Развод. Свободное падение

Глава 24

— Знаешь, я думал, что ты преувеличиваешь. Ну, как у вас, у женщин это бывает: эмоции и всё такое. — Пашка покрутил ладонью около виска, изображая, по-видимому, что именно приходит нам, женщинам в голову и продолжил, задумчиво, зыркнув на жену, — и вот уже обычный, немного резкий ответ превращается в адскую грубость, и абьюз и ещё один леший знает, что вы там себе надумаете. Но Ромка реально зациклился на своём. Не знаю, что конкретно у него там переклинило в голове, но он теперь реагирует на тебя, как бык, увидевший красную тряпку.

Мы сидели на кухне в квартире брата и пили поздний чай. Мои племянники уже спали, а Галя, жена Павла, подливала нам напиток из пузатого заварочного чайника и подпихивала под руку свежеиспечённые вертушки, подкармливая.

Вздохнула и всё-таки поделилась своими мыслями.

— Роман зачем-то носился сдавать спермограмму. И там ему сказали страшную весть — старость рядом. И с помощью, я так полагаю, супераналитика мирового масштаба Аллы Александровны они пришли к грандиозному выводу, что Арина и Артём не его дети. Не спрашивай, — видя, что Галя желает что-то сказать, перебила её, продолжая, — я сама не поняла, отчего он не поговорил со мной и не стал делать тест ДНК. Это загадка века.

Сделала глоток, повертев тонкую фарфоровую чашечку в руках. Почти прозрачную, с лёгким ненавязчивым рисунком по бортикам, такую хрупкую, и в то же время функциональную. Настолько характерная для Пашкиной семьи вещь. Изящная и красивая. Защищённая от невзгод.

У меня защипало в носу, и я быстро заговорила, скрывая слабость:

— Так думаю, сначала роман держал обиду в себе. Копил, так сказать. Потом больше. Решил, раз я такая тварь, то ему можно всё, что запрещал себе многие годы. И шаг за шагом докатился до откровенного скотства. Причём, Роман понимает, что ведёт себя по-идиотски. А виновата во всём, естественно, я. Не он же? Он лишь жертва моего обмана.

— Роман взял отпуск и сейчас, я так понял, бухает каждый день. Плевать, что он там думает, но тебе реально опасно находится с ним на одной территории, — перебил мои изыскания брат и предложил, — Ась, Галкины родители уезжают отдыхать завтра с утра по путёвке в Кисловодск. Это на месяц, без малого. А после они едут на всё лето на дачу. У них квартира, как ты помнишь, на Ленинском проспекте, напротив керосинки. Тебе и на работу значительно ближе, и вообще там двор на шлагбауме и консьержка — зверь! Столько лет мы женаты, а она до сих пор, если я приезжаю к родителям, спрашивает, к кому я иду и смотрит… ну, очень подозрительно! Наследница страшного КГБ в юбке! Соглашайся, Ась! Это лучше, чем ты надумала снимать чужую квартиру!

— А ещё у родителей живёт кот Степаныч. А у моего Ванечки аллергия на шерсть. Я не могу его взять к нам. Ты бы и приглядела за скотинкой. Он старый и характерный, но любимый. Думаю, вы подружитесь, — улыбнулась мне жена брата.

Кто же устоит перед характерным и старым котом? Придётся соглашаться.

— Спасибо. Это очень щедрое предложение и очень вовремя. — проговорила, немного хрипя от внезапно сжавшегося от волнения горла.

Мы разошлись, укладываясь на ночь. Галочка старалась, то обнять меня, то прикоснуться утешительно, то ласково предложить что-нибудь. А я дёргалась всякий раз от её внимания и боялась обидеть. Мы с ней настолько разные, что мне не просто даётся общение.

— Не дрейфь, систер! — Уже перед сном проговорил Пашка, приобняв меня за плечи, — мы с Мишкой твоему «Казанове» всё посчитаем. И дом его мамочки, и ремонт в её квартире, и путёвки, и отдых каждый год на морях. Ромка же платил за всё со своих счетов. А значит, все ходы записаны. Может быть, и не потребуется продавать дом. Посмотрим.

— Я не думаю так далеко, Паш. Стараюсь жить одним днём сейчас. Чтобы не строить напрасных иллюзий, — ответила, выскальзывая из рук брата и закрываясь в ванной.

Что-то мне непросто принимать заботу близких.

Несмотря на то, что я изрядно устала с дороги, перенервничала в доме, сон не шёл. Лежала, открыв глаза в темноту на незнакомом и неудобном диване в гостиной у Пашки. Обида жгла мне горло. Злость на Романа горячила кровь. Я, невольно перебирала сегодняшнюю нашу встречу и вспоминала все мельчайшие детали. Как он смотрел, как сжимал кулаки при виде меня, как наклонял голову, словно перед броском.

Не мог он так ненавидеть меня безосновательно. Что-то есть ещё в этой истории. Какая-то ещё пакость затесалась.

Но пусть это останется на совести Романа. Не буду даже дёргаться, чтобы выяснять. Недостоин!

Промучившись, я уснула только под утро, и неудивительно, что встала с больной головой.

На работу приехала на такси, не рискуя садиться за руль в таком состоянии. Меня чуть вело от таблеток и подташнивало.

Отчитавшись по командировочным документам перед бухгалтерией, направилась на доклад. Но начальница меня опередила:

— Анастасия Андреевна, замечательно, что вы зашли. Вот познакомьтесь, — наш новый начальник соседнего департамента, Игнатьев Илья Николаевич, — представила мне того самого, смутно знакомого мужчину из Тарко-Сале.

— А мы с Настенькой давно знакомы, — улыбаясь, произнёс мужчина и спросил, обращаясь ко мне, — неужели не помнишь меня?