Развод. Искушение простить

Глава 42

В окно кабинета, которое было приоткрыто, врывался микс ароматов свежескошенной травы и прогретой на солнце хвои.

На террасе ресторана за окном царила летняя атмосфера: воробьи чирикали без остановки, время от времени слышался чей-то задорный смех, играла музыка. Но здесь, в прохладной тени кабинета, было другое, совсем не весёлое настроение.

Максим стоял у окна и смотрел на солнечных зайчиков, которые плясали на стекле.

— Детектив скинул отчёт, — он резко развернулся и, подойдя к столу, бросил на него тонкие папки с документами.

— УЗИ показало, что Валерия действительно на пятом месяце беременности.

Я молча достала из папки снимок. Чёрно-белое фото показывало крошечное тельце в материнском омуте.

— Слушай, Макс, это пока просто снимок! Он не доказывает, что ты отец!

— Ты совершенно права! Снимок не доказывает ничего. А вот их слова… — Он вынул из кармана телефон. — Зацени-ка это!

Пальцы Максима скользнули по экрану, и из динамика раздался нервный голос Валерии:

— …Конечно, он физически не может быть отцом. Я залетела по пьяни от парня из клуба. Дмитрий, а если Макс потребует тест на отцовство? Я не могу так рисковать…

— Успокойся! — перебил её старый Зорин. — Слушай сюда! Он должен купиться на это! Его проблемы с памятью — наш главный козырь. Он же ни хрена не помнит, а значит, не сможет ничего доказать.

— Нет, фигня получается. Он точно запросит тест.

— Да не посмеет! — отрезал Дмитрий Сергеевич. — Его гордость не позволит ему устроить этот цирк на публике, тем более если мы привлечём прессу. Репутация его ресторана просто рухнет от такого скандала. Он всё проглотит. Я его как облупленного знаю.

— А как же Аня?

— Аня? — он аж фыркнул с явным презрением. — Или её гордость не позволит соперничать ей с беременной, или он сам окончательно разорвёт с ней все связи, чтобы не впутывать. Без разницы! По-любому они не смогут больше вместе работать.

А потом его голос поменял интонацию и стал тихим, даже каким-то зловещим:

— Мой сын… Мой сын наконец-то вернётся ко мне сломленный. И будет снова просить помощи. Наконец поймёт, кто в нашей семье держит власть.

Максим резко нажал кнопку, прерывая этот монолог.

— Они реально думают, что я испугаюсь скандала? Что я предпочту спрятаться в тени и сохранить своё лицо? Да сейчас!

Максим облокотился на стол и посмотрел мне в глаза. Свет красиво играл на складках его белой льняной рубашки, подчёркивая загар на руках.

— Аня, они допустили одну главную ошибку. Огромную. Они нас недооценили. Обоих! Думали, что развод нас с тобой развёл на разные стороны, но мы смогли найти компромисс. Думали, что ты уйдёшь, а я сломаюсь. Но у них ничего не получится!

— Но у нас же есть доказательства, да?

— Да у нас не просто доказательства! У нас есть их собственные признания, представляешь, — он резко ткнул указательным пальцем в распечатку УЗИ, которая лежала на столе. — Вот их главный козырь — беременность. На удивление, это оказалось правдой.

Затем его палец метнулся к смартфону с тёмным экраном:

— А вот их признание — сговор чистой воды! И самое главное… неопровержимое доказательство того, что я вообще не при делах. Они сами своими словами доказали мою невиновность. Ну не идиоты, а?

Он резко оттолкнулся от стола и выпрямился во весь рост. В этот момент он будто вырос, заполнив собой всё пространство кабинета.

— Весь этот спектакль… это вообще не про ребёнка и не про деньги, — Максим подошёл к окну, глядя на огромный дуб вдалеке.

— Мой отец… — продолжил он, — он всегда видел во мне не сына, а соперника. Того, кого надо сломать, поставить на колени. Он боялся, что я вырасту больше него. И теперь, чтобы добиться своего, он перешёл все границы, какие только можно.

Максим резко повернулся ко мне.

— Но он допустил свою главную ошибку. Решил, что может ударить через тебя. Через нас. Он не понял одного — именно это сделает нас только сильнее.

Он в два счёта обошёл стол и взял мои руки в свои.

— Завтра, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза, — завтра мы поставим точку. Раз и навсегда! Но не будем опускаться до их уровня — никакого грязного шантажа и лжи! Мы победим в этой войне честно! Правда на нашей стороне.

Его пальцы чуть крепче сжали мои руки.

— Знаешь, в чём самая большая ирония? Он так старался поставить меня на колени! Унизить. Сломать. А в итоге добился прямо противоположного. Своими же действиями он заставил меня встать во весь рост, как никогда раньше. И знаешь что? Я благодарен ему, что он раскрыл секрет с Катей и подтолкнул нас общаться, это открыло во мне те грани, о которых я даже не подозревал. И сейчас, с этим псевдо-отцовством… Он открыл мне глаза на всё.

Я осторожно высвободила одну руку из его крепкой хватки и положила ладонь ему на грудь. Сквозь тонкую ткань дорогой рубашки чувствовался ровный стук его сердца. Этот ритм всегда успокаивал и придавал сил.

— Я всё понимаю. Мы пройдём через это вместе.

Макс накрыл мою руку своей большой сильной ладонью и крепко сжал, словно скрепляя наш договор печатью, затем коротко кивнул.

— Тогда завтра мы устроим им такое шоу, которое они запомнят навсегда!