Развод. У тебя есть дочь

Глава 51. Я ее дождусь

— Это какой-то пипец, — сипит Анфиса, сидя на полу у двери, и вытирает слезы. — Капец, — беззвучно всхлипывает, прижимает ладони к глазам в очередной попытке остановить слезы, — жесть…

Я обнимаю ее.

У самого глаза болят, пусть и слез нет.

Потерять сейчас Аглаю с ее состраданием, любовью вопреки к чужой девочке, что родилась из грязной и подлой измены, означает потерять огонь. Своей стойкостью, открытостью она меняет наши души и жизни.

— Мы так напортачили, — шепчет Анфиса.

— Я напортачил, — тихо отвечаю я. — Я. Это только моя вина.

— И моя, — сглатывает и смотрит на Антона, который притаился в стороне. — А чо это я одна тут реву?

— Отстань, — глухо отвечает тот. — Мужики не плачут.

А у самого глаза покраснели, веки опухли.

— И да, напортачили, — сдавленно отвечает он. — Ваще блин…

Подходит и садится с другой стороны от Анфиски:

— Хорошо, что меня не втянули.

Анфиса возмущенно к нему разворачивается:

— Ты можешь просто меня сейчас поддержать? Нет? Сказать, что я хорошая и что ты меня любишь?

— Я тебя люблю, но это не отменяет того, что ты бываешь стервой, — Антон с вызовом смотрит на нее. — И еще мне обидно, что я как лох, нифига не знал.

— Во-первых, я тебя пожалела. Во-вторых, — Анфиса вновь нервно вытирает слезы. — Ты бы маме все растрындел. И знаешь, неспециально бы это сделал, как обычно с тобой и бывает.

— Как ловко ты перешла в обвинения, — Антон щурится.

— Прекратили, — перебиваю очередную тихую склоку детей. — Я вас как бы спать отправил. И что?

— Да заснешь тут, — Антон подтягивает к себе колени. — Я сейчас должен мерзнуть в палатке или гадать, кто шуршит на улице. Петька, который решил пожрать, или волк, а не все вот это… блин… жалко ее, — хмурится. —

— Вас повезли, Антоха, туда где могут быть только суслики и то под большим вопросом, — Анфиса кривится.

Антон сердито смотрит на нее и медленно выдыхает:

— Знаеш, чо?

— Чо?

— Ничо.

— Вот и поговорили, — цыкает Анфиса.

— Ну, хоть не ревешь, тряпка, — отвечает Антон, но в голосе много беспокойства и мягкости, — развела тут болото.

— Пошел в жопу, — фыркает Анфиска, но тоже с любовью. — Бессердечный пень.

— Хватит, — повышаю шепотом немного выше. — Вы еще подеритесь.

Замолкают, глядя друг на друга, и я вздыхаю:

— Тогда я точно ремень достану, ей-богу.

— Ну вот, докатились до домашнего насилия, — Антон тяжело вздыхает. — И ведь кто идею подал? Мелкая, — замолкает и едва слышно говорит под нос, — и ведь ее били, блин. Били.

— Да, — Анфиса кивает.

Молчим.

Поведи себя Аглая иначе, то не сидели бы сейчас у двери, за которой она тихо напевает колыбельные.

Она была в силах уничтожить все вокруг себя, а души Антона и Анфисы извратились бы неприязнью к Ане, но вместо этого она коснулась их светлой части, которую годами взращивала и воспитывала.

— Что ж, у меня теперь есть младшая сестра, — Антон взъерошивает волосы. — Теперь я буду говорить, что я тут старший и поэтому слушай меня.

Анфиса всхлипывает и смеется, а потом говорит:

— Я бы хотела такого старшего брата.

Закрываю глаза и прижимаю кулак к губам.

Какие у меня крутые дети.

— Младшим тоже было быть не так плохо, — хмыкает Антон. — Иногда я с большим удовольствием ябедничал на тебя.

— Все, хватит… — судорожно выдыхает Анфиса и накрывает лицо руками, — я опять реву… Завтра утром буду опухшая…

— Да уже почти утро, — вздыхает Антон. — И все будем опухшие.

За дверью все стихло. Я медленно выдыхаю. Мужики не плачут. Не плачут.

— Наверное, мама заснула, — шепчет Анфиска.

— Кстати, я немного ревную, — Антон украдкой трет глаза, — со мной так уже не заснут.

— Это было пипец странно.

— Не спорю, но все, — Антон встает и поправляет футболку, — мальчик вырос. И теперь, как настоящий мужчина, принимаю решение, что готов на боковую. И как мужчина, порыдаю один под одеялом.

Разворачивается и уходит, зевая во весь рот:

— А, может, как настоящий мужик просто сразу вырублюсь, — оглядывается, — и вам советую. Или вам опять надо вдвоем посекретничать.

— Вот же засранец, — Анфиса сжимает кулаки. — Что ты мне тут за качели устраиваешь?

Антон довольно хмыкает и исчезает в темном коридоре. Анфиса в который раз растирает по щекам слезы и медленно выдыхает.

— Ты тоже иди спать, — тихо обращаюсь к ней. — Засиделись вы тут.

— Хочу, чтобы ты знал, — смотрит на меня серьезно и прямо, — если бы мама решила с тобой не иметь никаких дел, я бы ее тоже поддержала.

— И была бы права.

— Я знаю, — сглатывает. — Жаль, что тогда я решила не ее сторону принять, ведь она в любой ситуации была всегда за нас.

— Всегда была за нас, — едва слышно соглашаюсь я.

Анфиса встает:

— Тебе тоже стоит отдохнуть.

— Я еще посижу тут, — поднимаю взгляд.

— Нам чертовски с ней повезло, — шепчет и заправляет волосы за ухо. — Если ты сейчас все испортишь, пап, то тебе надо провериться у специалиста.

— Не напортачу, — взгляда не отвожу.

Анфиса стоит еще несколько секунд, кивает и говорит:

— Спокойной ночи. Придется тебе долго ждать, если мама заснула.

— Подожду, — слабо улыбаюсь. — Мимо не пройдет.