Развод. У тебя есть дочь

Глава 43. Ты отсюда не выйдешь

— Так это… — худая бабулька с бигудями на голове и в пушистом халате приподнимает бровь, глядя на Руслана, — тебя, что ли, били? — смотрит на меня. — Вот ты?

Офигевшие полицейские медленно моргают, а Руслан с синяком на пол лица вздыхает:

— Никакого домашнего насилия. Просто повздорили, покричали, посуду побили…

— Посуду о твое лицо били? — бабулька цыкает.

— Нет, — голос Руслана вибрирует раздражением.

— Типичное поведение жертвы, — бабулька скрещивает руки на груди и переводит взгляд на полицейских, — жертвы всегда выгораживают тиранов… В нашем случае тираншу. Тощую тираншу, которая даже сковроду нормально не поднимет. Тут что-то нечисто.

— Вы можете идти, — лейтенант Фролов Игорь Васильевич с густыми усами под носом озадаченно чешет щеку.

— Я понятая.

— Понятая того, что жена бьет мужа? — спрашивает сержант Агавкин Иван Петрович с родинкой под правым глазом, а Руслан медленно массирует переносицу.

— Да хоть кто-то из женщин решил показать кузькину мать! — бабулька повышает голос. — Хоть какое-то разнообразие! — вскидывает руку в сторону Руслана. — А то они себя королями жизни чувствуют! Сколько синяков женам ставят, а?

— Ясно, — Игорь Васильевич приобнимает агрессивную бабуську и выводит на лестничную площадку. — Давайте мы с вами отдельно сейчас побеседуем, составим протокол.

Закрывает за собой дверь, и из меня вылетает истеричный смешок. Я прикрываю рот ладонью и прячусь за Русланом.

Мне очень стыдно. Мои крики, вероятно, слышали все соседи, и кричу я действительно не очень красиво.

— Так, значит, семейная ссора? — оставшийся Иван Петрович устало чешет бровь. — С женским рукоприкладством?

— Не совсем, — тихо отзываюсь я. — И драки не было…

— Синяк от сына, — отвечает Руслан с некоторой гордостью.

— А сын где?

— Дома, — Руслан скрещивает руки на груди. — Это квартира нашей дочери. Я сюда временно перебрался. Вот жена приехала проконтролировать, как я тут.

— То есть сын дерется, а вы тут от него прячетесь? — подытоживает Иван Петрович.

— Можно и так сказать, — выглядываю из-за спины Руслана. — У меня не получается скандалить при детях. Слушайте, наверное, я перегнула…

— Нет, не перегнула, — мрачно отвечает Руслан. — Никого тут не убивали. Меня, конечно, радует, что у моей дочери есть такая неравнодушная соседка, но не сейчас. Сейчас бы мы обошлись без нее.

Злится. Еще бы. Помешали перевести мои крики, слезы в горизонтальную плоскость с поцелуями.

Краснею.

Боюсь, что и горизонтальная плоскость у нас бы случилась очень громкой и совсем нескромной.

— То есть заявления на жену не будет? — Иван Петрович хмурится.

— Вы серьезно? — в изумлении спрашивает Руслан.

— Ну, знаете, — пожимает плечами. — Жены частенько убивают мужей.

— Хороших мужей не убивают, — тихо отзываюсь я. — Значит, доводят.

Молчание, и я бурчу:

— Но ведь доводят же.

— Как мужик мужику, — Руслан тихий и сердитый, — вы нам помешали. Очень сильно помешали.

Опять молчание, и у меня краснеют уже кончики ушей. Зло пихаю Руслана в спину.

— Тогда только предупреждение, — голос Ивана Петровича неожиданно смягчается. Понял мужицкий намек. — Будет второй вызов, то оштрафуем за нарушение тишины. Эта же бабулька теперь будет сидеть всю ночь и подслушивать, что у вас тут. Режут мужа на лоскуты или нет.

Руслан делает к нему шаг и протягивает ладонь для рукопожатия, а я уже подумываю выпрыгнуть в окно от стыда.

— У меня вот дача для громких скандалов, — Иван Петрович переводит многозначительный взгляд на меня после того, как пожимает руку Руслану. — Хотя и там от бабусек тоже не скрыться.

Вежливо прощается, выходит и с тихим щелчком закрывает за собой дверь. Неловкость нарастает с каждой секундой, и я шепчу:

— Я тоже пойду.

Да неужели?

Руслан теперь решил делать все наоборот моим словам. Он закрывает дверь, вынимает ключ из скважины и прячет в карман штанов:

— Нет, не пойдешь, — разворачивается ко мне.

— Рус, — качаю головой, а у самой почему-то нет злости на его решение запереть меня с ним в квартире. — Ты же понимаешь, что… это могло быть лишним, да? Если бы не бабулька, то…

— Да я эту бабульку готов убить.

— А что бы потом, а? — вскидываю бровь. — Это как-то нам помогло?

— Ты хотела этого, Аглая, — Руслан не спускает с меня взгляда. — И знаешь, за долгое время хотела так, как было это у нас по молодости.

— Хватит, — фыркаю я, чтобы скрыть свое смущение и неловкость. — Мы сейчас еще придем к тому, что была фригидной мымрой, которая тебе не давала.

— Не передергивай и не делай вид, что ты меня не поняла.

— Да, хотела! — повышаю голос, а затем перехожу на шепот, потому что не хочу опять краснеть перед бабкой и полицейским нарядом. — Но я была не в себе! А ты решил этим воспользоваться, да? Хитро! Покувыркались на полу, а дальше что?

— Я не знаю, — глухо отвечает Руслан. — Мы же не покувыркались. Я, как и многие другие мужики, не силен в теории, Глаша, и с тобой никогда ни черта не угадаешь.

— Ну, конечно, — в ярости шепчу я, — я ведь такая непонятная баба! Такая загадочная!

— Ты отсюда не выйдешь, пока…

— Я не буду с тобой спать!

— Пока ты не выговоришь все, что у тебя накопилось, — спокойно продолжает Руслан. — Пока у тебя мозоли на языке не появятся… — замолкает и через секунду добавляет, — слишком двусмысленно.

— Очень двусмысленно, дорогой мой, — выдыхаю через нос. — И это оскорбительно, что ты мои слезы, мою истерику, мою слабость решил вывести в банальные утехи на полу! Вот как ты решаешь проблемы?

— Продолжай, — Руслан недобро щурится. — Но в этот раз я дверь не открою. Пусть ломают. И знаешь, им придется ее долго ломать. Я же хорошую дверь поставил. Я опять, — рычит, — опять пошел у тебя на поводу. Надоело. Пусть, мать ее, эта бабка скорую с пожарными и ОМОНом вызывает, не открою.

— Мы с тобой взрослые люди, Рус…

— Нет, — поскрипывает зубами. — Даже не пытайся, Глаша. Твои “взрослые люди” означают то, что ты опять хочешь спрятаться в ванной от меня. Решила, что поплакала и можешь бежать?

Приподнимаю подбородок и поджимаю губы. Если я сейчас кинусь на него, то у меня получится отобрать ключи?

— Начинай и прихожую крушить, — медленно и четко проговаривает Руслан. — Вернемся к вопросу о том, как я решаю проблемы и как бы ты хотела, чтобы я их решал? Хотя хватит вопросов, — медленно прет в мою сторону, и я пячусь. — Ты же сейчас начнешь красиво юлить в ответах, чего ты от меня ждешь. И все, что ты скажешь, не будет никак соотноситься с реальностью.