Развод. У тебя есть дочь

Глава 47. Улиточка и таракан

— Рус, блин, — шепчу я, когда Руслана молча заталкивает меня в темную прихожую. — Ты не останешься.

— Это и мой дом, — отвечает он и закрывает дверь. — Папочка погулял несколько часиков, проветрился и вернулся.

— Тогда я уйду, — говорю я в темноте.

— И детей бросишь?

— Заберу всех с собой, — на ощупь бью его по груди. — Заберу и будем всей толпой жить у Анфиски. Ясно тебе? Потом сниму квартиру… Что ты устроил?

Щелчок и мы замираем в тусклом свете бра, у которого притаилась Анфиса.

— Что у вас тут? — шепотом спрашивает она.

Я запахиваю пальто и скрещиваю руки на груди:

— Папа привез меня и уже уходит.

— Нет, не ухожу, — аккуратно снимает туфли и стягивает пальто. — Слушай, Анфис, у тебя там сейчас бардак небольшой, — накидывает пальто на вешалку. — И мои вещи остались.

— Так…

— Я заберу их потом. Как-то не было возможности их захватить. Тут либо мама, либо чемодан, — шагает в сторону коридора, что ведет в нашу спальню, — я выбрал маму.

— Рус! — рявкаю я и прижимаю ладонь ко рту, потому что вышло слишком громко.

Он оглядывается и хмурится:

— Сейчас остальных разбудишь.

— А я их еле разогнала по койкам, — медленно и с осуждением вздыхает Анфиса.

И к нам выглядывает молчаливая Аня с игрушечным рыжим котенком в руках. Волосы заплетены в две аккуратные косички. Анфиса постаралась?

Молчит. Смотрит на меня, затем на Руслана, и опять на меня. Кусает губы и вновь переводит настороженный взгляд на Руслана.

— Так, — он разворачивается в ее сторону. — Никаких теть и дядь. Мама, — указывает на меня.

Мы переглядываемся с Анфисой, и обе мы — растерянные, и не знаем, что делать с Русом, который решил порядки навести в недоумении и напряжении.

— Мама, — строго повторяет он.

Аня хмурится, открывает рот, чтобы возразить, но Рус опять повторяет по слогам:

— Мама. Это твоя мама. Она тебя ждала, но получилось так, что родила тебя другая тетя. Так получилось, Аня, а я твой папа. Теперь иди спать.

— Нет, — Аня хмурится сильнее, с детской угрозой выпячивает нижнюю губу.

Сейчас разрыдается. И будет кричать.

— Ты не мой папа!

Визг. Анфиса сжимает переносицу, прикрыв глаза, а я медленно моргаю и поглаживаю щеку.

— Вот как? — спрашивает Руслан. — Я тебя понял. Ты хочешь сказку на ночь?

— Нет! Нет! Нет!

Аня кидается ко мне, однако Руслан ловит ее на полпути ко мне и поднимает на руки:

— Я знаю много сказок…

— Пусти! Пусти! Пусти! Ты не мой папа! Нет! Уходи! Без тебя хорошо было! Уходи!

— Ты зря думаешь, что я не знаю, что такое детские истерики, — уворачивается от ударов рыжим котенком и скрывается в комнате Анфисы. — Ничего, сейчас мы с тобой поорем, поплачем и сладенько заснем.

— Нет! Пусти! Уходи!

Закрывает дверь, и под визги Ани, к нам выползает сонный Антон. Зевает, трет глаза и хрипло спрашивает:

— Чо она так орет? Он ее режет?

— Сказками угрожает, — Анфиса пожимает плечами.

— Если он угрожает ей сказкой про улиточку и таракана, — Антон причмокивает и тяжело вздыхает, — я ее понимает.

— И ползет улиточка, — Анфиса пытается спародировать шепот Руслана, — ползет, ползет, ползет… Долго ползет. Сколькая, но очень решительная.

— И ее в гости ждет таракан, — медленно тянет Антон, — рыжий, большой и с длинными усами.

— С шестью цепкими лапками…

— Ужас, — Антон передергивает плечами, — это мой первый ужастик.

— Я не поняла, — перебиваю я сына и дочь, которые совершенно не удивлены тому, что папуля вернулся. Приходится повысить голос, чтобы меня услышали под крики Ани. — Что это еще такое?

— Слушай, я жрать хочу, — Антон смотрит на Анфиску и шагает на кухню. — Бутеры будешь?

— После улиточки и таракана, конечно, не откажусь, — следует за ним.

— Мам, а ты будешь?

— Какие нафиг бутеры? — повышаю я голос и иду за ними. — Эй.

— Да обычные, блин. С колбасой и сыром.

— И в микроволновке, — добавляет Анфиса. — Горячие хочу, чтобы сыр тянучкой был.

— Принято.

Я оглядываюсь на очередной крик Ани. Я не слышу в нем страха или боли. Есть обида, агрессия и упрямство.

Я там сейчас лишняя со своими возмущениями и попытками отобрать Аню у Руслана в желании доказать ему непонятно что.

Я, если честно, ничего не понимаю и пребываю в полном замешательстве. Зато Руслан твердо решил, что я мама, а он папа, и все. Он не отступит, и я сама подтолкнула его к этому пути.

— Пошли, — окликает меня Анфиса. — Спрячемся на кухне. Пусть сам там разбирается. Может, хоть с Аней до него дойдет, что улиточки и тараканы… своеобразный выбор для сказки.

— Вы под улиточку засыпали, как убитые, — едва слышно отвечаю я, и Анфиса уверенно тянет меня за собой.

— Это от страха, — доносится из кухни голос Антона. — Он сковывал нас, и мы теряли сознание на моменте, когда улиточка тянула свои глазки на тонких ножках, чтобы заглянуть в окошко к таракану.

— А я держалась дольше, — хмыкает Анфиса и заводит меня на кухню.

— Да ладно? — Антон у холодильника оглядывается. — А что там дальше было?

— Таракан тер свои цепкие лапки, шевелил усами…

— Нет, я передумал, — кидает на стол кусок сыра в пищевой пленке и вновь ныряет в нутро холодильника. — Я не хочу знать. Они же, наверное, поженились в конце, — опять передергивает плечами. — Страшно представить, кто там у них вылупился в итоге.