Развод. Свободное падение

Глава 22

Какая-то мысль брезжила на краю сознания, глядя на этого мужчину, но мне принесли рыбу и всякие серые глаза отошли на второй план, а после и вовсе забылись.

А потом я закрылась в номере и хотела позволить себе пострадать, но позвонили по ватсапу дети из лагеря. Аришка хвасталась выигранным конкурсом рисунков, Артём многозначительно молчал на заднем плане. Дети выглядели счастливыми и довольными. Дочь немного нервно смеялась, но я списала это на возбуждение от общения со сверстниками.

Об отце ни слова, ни привета. И, пожалуй, на этот момент это даже хорошо. Не время ещё бередить такие раны.

А после общения с детьми я выключилась. Очень много сил ушло на поддержание приветливо-нейтрального выражения лица, да и контроль над голосом тоже дался мне нелегко.

А с утра закружили дела. Вплоть до самого вечера я была настолько плотно занята, что даже на обед вырвалась буквально на полчасика. Зато управилась одним днём, и поздним вечером я была уже в купе поезда. Который мерно укачивал меня среди бескрайних просторов Западной Сибири вплоть до самого Нового Уренгоя.

В отличие от Тарко-Сале, более напоминающего крупный посёлок, чем полноценный городок. Чистый, ухоженный, в основном низкоэтажный, но слишком маленький рядом с просторами двух сливающихся рек и теряющийся на фоне стены тайги на той стороне реки. Новый Уренгой был полноценным городом. Газовой столицей России. С широкими проспектами, вольными площадями и многоэтажными домами.

До регистрации на рейс было два часа, и задерживаться в городе я не видела смысла. Поэтому, пообедав в первом попавшемся кафе, направилась к аэропорту.

Когда я прилетела два дня назад, то не обратила внимания. Слишком сосредоточена была на себе. А сейчас в полной мере оценила новое оригинальное здание, построенное уже после того, как я плотно ездила по командировкам. Высокие треугольники крыши врезались в небо над яркими светящимися стеклянными пролётами. И весь комплекс в результате приобретал выраженный национальный колорит. Очень красиво и стильно.

Побродив внутри полчаса, я с облегчением и чувством хорошо проделанной работы угнездилась в кресле лайнера.

Мне вновь повезло и досталось место у окошка. Можно любоваться удивительным миром, бескрайними просторами тайги и синими венами могучих северных рек. Можно улыбаться солнцу, понимая, что мы догоняем его на самолёте. Прибывая в Москву всего на полтора часа позднее, чем вылетели из Уренгоя. И при этом в полёте проводим почти четыре часа. Вот такая относительность в реальности.

Мужчина на соседнем кресле пытался со мной разговаривать, но я только улыбалась в ответ. А после и вовсе отвернулась к окну, не реагируя на его флирт. Я не участвую в этих играх! Это не для меня.

После приземления, мой сосед попытался предложить помощь с багажом, но, радостно сообщив, что я налегке, очень быстро покинула зону прилёта. И чуть ли не вприпрыжку двинулась на стоянку за своей заждавшейся ласточкой.

Брат ждал меня в условленном месте вместе с адвокатом.

— Отлично выглядишь, — дежурно похвалил Пашка, и мужчины приподнялись после моего появления.

— Смеёшься? Я сутки в дороге и устала ужасно. Как мне раньше удавалось летать по два раза в месяц, не представляю сейчас, — отмахнулась я и села напротив.

Посмотрела на граждан юристов и спросила:

— Я хочу поставить дом на охрану и закрыть его. Опломбировать. Это возможно? А квартиру?

— Ты совсем не хочешь появляться ни там, ни там? — спросил Пашка, отвечая вопросом на вопрос.

— Паш, я больше не намерена рисковать и встречаться с Романом один на один. Мне не о чём с ним больше разговаривать. Мне и так всё понятно. — Ответила немного резче, чем хотела.

Но это от усталости и недосыпа.

— Пока не будет постановления суда, Роман такой же собственник, как и ты. Не стоит давать ему столь жирные козыри, Ась, — мягко заговорил со мной брат, стараясь смягчить свой отказ и продолжая, — ты, конечно, можешь заключить договор с вневедомственной охраной, к примеру, и закрыть дом. Но так, чтобы не давать допуск мужу, у тебя не получится.

Может, я съезжу с тобой, и мы установим замки на те комнаты, которые ты бы хотела изолировать. Я так понимаю, это детские?

— Жаль, — я помолчала немного и продолжила, — а я размечталась, что опломбирую всё жильё и не позволю ему водить и в наш дом всяких девиц.

— Раз уж мы встретились, я бы хотел прояснить для себя следующие вопросы, — вступил в нашу беседу Михаил Юрьевич.

И занудливо стал по пунктам задавать мне вопросы по разводу и разделу жилья. Подробно расспрашивая сроки строительства дома и сроки моего наследования его. Как и когда мы проводили оценку дома и меняли ли кадастровую стоимость. Когда и на каких условиях мы вступили в ипотеку и участвовал ли материнский капитал в этом. Миллион вопросов, причём каждый мой ответ фиксировал у себя в блокноте, отмечая галочками свой опросник.

— Анастасия Андреевна, позвольте, я с вами проеду вместе в дом сейчас, и мы отсканируем недостающие документы? — под конец спросил мой адвокат.

— Паш, ты что-нибудь придумал, где я буду жить это время? — спросила брата.

— Приезжай сегодня к нам. У меня есть несколько предложений, нужно обсудить, — ответил Пашка, вставая, и продолжил, — я ведь не нужен тебе сейчас? Хотя, нет! Лучше я на всякий случай прокачусь вместе с вами.

Михаил Юрьевич сел в мою машинку и всю дорогу мучил меня вопросами, копаясь и выясняя все малейшие детали. А Пашка, мигнув фарами перед въездом в посёлок, повернул на заправку.

Дом выглядел заброшенным.

Не горели фонарики у входа и темнели провалами окна.

Мои шаги гулко отражались от стен, и такое чувство, будто это дом жалуется мне о своей доле.

Все документы у меня хранились в сейфе на втором этаже. В нашей спальне. Михаил Юрьевич с пониманием притормозил и остался ждать меня у двери, пока я доставала бумаги.

Минут десять, наверное, провозилась и вышла.

Мы вместе спускались по лестнице, когда ворвался Роман.

Взъерошенный и злой.

— Что, уже домой любовника привела?