Развод. Свободное падение

Глава 34

— Алла Александровна! Не торопитесь, нам давно нужно поговорить, — произнесла негромко, когда свекровь почти поравнялась со скамейкой.

Она, услышав мой голос, вздрогнула и, картинно прижав руку к груди, повернулась в сторону скамейки и кустов. Сощурилась и уже набрала воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой, как я перебила:

— Роман рассказал о вашем подлоге. О том, как вы подсунули ему фальшивый тест ДНК. Я знать не хочу технические детали, мне всё равно, как вы провернули эту аферу. Но хочу у вас спросить только одно: зачем? Что вы хотели добиться своим враньём? Объясните мне, что вы выиграли таким образом?

Алла Александровна поджала губы и, покрываясь на моих глазах красными пятнами, набрала в грудь воздуха, колыхнув обширными телесами, и громко завопила:

— Ты чуть не угробила моего сына и теперь взялась за меня? Как у тебя вообще хватает совести разговаривать со мной после того, что ты наделала?

Раньше, когда она начинала орать, я терялась. Мне становилось неловко, и поэтому я всегда старалась сгладить конфликт, отступая. А теперь — сидела на скамейке и наблюдала за этим спектаклем спокойно, чуть склонив голову набок, и с улыбкой.

— Из-за тебя Роман теперь инвалид! — патетично откинув волосы со лба, завершила речь свекровь, и я усмехнулась ей в лицо.

— Как вы ловко приписали мне свои достижения! Просто высший пилотаж. — заговорила я тихо, но зло, вставая и с каждым предложением наступая на монументальную фигуру свекрови, заставляя её отступать назад, продолжила, — ведь это вы все устроили! Это вы подсунули Роману фальшивый тест, и вы подкармливали регулярно его возникшие сомнения. Это с вашей лёгкой руки он уверился в моей измене. И в этом вы, как и всегда, переложили свои достижения на окружающих. Но мне всё это не интересно — вам отвечать за грехи и на вашей совести и распад семьи, и слезы моих детей, и инсульт Романа. Но я повторяю свой вопрос: зачем?

По мере того как я выговаривала Алле Александровне наболевшие претензии, а она отступала от меня, лицо её становилось всё злее и злее. И вот уже настоящая мегера смотрит мне в глаза. Без малейшего признака цивилизованности и без обычной маски капризной старухи.

— Ромка — дурачок, не верил, какая ты двуличная тварь. — зашипела она ядовитой змеёй и наклонила ко мне ближе своё лицо, дыша смрадом, — Но я-то знаю! И если ты как-то умудрилась подсунуть ему такой тест, от которого он чуть не умер, то и ответственность за его нынешнее состояние только на тебе! Ты виновата!

Алла Александровна выпрямилась, отстраняясь от меня, и я вздохнула с облегчением свежий воздух. Гниёт она изнутри, что ли, подтверждая свою вонючую сущность?

— Что, думаешь, если этот раз вышла сухой из воды, то теперь можно нападать на беззащитную старуху? — пользуясь моим замешательством, проговорила свекровь и крикнула зычно, — Отойди с дороги!

Зря я затеяла эти выяснения. Толку не будет!

— Прекратите цирк! Не в театре и зрителей здесь нет. Просто ответьте. Вы сломали мою семью для чего? — спокойно спросила, не двигаясь с места.

И добавила через мгновение, дёрнув плечами:

— Вы же сделали только себе хуже! Вы не увидите внуков больше никогда, и в материальном плане жить вам стало сложнее. Так для чего, зачем вам это было нужно? Неужели из зависти и вредности? Я не понимаю!

— Да ты двуличная тварь, и я вывела тебя на чистую воду! Мне противно видеть, как Ромка стелился перед тобой! Никто недостоин такого! — со злостью начала высказывать мне Алла Александровна.

Её распирала ненависть. Ко всему на свете. Она изрыгала из себя эту многолетнюю боль. Брызгалась ядовитыми словами, как отравленная, словно чумная. Заражая даже воздух вокруг себя яростью и болью.

Зря я надеялась на нормальное выяснение. У этой озлобленной на весь мир старухи не может быть нормальных отношений. Ей все должны. Только за то, что она такая распрекрасная есть на свете. И отравляет его.

— И как ты посмела судиться за то, что мне мой сын купил дом и сделал в нём ремонт! — переключилась она на животрепещущее. На кошелёк, — Как у тебя поднялась рука не такое! Дети обязаны содержать родителей! Я сказала Роману, что он тоже должен учесть, как помогал ремонтировать квартиру твоих родителей! Ты просидела не его шее столько лет, а теперь ещё и требования выставляешь! Хамка!

Свекровь так орала, что на порог больничного корпуса вышел охранник и с удивлением присматривался к развернувшейся безобразной сцене.

— Прощайте, Алла Александровна! — Улыбаясь, спокойно сказала я, вклиниваясь в поток её проклятий, и прибавила, — Надеюсь, что больше ни я, ни мои дети никогда не встретят вас на своём пути. Я всё поняла. Вы выросли в безотцовщине, сына обрекли на такую же участь, вынужденно выдав ему своё отчество, поэтому лишили и моих детей отца. Поздравляю!

После развернулась и небыстрым шагом пошла вдоль корпуса.

Собственно, оттого, что я узнала первопричину, сама суть действий Романа не поменялась. И, как правильно заметил мой сын: поведение мужа — система. В нём изначально, получается, была заложена эта ошибка. Он всегда был ревнив, и то, что Роман позволил себе поверить, отражало, по-видимому, его убеждения.

Да и пусть с ними! Это теперь не моё дело — разбираться в детских травмах пятидесятилетнего мужика.