Развод. У тебя есть дочь

Глава 56. Сарказм от папули

Руслан сидит у кровати, держит меня за руку и всматривается в глаза. Я не прогоняю его и взгляда не отвожу.

— Я люблю тебя, Глаш.

— Я знаю, — тихо отвечаю я. — Знаю.

— И мне повезло с тобой.

— И это я знаю, — вздыхаю я.

— Я хочу быть рядом, Глаш, — сжимает мою ладонь крепче. — До последнего вздоха. Я знаю, что не имею просить у тебя прощения. Я наворотил таких дел… Мне страшно от самого себя. От того, кем я могу быть. Каким уродом.

— Это да, — соглашаюсь я. — Не только с чужими, но и с самыми близкими. Разве у тебя есть еще кто-то ближе, чем мы?

— Нет.

— И знаешь, если бы ты тогда все сказал, — сажусь, — мы бы тогда развелись, потому что все бы наложилось одно на другое, но боюсь, что опять бы сошлись. Ни фига я не гордая и независимая, — фыркаю. — И ты бы начал меня доставать и вечно крутиться рядом.

— Вероятно, так бы и было.

— Но ведь у людей получается разводиться с концами, Рус, — недовольно приглаживаю волосы. — И живут потом каждый своей жизнью, а у нас бы так не получилось.

— Не получилось бы, — смотрит на меня и печально вздыхает. — И не получится.

— Ты будешь все повторять, что я говорю?

— Я сейчас скажу очень и очень пафосную фразу, Аглая, — он продолжает смотреть на меня, — над которой ты можешь посмеяться, но она точно описывает мое состояние.

— Говори уже, — нетерпеливо тру нос. — После всех этих рек слез и соплей можно уже и посмеяться.

— Я хочу умереть у твоих ног.

Молчание. Сказано от души. Руслан не из тех мужчин, которые говорят подобные фразочки, чтобы впечатлить высокопарностью, поэтому звучат слова неловко и испугано.

И да, я давлю в себе смех, но не злой или презрительный.

— Чо уж, смейся, — Руслан вздыхает.

— Не надо умирать у моих ног, пожалуйста, — выдыхаю через нос и все же не могу сдержать смешок. — Прости. Красиво было…

— Со словами у меня, правда, беда.

А затем он тянет меня к себе. Я сползаю на пол, и Руслан обхватывает лицо ладонями. Прижимается своим лбом к моему, вглядываясь в глаза:

— Я люблю тебя. Не оставлю тебя. И буду бороться.

Скрип дверных петель.

К нам заглядывает Анфиса. Замирает.

— Вот блин, — шепчет она. — Помешала, да? Надо было постучаться, — слабо улыбается. — Но, с другой стороны, вы сами виноваты… Вы не заперлись.

— Тут замка нет, — отвечаю я.

— Точно, да. Подловила, — задумывается и заходит, — но я по делу. Вот. Я тут подслушала. Вы кота решили завести?

— Мы ничего еще не решили, — Руслан разворачивается к ней. — Только не говори, что у тебя внезапно где-то завалялся кот.

— Нет, — подходит и садится. — Я пришла претензии высказать.

— Да? — приподнимаю бровь.

— Я у вас собаку просила, — она скрещивает руки, — а вы мне братика родили. Да, у меня детская обида взыграла. Решила не молчать.

— Но ты же сейчас сама можешь взять и завести собаку, — разминаю шею.

— В смысле? — Анфиса недоуменно моргает.

— В смысле того, что ты живешь отдельно, — спокойно объясняю я. — Ты совершеннолетняя и…

— Реально можно собаку завести?

Я переглядываюсь с Русланом, которые растерянно говорит:

— Если ты готова к такой ответственности…

— Готова, — Анфиса удивленно прижимает ладонь к щеке, — блин, точно. Я же взрослая.

— Вот это сюрприз, — смеюсь я.

— Да я что-то у вас совсем забыла об этом, — задумчиво тянет. — Реально могу завести собаку. Прикольно.

Встает:

— Ну, — пожимает плечами, — тогда я пошла приготовлю завтрак, — шагает прочь и у двери оглядывается, — я теперь прям не знаю, какую собаку-то завести. Вы меня прямо огорошили. Я хотела поныть, как вы были ко мне несправедливы.

— Братик все равно лучше собаки, — Руслан смеется.

— Ну, знаешь, можно и поспорить.

— Анфиса, — охаю я.

— Это была шутка.

Торопливо ретируется, прикрывает за собой дверь, и Руслан валится на пол:

— Есть, конечно, риск, что потом нам скинут и собаку на воспитание.

— Зря мы ей напомнили, что она взрослая? — оглядываюсь. — Еще как толпу собак заведет, потому что не смогла выбрать.

Руслан рывком притягивает меня к себе:

— Я не думаю, что она заведет собаку без долгих размышлений. Например, как стала жить одна, она же не понеслась устраивать вечеринки и не пошла в разнос.

— Там у нее сердобольная бабуленция под боком.

— Умница она у нас, Глаш, — целует в висок. — Вот если бы я ее один воспитывал, то мог быть ужас ужасный, но ей повезло. У нее прекрасная мать.

— И еще, — опять скрипит дверь и вновь на нас смотрит Анфиса. — Про кота. Антон с Аней собрались его уже сегодня искать. Притащат ведь блохастика какого-нибудь. Слушайте, может, мне не собаку, а тоже кота завести?

— Это должно быть твое решение, — зеваю и сладенько потягиваюсь.

— А, может, ты нас женихом и внуками обрадуешь? — серьезно вопрошает Руслана. — Котики, собачки… Давай внуков.

Я аж крякаю от удивления и замираю на полу с протянутыми руками.

— Рано, пап, — цыкает Анфиса. — Рано вести такие разговоры.

— А почему рано-то? Мы в твоем возрасте уже родили тебя.

— Ой все, — Анфиска исчезает за дверью, — Вот блин. Ну, рано же. Рано мне такое говорить.

— Слушай, а давай подождем с разговорами о внуках еще несколько лет, — испуганно кошусь на Руслана. — Я серьезно. Пусть универ закончит, дело свое организует с платюшками и модными костюмчиками, а после насядем. Бабушкой быть — это посерьезнее, чем быть мамой. Это статус повыше.

— Поэтому я не люблю сарказм, — опять прижимает к себе и цыкает, — мой сарказм всех пугает.