Развод. Искушение простить

Глава 16

Максим.

Пижамные штаны, наспех наброшенная на больничную рубашку кожаная куртка. Один костыль под мышкой. Он был бледен, под глазами — фиолетовые тени усталости, но это не имело значения. Каждая мышца на его шее была напряжена, челюсть сжата. Он окинул всех равнодушным взглядом и вдруг замер. Глаза впились в меня, как раскалённый нож. Я даже шаг назад сделала — так пронзило.

Весь шум в зале мгновенно стих. Воцарилась абсолютная тишина.

Рада ли я была его видеть? Нет. Сердце сковало льдом, будто кто-то сжал его в холодных пальцах. Каждая жилка заледенела от гнева. В глазах, что я когда-то любила, теперь пряталась тайна. Столько лет он носил её внутри. Восемь лет я жила, ничего не зная. А где-то росла девочка, про которую он ни слова не сказал.

Тук-тук-тук. Костыль вбивал ритм в дубовый паркет, будто отсчитывал секунды до взрыва. Он двигался ко мне, а люди шарахались в стороны, словно перед надвигающейся бурей. От него пахло больницей: антисептик, стиральный порошок, сладковатая химия… А под всем этим — он. Его запах. Тот самый, от которого когда-то кружилась голова.

Он подошёл почти вплотную. Я чувствовала тепло его тела, слышала неровное дыхание.

— Твоё сообщение… — голос низкий, с хрипотцой, будто он давно не разговаривал. — Я не мог не приехать. Вот и всё.

Он обвёл взглядом зал. Игорь застыл, словно каменный, персонал весь замер. Максим попытался выдать свою знаменитую улыбку — не получилось.

— Я, кажется, чуть не пропустил всё веселье? — прокашлялся он, борясь с одышкой. — Хорошо хоть Анна Александровна не дала всему рухнуть…

Он посмотрел мне в глаза. И этот взгляд… Словно переключился на другую волну. В нём была густая, приторная нежность, от которой меня замутило. Что за представление он тут устраивает?

— Спасибо, — выдохнул он, делая шаг вперёд. Рука замерла в воздухе. То ли для удара, то ли для объятия. — Ты спасла наш дом.

Я стояла, не шелохнувшись. Ни движения к нему, ни капли тепла во взгляде. Вдохнула этот насквозь пропитанный обманом воздух и посмотрела поверх всей этой красивой, но пустой оболочки.

— Не надо тут про «наш дом», — процедила сквозь зубы. — Я его спасла. Одна. А ты в это время нежился в больнице… со своей подругой.

Я наблюдала, как его самоуверенность рассыпается, как пепел. Улыбка — эта его защитная ухмылка — треснула и опала. В глазах — шок. «Он не думал, что я осмелюсь», — поняла я. Ждал покорности, а получил отпор.

— Аня… — рыкнул он, сокращая расстояние. Рука легла на моё плечо. Жёстко, по-хозяйски, будто хотел вернуть себе власть одним касанием.

Я отскочила, будто он меня током ударил. Чувствовала, как кожу жжёт.

— Зря из больницы ушёл, — сказала я жёстко. — Ты тут не нужен. Мы и без тебя справились. И дальше справимся. А тебе нужно к врачам, продолжать лечение.

Я видела, как его лицо меняется. Сперва растерянность, почти детская. Потом обида. Настоящая, мужская, от которой мышцы на лице напряглись. Он не мог взять в толк. В его версии он — крутой: сбежал из больницы, примчался как на пожар. А я… А я ломала его сценарий в хлам.

— Хотел сегодня быть рядом… — прохрипел он, и в этом шёпоте не было ни капли его обычной властности. Он едва стоял, тяжело навалившись на костыль, словно тот держал его на плаву.

— Ну, ты тут. Молодец, — отрезала я, поворачиваясь к нему спиной. Сердце билось так, что, казалось, выскочит через горло. Но голос не подвёл — он был ровный, жёсткий. Оглядела команду: на лицах была смесь шока и неловкости.

— Всё, мои дорогие. Праздник закончен. Всем пора домой, отдыхать. Завтра — как обычно, на рабочих местах. И ещё раз: вы — супер. Без вас я бы не справилась.

Я шагнула в сторону, прочь от Максима. Всё ясно как день: твоё место не тут. Не рядом со мной.

Его взгляд впивался в спину, будто раскалённая игла. В нём читались растерянность, непонимание, обида. Я прикусила губу до крови — во рту появился металлический привкус. Но я не дрогнула. Выдержала. Не сдалась.

Игорь глядел на меня с нескрываемым беспокойством. Я ответила жёстким, однозначным кивком:

— Под контролем.

У меня даже не было желания оборачиваться, когда услышала, как костыль Макса застучал по направлению к выходу.

Ко мне подошёл Игорь.

— Аня, ну… как это понимать? — выдавил он, склонившись к моему уху. — Он ведь из больницы сбежал, чтобы тебя поддержать! Ты глянь, как ему хреново!

Я повернулась к нему. Мой взгляд, наверное, насквозь пробирал.

— Он явился, когда битва уже выиграна, Игорь. Когда я всё вынесла, выстояла, отвоевала. А он в это время нежился в больнице, слушал, как ему песни поют. Так что не надо мне про «поддержку». У меня для этого ни сил, ни желания.

Игорь не мог взять в толк, что со мной. Он замечал лишь ледяную маску, безжалостный тон. Но не видел того, что рвёт меня изнутри: бездонную пропасть, куда я едва не падаю с каждым вдохом.

— Ладно, сдаюсь, — пробурчал он, потирая переносицу. — Пойду проверю, как убрали кухню.

Я кивнула и, не тратя слов, скользнула в кабинет. Дверь закрылась, будто отрезала меня от всего мира.

Руки тряслись. Мелко, судорожно, будто я держала в них оголённый провод. Подошла к окну, с силой дёрнула шнур, чтобы раздвинуть жалюзи.

Там, за стеклом, под противным весенним дождём, оставлявшим на асфальте жирные чёрные следы, стоял Максим.