Развод. У тебя есть дочь

Глава 27. Смешная тетя Аглая

Аня все же выползает из своего укрытия. Мнется у кресла и смотрит на кружку какао на столике. Мнет котенка, бегло смотрит на меня и кусает губы.

Я делаю глоток из своей кружки, притворившись, что очень увлечена вечерними новостями.

— Это для меня? — кивает на кружку с какао.

— Да, — отвечаю спокойно и тихо. — Наверное, уже остыл.

Аня откладывает котенка, подходит к столику и двумя раками подхватывает кружку. Делает несколько жадных глотков, выдыхает и облизывается.

— Вкусно.

— Спасибо, — кошусь на нее и улыбаюсь. — Поплакала?

— Угу, — вновь прикладывается к кружке.

Опять тяжело вздыхает и отставляет кружку. Несмело подходит ко мне и забирается на диван.

— Я воды набрала в ванну, — делаю очередной глоток. — Надо тебя помыть перед сном.

Я замечаю в ее глазах испуг. Шепчет:

— Я не люблю купаться. Можно не буду?

— Почему не любишь?

Молчит, жует губы и складывает руки на коленях.

— Я не умею мыться, — бубнит она, — и… ну… Мыло щипается, я плачу… мама злится… я опять плачу… и мочалки не люблю… от них тоже больно…

Ясно.

Мама психует, пока купает ревущую дочь. Сильно трет жесткой мочалкой, тянет волосы, когда их вспенивает.

— А еще… — Аня поднимает на меня взгляд, — я чуть не утонула… Никто мне не верит, но это правда.

Отставляю кружку с остатками холодного какао. Не существует таких культурных слов, которые бы описали весь этот кошмар.

— Поэтому боюсь.

— Тогда я тебе покажу один фокус с водой, — улыбаюсь я. — И для этого необязательно купаться. Просто хочу тебе кое-что показать.

— Что?

Встаю:

— Идем.

У двери оглядываюсь. Аня сидит и молчит.

— Я тебя не буду силой купать, — тихо отзываюсь я. — Я тебе обещаю. Ты мне веришь?

Аня чешет щеку, кивает и соскакивает с дивана.

И вот, мы в ванной комнате. Аня стоит у порога и не подходит ближе. Я вытаскиваю из ящика пластиковую бутылку с перламутровыми гранулами для ванн.

— Смотри. Это волшебная соль, — сажусь на бортик, открываю бутылку и засыпаю гранулы в воду. — От самих фей.

— Фей не бывает.

— Значит, меня обманули, — печально вздыхаю и медленно размешиваю теплу воду рукой.

Детское любопытство сильнее страха. Аня подходит к ванной, замирает у бортика и округляет глаза.

Вода переливается перламутровыми волнами и мелкими блестками.

— Ого, — шепчет он.

— И смотри, — поднимаю руку к свету, — блестит. Я почти фея.

Кожа вспыхивает искорками, и Аня опять охает. Затем она касается руками воды, смотрит на свои ладошки в мелком шиммере и переводит взгляд на меня:

— Я могу вся блестеть?

— Может быть, — неопределенно отвечаю я.

Трет нос и решительно снимает футболку. Через минуту она уже сидит в воде. Немного испуганная, но глаза горят тихим восторгом.

Набирает в ладошки воду и поливает плечи, а затем замечает розовую бутылку с гелем для душа. На этикетке — аппетитные клубнички.

— Хочешь понюхать? — подхватываю бутылку, с щелчком открываю ее и подношу к носу Ани.

— Ягодками пахнет.

— А на вкус не очень.

Аня удивленно смотрит на меня.

— Да, я пробовала его на вкус, — вздыхаю. — Невкусно. Горько и противно. Хочешь попробовать?

Недоверчиво распахивает глаза. Я встаю, наливаю в пластиковый стаканчик воды, и возвращаюсь к Ане.

— Давай кончиком языка, — протягиваю бутылку с гелем для душа. — Лизни.

Аня с сомнением касается языком густой капельки на крышке, фыркает, кривится и я ей сую стакан с водой:

— Полощи рот, полощи. Фу, фу, фу, невкусно.

Полощет рот, выплевывает воду и взвизгивает:

— Невкусно!

— Да, совсем невкусно! Такой обман!

И Аня смеется. Звонко, беззаботно и громко. И я смеюсь, заразившись детским восторгом. Ненадолго мне становится легко и весело.

— Ты смешная, тетя Агая, — Аня хрюкает, — странная.

— Я знаю, — смахиваю слезу. — Ну… — выдыхаю. — Будем только блестеть или еще вкусно пахнуть клубничкой?

— Не знаю… — Аня неуверенно затихает.

— Давай ладошки, — протягиваю бутылку, — сама решишь.

Наливаю гель для душа в протянутые ладони, и Аня неуклюже размазывает его по шее и плечам. Потом груди. Помогаю ей встать, и Аня сосредоточенно намыливает живот. Даже тихо пыхтит.

— Я буду клубничной феей, — шепчет она и осторожно опускается в воду. Смотрит на меня. — А волосы?

— Сама или помочь?

— Помочь, — едва слышно отвечает Аня. — С тобой почему-то нестрашно.

Касаюсь ее щеки и вглядываюсь в детские глаза, в которых затаилась тоска, но сейчас Ане моя жалость ни к чему. Жалость — не про безопасность, уверенность и спокойствие. Руслан ее нехило тряхнул своей правдой, которую, похоже, детская психика заблокировала.

— У меня три шампуня на выбор. Все перенюхаем?

Аня кротко кивает, смывает пену с плеч, разглядывая перламутровые разводы в воде.

— Так, — тянусь к бутылкам с шампунем на портике ванны. — Что у нас тут есть?