Развод. У тебя есть дочь

Глава 36. Воробей и цапля

— И ты реально уедешь? — Антон закрывает за собой дверь, и зло смотрит на меня.

— Скинешь на нас эту девочку и свалишь?

— Интересная точка зрения, которая, в принципе, оправдана, — кидаю на кровать рубашки. — У меня, если честно, тоже такое чувство, что я сбегаю.

— И чо?

— Ничо, — сжимаю переносицу. — Антон… Я хочу остаться, быть рядом с твоей мамой, но правда в том, что ей сейчас это не нужно, — поднимаю взгляд на сына. — А когда я был нужен, то я уходил.

— Забери тогда и эту Аню с собой, — сжимает кулаки.

Если сейчас кинется, то я уже не позволю ему драться.

— Мама жалеет ее, — сажусь на край кровати, — она видит в ней брошенного ребенка, Антон. Девочку, которой нужна мама, нужна женская защита. Так и есть. Мама к ней отнеслась с открытым сердцем, без предубеждений и обид, а я… Что я дам? Я могу ее сейчас силком забрать, но это что-то изменит лично для тебя? Аня исчезнет, ты забудешь наш разговор на берегу озера и мы вновь станем семьей? Нет.

— Просто сделай что-нибудь!

— Я должен уйти. Сейчас спокойно уйти, решить вопрос с удочерением Ани…

Антошка бледнеет, а глаза темнеют отчаянием. Его мир разрушен.

— Послушай, — вздыхаю. — Я ничего не добьюсь от твоей мамы агрессией, попытками навязать свои порядки. Я могу давить, угрожать, требовать, но я не хочу окончательно ее отвернуть от себя. Не хочу. Ты действительно считаешь, что нужна война, а не тактическое отступление?

— Тактическое отступление? — переспрашивает Антон.

— Твоя мама, Антон, сильная и упрямая женщина, — не отвожу взгляда от сына. — И я оказался на краю, за которым она может озлобиться на меня. Я этого не хочу. Тогда я совсем потеряю. Стану для нее тем, от кого она ничего не будет ждать.

— А сейчас разве ждет?

— Ждет. И надо сказать, что ждет многого.

— Я не понимаю вас, — Антон шипит. — Ни тебя, ни маму. Капец, вы оба замороченные! Если эту девочку оставили, то будьте, блин, тогда вместе!

— Не в Ане проблема.

— Да блин, а в ком? Не было бы ее, то… мама бы ничего не узнала…

— Я думаю, что стоит говорить о том, что твой отец должен был быть поумнее, повнимательнее к жене и к детям. Вот именно в этом проблема, Антон, а все остальное — лишь следствие.

— Я не смогу… быть ей старшим братом… Это же бред…

— Ты уже им стал, — слабо улыбаюсь я. — Строгим братом, который отправил Аню на кухню.

— Фигня.

— Совсем нет. Знаешь, — тихо говорю я, — вы все с мамой справитесь без меня. Вы придете к спокойной размеренной жизни, а я вот… я не справлюсь один. Конечно, пить и кидаться во все тяжкие я не буду, но вот этого чувства дома, уюта и семьи у меня не станет. И я не смогу его создать, потому что во мне нет того, что есть в твоей маме.

— Да новую бабу найдешь… — зло огрызается.

— Ты этого боишься?

— А не надо?

— Во-первых, я буду занят беготней с бумажками, — усмехаюсь, — во-вторых, к интрижкам я остыл, в-третьих, вряд ли я найду новую бабу, которая ответит моим завышенным ожиданиям, которые взросли у меня в браке с твоей мамой.

— В-четвертых, ты перестанешь быть для меня отцом, — цедит сквозь зубы Антон.

— Согласен, — киваю.

Молчит, вышагивает по комнате, а за ним шлейфом идут запахи костра и пота. Резко разворачивается ко мне.

— Ты маму любишь?

— Люблю.

— Правда, хочешь сейчас остаться?

— Хочу.

— Но не можешь, — прячет руки в карманы и исподлобья смотрит на меня.

— Да.

— Если отступаешь, то должен сделать все, чтобы вернуться, — не моргает. — Либо иди садись за стол. Что она сделает?

Я тоже готов просто зайти в столовую и упрямо занять свое привычное место за столом.

А после в своих мужицких фантазиях я бью кулаком по столу и я басом заявляю: “Я тут отец!”, и никто слова против не говорит.

И живем мы долго и счастливо.

Да вот только реальность очень далека от подобных глупых фантазий, и молчаливая напряженная жена, которую я могу продавить манипуляциями, мне не нужна.

Я хочу теплоты, которой сейчас я не смогу вытянуть из Аглаи угрозами, скандалами, криками.

Сейчас я должен обеспечить ей уверенность, что Аня останется с ней и что в перспективе не появится биологическая мать со слезами. В первую очередь, она этого ждет от меня. Она приняла девочку, а моя задача сейчас обезопасить их.

Не падать на колени, не стучать по столу, не вымаливать прощение, а заняться делом.

Аглая не кокетничала и не лукавила в своем ответе, что ей нужна Аня, и в ней она видит моего предательства.

Мое предательство во мне.

Мне его не перекрыть, не исправить, но я могу дать Аглае чувство уверенности, что никто не придет и не отнимет Аню.

Она перестала быть передержкой. Теперь она та, кто поведет Аню по пути жизни, которая будет полна заботы и теплоты, и никто не должен ей в этом помешать.

Обезопасить Аглаю по документам и по фактам.

— Не, — Антон садится рядом, — получится фигня.

— Иногда важно понимать, когда ты лишний.

— А мне вот придется ужинать, — Антон хмурится, — чтобы маму не обижать. Капец.

В спальню заглядывает Анфиса и кидает в меня ключами, которые я ловлю на автомате:

— У меня будешь жить. Ничо не знаю, а то обижусь и разговаривать не буду, — бросает беглый взгляд на Антона. — Воробья этого злющего с собой берешь?

— Все ищешь способ от меня избавиться?

— Как-то нелогично я от тебя избавляюсь, если готова, что ты будешь у меня по утрам ныть, что в школу не хочешь.

— Может и поеду к тебе, — шипит Антон.

— И будешь у меня главным по венику и швабрам, — Анфиса расплывается в улыбке. — Давно хотела себе домашнего раба. По всем углам буду тебя гонять с тряпкой.

— Да пошла ты.

— Вот и иду, — подмигивает и прячется за дверью.

— Я останусь тут, — Антон медленно выдыхает через ноздри. — Вот еще жить с этой стервой под одной крышей. И ваще, если я воробей, то она… она… блин… цапля!