Развод. У тебя есть дочь

Глава 58. Клушей он не будет

Руслан пожимает руку Герману, а рядом со мной до кончиков ушей краснеет Анфиса и закусывает губы, чтобы спрятать смущенную улыбку.

— Герман, — наш гость протягивает руку и Антону, который весь напряженный и сердитый. — А ты, наверное, Антон?

— Нет, блин, Андрей.

— Антоха, блин, — Анфиса пихает его в бок, — не бузи.

Антон все же пожимает Герману руку с явным недовольством. Ревнует. Сестра привела в наш дом своего молодого человека, а это значит, что все, она окончательно вылетела из гнезда и скоро совьет свое.

— Аня, — Анечка деловито подходит к Герману и протягивает руку.

Герман с улыбкой наклоняется, касается ее ладошки, ловко переворачивает и целует, как настоящий джентльмен, кончики пальцев.

— Фу! — Аня взвизгивает, пунцовая как помидорка, и прячется за мной. — Фу-фу-фу.

Герман красивый.

Высокий, хорошо сложенный, с прямой выправкой осанки, как у военных. Ему двадцать три, и фамилия мне нравится. Воронов.

Воронова Анфиса. Звучит.

Познакомились случайно. Этот лихой красавчик облил Анфису из лужи, а она возвращалась с универского зачетного показа. Красивая, нарядная, а тут пролетает черный внедорожник, и она вся с ног до головы в грязи. С криками кинулась за машиной, и вот, строгий не по годам Герман пришел в наш дом знакомиться.

— Похоже, мой сарказм о внуках приняли слишком серьезно, — Руслан с шепотом наклоняется ко мне. — Как думаешь, Анфиска уже…

— Папа! Мы же тут все слышим! — Анфиса топает ногой. — Ну, е-мае!

— Каждое слово слышим, ага, — Антон кривит лицо и разворачивается к сестре. — Слушай, у меня есть Аня, кот, будет еще орущий пупсик, поэтому, может, вы повремените с племянником? М? Я серьезно, блин. Вы же молодая семья будете, да, и скинете на нас…

— Антон, — строго шепчу я, — тормози.

А потом замолкаю, удивленно прижав руку к круглому животу. Герман и Анфиса переглядываются, и улавливаю в их глазах смущение и тихую радость.

— Да ладноооо, — тянет Антон и открывает рот. Стоит так несколько секунд и заявляет. — Я хочу сейчас уйти в свою комнату и громко хлопнуть дверью. И да, я это все говорю вслух, потому что школьный психолог посоветовал мне не замалчивать свои эмоции.

— Что, ты не можешь порадоваться за сестру? — охает возмущенно Анфиска.

— Ты его любишь? — Антон зло вскидывает в сторону изумленного Германа.

— Люблю, блин!

— А ты ее любишь?! — Антон смотрит на Германа.

— Люблю, — уверенно кивает Герман.

— Тогда я рад! — Антон вновь смотрит на Анфису. — Но ревную.

— Не ревнуй, — Аня смущенно выглядывает, — у тебя есть я.

— Вот и иди сюда, — Антон протягивает руку. — Будем вместе не ревновать и радоваться, что у нас будут теперь племяшки. Ты теперь будешь не только старшей сестрой, но и тетей.

Аня с готовностью к нему подходит, берет за руку и улыбается во весь рот.

— Серьезно? — Руслан, наконец, подает голос. — Я… что дедушкой буду?

— Да, — поднимаю на него взгляд, — не подростки мы с тобой, ага.

— Может, вы меня хотя бы обнимите, а? — сипит Анфиса. — Что вы стоите такие…

— Иди сюда, — тихо отзываюсь я, с трудом сдерживая слезы. — Иди, — протягиваю руки, — девочка моя…

Анфиса со всхлипами кидается ко мне, и тут я уже сквозь ласковый смех плачу. Кажется, что вот только вчера орала на моих слабых руках, а теперь привела будущего мужа, и скоро сама станет мамой.

— Да ты тоже иди сюда, — Анфиска притягивает шокированного Руслана к нам. — Сам виноват. Сам о внуках заговорил, а девочка послушная… — воет, — короче, будут вам внуки… Сами напросились… И будет наш и ваш ровесниками…

— И я с вами!

К нам с объятиями и слезами за компанию кидается Аня, а затем раздается недовольный мявк. Антон вздыхает:

— Жрать опять хочешь? Пойдем.

— Вот говнюк! — Анфиса отстраняется от нас и через секунду стискивает в объятиях недовольного Антона. — Куда пошел?

— Да блин…

— Радуйся за меня, — шипит Анфиса.

— Да радуюсь, — сдавленно отвечает Антон. — Радуюсь… Так радуюсь, что сейчас задохнусь от радости… Фиса, блин, задушишь…

Вася продолжает мяукать, степенно плывет между нашими ногами, трется о икры, и всячески участвует в счастье, слезах и громких всхлипах.

— Я все еще твоя сестра, воробушек, — Анфиса обхватывает лицо Антона, глаза которого покраснели от подступивших слез. — И ничего это не изменит.

Губы дрожат, и она с ревом вновь обнимает Антона, который зажмуривается. Его по щекам текут слезы.

— Да не воробушек я.

— Воробушек.

— Так, — Руслан медленно выдыхает. — Пора за стол, девочки и мальчики. Поужинаем, восстановим силы и опять поплачем. Идем, — похлопывает Германа по плечу. — У нас тут всегда шумно.

После подхватывает на руки Ваську, который уже не мяукает, а требовательно орет на него, вздернув обрубок хвоста.

— Ты мастерский переводишь внимание на себя, Василий. Никакого стыда.

Вновь притягиваю к себе Анфису, поглаживаю ее по лицу, вглядываясь в глаза, и мягко улыбаюсь:

— Но универ-то тебе все равно придется закончить, доча.

— Точно, — Руслан оглядывается и хмурится, — универ, дорогуша, никто не отменял. И платья твои с костюмчиками тоже, — смотрит на Германа, — и у нее были большие планы на то, чтобы открыть свое дело. И она его откроет. И не обижаемся сейчас, но ты всего этого не отменишь.

— Да я только за…

— Вот и молодец, — Антон опять скрещивает руки на груди. — Домашней клушей моя сестра не будет. Вот так. И не надейся.