Развод. Свободное падение

Глава 32

Под мерный звук шагов Игнатьева я успокоилась, а, приближаясь к подъезду, и вовсе окончательно пришла в себя.

Давно нужно было поставить на место мелкую сплетницу. Некоторым доброе отношение — только во вред. Не понимают правильно и принимают нежелание идти на конфликт за слабость. Пряник без кнута — работает не для всех. Положительная мотивация — это удел совестливых и анализирующих действительность людей. А это редчайшее явление в современном мире.

— Насть, если нужно, я всегда тебе помогу, — прервал мои размышления Игнатьев, продолжая, — помни об этом. Без всякого второго дна, чисто по-дружески, по-товарищески.

Он остановился вслед за мной около подъезда и, замявшись, явно смущаясь, проговорил, делясь сокровенным:

— Я тоже пережил довольно грязный развод и понимаю тебя.

Илья вздохнул, и преувеличенно бодрым голосом предложил:

— Так что обращайся, если что нужно — без проблем.

— Я справлюсь. — Улыбнулась, и с теплотой, глядя на Игнатьева, ответила, — Но за поддержку — спасибо!

Вечером сделала себе тёплую ванну с пеной и, слушая потрескивание лопающихся пузырьков, думала о том, как быстро накрыло возмездие Романа. Как больно наказывает жизнь за излишнюю уверенность.

А после, закутавшись в одеяло, слушала мерное урчание старого кота, и незаметно для себя сладко уснула.

На следующий день в обед я всё-таки не выдержала и позвонила в больницу, оправдывая себя тем, что просто узнаю о состоянии здоровья. Как-то не на месте было сердце, да и мысли все толпились вокруг случившегося. Как ни крути, а не чужой человек.

Промурыжив на телефоне минут пятнадцать, мне ответили, что Роман находится в реанимации. Вечером у него случился инсульт. Посещение только через главврача. Состояние пациента сейчас удовлетворительное.

Я положила трубку и безвольно опустила руки на стол. И что делать?

Как мне теперь быть?

Мне жалко Ромку. Он, конечно, сам себе режиссёр и кузнечик своего состояния, и я ему сочувствую. Узнать, что ты разрушил жизнь ни за ломаный грош — сильное потрясение. Не всякий сможет осознать и перенести такую утрату. Я Роману сопереживаю.

Но не настолько, чтобы пустить обратно в свою жизнь! Только не после того, что видела, как он кувыркал поганых девок в квартире детей!

Мне жаль его. Но боль моих детей, которую он причинил, отвергнув их, я ему прощать не собираюсь. Да и предательства нашей семьи — не забуду. Что уж говорить о моей женской обиде.

Как ко мне он отнёсся, так и получит в ответ.

Только чем скрепить своё сердце?

Роман пробыл в реанимации, в общей сложности почти три дня. Затем его перевели в палату, и я, собравшись с духом, поехала навестить всё ещё мужа в больницу.

Сегодня — суббота, и обычно я с пятничного вечера провожу все выходные у детей на даче. В тягучей неге загородного безделья пролетают незаметно восхитительные летние дни. Поэтому, толкаясь в пробках позднего утра по городу, я чувствовала нарастающее раздражение.

Потому что Роман сам себе создал проблему. А я не смогла пройти мимо и еду теперь, хотя он бы, случись, что со мной, я уверена, ни ногой бы! Ни пальцем бы не пошевелил и ещё торжествующе ёрничал, самодовольный в своей правоте. Я точно знаю.

Больница утопала в старом парке. Огромные деревья укрывали землю от солнечных лучей, пропуская лишь редкие крошечные пятнышки. Маленькие свидетели знойного лета. Даже неугомонные воробьи почти притихли и не суетились, прячась в тени. Прошла вглубь парка по дорожке и свернула в сторону виднеющегося здания, прямо перед лениво возлежащим на парапете рыжим огромным котом. Всё вокруг — полуденная нега и лень. И только жирный голубь деловито вышагивает перед скамейкой напротив входа в нужный мне корпус.

Поднялась на третий этаж и, проходя мимо палат по коридору, высматривала номер, в котором лежит Роман. Чистое, сверкающее недавним ремонтом отделение, всё равно неуловимо пахло тяжёлым духом больницы.

— Вы к кому? — к моему недоумению остановила меня постовая сестра.

— К Янову Роману Александровичу. — Ответила, удивлённо.

— А вы, простите, ему кто? — чуть ли не с вызовом спросила у меня эта молоденькая девочка в забавной сестринской шапочке и в маске.

Неужели Роман продолжает начатое безобразие и охмуряет и в больнице молодых девчонок? Что, недостаточно ещё жизнь научила?

— Я жена, а в чём дело? — приподняв бровь и притормозив напротив поста, холодно спросила, давя раздражение.

— В прошлое моё дежурство к нему мама приходила, так после её визита мы еле успели реаниматологов вызвать. Вы там осторожнее, — с теплотой в голосе проговорила девушка.

Странно. К чему это такая забота от персонала?

Ну, да ладно!

То, что Алла Александровна способна любого довести до сердечного приступа — я не сомневалась ни мгновения.

Роман лежал в отдельной палате. С телевизором, кондиционером, холодильником и прочими удобствами. И стало немного понятнее поведение сестрички на посту. Так понимаю, это платное отдельное место.

При моём появлении Роман приподнялся с кровати и, криво улыбаясь одной половиной рта, проговорил, подавшись вперёд:

— Асенька! Ты пришла!

И столько радости и счастья было в его голосе, что я моментально пожалела, зачем пришла.