давая покоя ни днём, ни ночью.

Я искала, искала и не могла найти третий путь, тот самый спасительный выход, которого просто не существовало.

На четвёртый день моё терпение достигло предела. Мне срочно нужно было вырваться на свободу, вдохнуть полной грудью, избавиться от удушающего ощущения неизбежности.

— Я поеду, встречусь с Ленкой, — бросила я Игорю, не глядя на него.

Игорь лишь молча кивнул, но его взгляд… О Боже, этот взгляд говорил больше любых слов. «Я жду», — безмолвно говорили его потемневшие глаза.

Я соврала. Мой путь лежал не к подружке. Нет. Я поехала на такси в парк, надеясь, что именно там найду правильный ответ.

Я сидела на холодной скамейке, обхватив себя руками, и смотрела на старую карусель, чьи качели застыли в безмолвном танце. В этом месте, где когда-то царило веселье, теперь царила тишина, как и тяжесть в моей душе.

Воспоминания нахлынули с неудержимой силой, словно морской прилив. Я видела перед собой смеющуюся Катю, её глаза светились счастьем, а летнее солнце золотило её волосы. Но ярче всего в памяти всплыло то самое мгновение, мимолётное, обжигающее прикосновение Максима. Оно до сих пор жило на моей коже, словно огненный след, который не в силах стереть время.

И тут я увидела его.

Он появился на аллее — воплощение той самой уверенности, которая когда-то покорила моё сердце. Его лёгкий плащ сидел безупречно, руки небрежно спрятаны в карманах. Даже опущенная голова не могла скрыть его внутренней силы.

Максим выглядел как прежде — непоколебимый, властный, с той особенной аурой, которая заставляла окружающих обращать на него внимание. Он ещё не заметил меня, а я не могла отвести взгляд от этого сильного, уверенного в себе мужчины, которого когда-то полюбила без памяти. Сердце забилось часто-часто.

Мы встретились взглядами. В его глазах промелькнуло удивление. Максим застыл, будто натолкнувшись на невидимую стену, а затем начал медленно приближаться ко мне.

— Аня? Я… я даже не думал увидеть тебя здесь.

— Я тоже.

Между нами повисло неловкое молчание. Казалось, даже птицы перестали петь, а ветер затаил дыхание, наблюдая за этой сценой.

— Катя… она до сих пор вспоминает нашу прогулку, — наконец произнёс он, отводя взгляд куда-то в сторону, словно боясь встретиться с моими глазами. — Рисует тебя. Каждый день спрашивает, когда ты снова придёшь.

Моё сердце сжалось от боли и нежности. Воспоминания о малышке нахлынули с новой силой.

— Она удивительная девочка, Максим, — прошептала я. — В ней столько света и добра.

— Да, — он провёл рукой по лицу. — Она… она всё меняет. Меняет всё вокруг, меняет меня самого.

Он наконец посмотрел на меня.

— Анна, я… о том дне… о том, как всё вышло… — он замолчал, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я был ужасным, конченым эгоистом. Я думал, что… что поступаю правильно, защищая тебя. А в итоге сам всё испортил. Я сделал тебе невыносимо больно, Аня. И мне за это нет прощения.

Я молчала, не перебивая его, позволяя этим словам проникнуть в самое сердце. Старые раны, которые, как мне казалось, уже затянулись, снова начали кровоточить.

— Я не прошу ничего. Ничего уже нельзя вернуть назад. Но я хочу, чтобы ты знала… Я сожалею. Каждую проклятую секунду этих долгих месяцев я сожалею о том, как всё обернулось.

Он сделал шаг ближе, и летний ветер, словно невидимый свидетель нашей встречи, ласково трепал его волосы, бросая непослушные пряди на лоб.

— Когда я очнулся в больнице… — его голос дрогнул, словно воспоминания причиняли физическую боль. — Когда я не помнил ничего… первое, что я ощутил, было это огромное чувство потери. Я не понимал, что потерял, но эта боль была такой острой, такой невыносимой… А потом… потом память начала возвращаться. И с каждым возвращённым мгновением я понимал — я потерял тебя. Потерял твою улыбку, твой смех, твоё тепло. Потерял возможность просто быть рядом с тобой. И эта потеря оказалась больнее любой физической травмы.

Его слова, словно раскалённые угли, обжигали мою душу. Я так долго ждала этих признаний, так отчаянно жаждала услышать их. И вот теперь, когда они прозвучали, меня охватила паника. Потому что за его спиной, словно призраки, маячили образы Игоря, Ольги и маленькой Кати.

— Максим… Всё слишком поздно. Слишком много всего произошло. Слишком много людей пострадает, если мы продолжим этот разговор.

— Почему поздно?! Из-за этого… твоего Игоря? — он произнёс имя с ревностью.

— Дело не только в Игоре! Ты сам отказался от меня! В день нашей годовщины, когда должен был быть рядом! А теперь у тебя есть дочь, есть женщина, которая родила её, которая любит тебя, которая надеется на твоё возвращение!

— Оля? — он скептически хмыкнул. — Между нами с Олей давно всё кончено. То, что было между нами… это лишь детская влюблённость. А то, что было у нас… Каждый миг, каждое прикосновение, каждое слово — всё было пропитано любовью. И ты это знаешь. Скажи, что не чувствуешь. Скажи, что твоё тело не помнит моё.

Он преодолел последние сантиметры, разделяющие нас. Его рука поднялась медленно, почти неосознанно, и пальцы невесомо, едва касаясь, замерли на моей щеке.

Это было как удар током. Как короткое замыкание во всей системе. Каждая клетка моего тела вздрогнула и потянулась к нему с дикой силой. Внутри всё вспыхнуло запретным огнём, который я давно похоронила.

— Я всё ещё твой муж, — прошептал он, не отрывая взгляда от моих глаз. — По закону… В моём паспорте до сих пор хранится эта запись. Но главное, что в моём сердце… В моём сердце ты всегда была и остаёшься моей единственной женой, моей любовью, моим дыханием. Все эти месяцы я жил лишь надеждой, что однажды ты услышишь эти слова и поверишь в их искренность.

В его словах была правда, от которой я так долго пыталась убежать. Правда, которую я старательно заглушала гневом, копила обиды, строила новую жизнь с другим человеком.

Но сейчас… под его пронзительным взглядом, от которого невозможно было укрыться, под невесомыми прикосновениями его пальцев к моей коже, все возведённые мной барьеры начали рушиться, словно карточные домики под порывом ветра.

И в этот миг — миг, когда его губы застыли в сантиметре от моих, когда каждая клеточка моего существа кричала в унисон «да», когда время, казалось, остановило свой бег… в кармане пронзительно заиграл телефон.

Один сигнал… второй… третий…

Настойчивые, резкие звуки разрывали волшебную пелену момента, словно тревожный сигнал сирены, словно холодный душ реальности, обрушившийся на нас с головой.

Я отпрянула, с трудом переводя дыхание. Достала телефон и с ужасом увидела на экране имя «Игорь».

Максим заметил, кто звонит, и его лицо исказилось от смеси призрения и сожаления.

— Выбирай, Аня. Прямо сейчас. Ответь ему… или уйди со мной. Сейчас. Без оглядки. Как раньше.

Телефон в моей руке пульсировал, словно живое сердце, отсчитывая секунды моего выбора. Его вибрация становилась всё настойчивее, превращаясь в безжалостный метроном судьбы.

Я не могла оторвать взгляд от Максима. Его глаза молили, просили, требовали решения.

Земля уходила из-под ног, мир вокруг кружился в безумном танце. Один шаг. Всего лишь шаг…