Ребенок от убийцы брата

Глава 10

Оксана

Я подумала, что ослышалась.

Так ведь не бывает, да?

Не бывает, чтобы один незнакомый человек предлагал другому незнакомому человеку выйти за него замуж… со всеми обязательствами.

Ну, для этого как минимум нужна симпатия — а какая у меня может быть симпатия к человеку, который убил моего брата?

Покосившись на Валеева, я и во второй раз не была уверена, что расслышала всё правильно. Но биологический отец Ромки как будто понимая мои сомнения, на всякий случай объяснил всё в деталях.

— Но это же… — я вздохнуть не могла от ужаса. — Это же немыслимо!

— По мне, так это абсолютно здравая идея, — пожал плечами Валеев. — Но если не хочешь…

— А вы думаете, я могла бы согласиться на подобное предложение?

Валеев прищурился.

— Я думал, что да, — неприятно улыбнулся мужчина. — Мне показалось, что ты любишь моего сына и сможешь пойти на некоторые компромиссы ради него.

— Ничего себе компромиссы, — присвистнула я поражённо. На что Валеев безразлично пожал плечами.

— Что ж, насильно мил не будешь.

— Причем здесь «мил», — не поняла я, — если бы говорим о ребенке! Вам не кажется, что прежде всего мы должны думать о Роме.

— Рома уже достаточно взрослый, чтобы принять некоторые изменения в своей жизни.

У меня сильно заколотилось сердце.

— О чем это вы говорите?

Валеев иронично посмотрел на меня.

— Дорогая, как ты думаешь, кто из нас может лучше обеспечить парня? Дать ему все возможности для гармоничного развития, обеспечить ему отличное будущее?

— Рома — смышленый мальчик. Он прекрасно учится.

— Но этого недостаточно, чтобы стать успешным, — фыркнул Валеев. — Рядовая школа для глухих — не венец образования. Мой сын достоин лучшего — и я ему это обеспечу. Существуют прекрасные интернаты, где из парня сделают настоящего мужчину.

— Что??? — после его слов меня затрясло со страшной силой. — Вы же сказали, что не станете отнимать у меня ребенка! Вы же сказали, что понимаете, что я его мать.

— А я его отец, — вперился в меня тяжелым взглядом Валеев. — Отец, которого ты упорно стараешься не замечать.

— Но вас не было рядом с ним все эти годы! Нельзя так просто появиться в жизни семилетнего ребёнка со словами «я твой отец» и рассчитывать на что-то.

— Хочу тебе напомнить, что это не моя вина, — усмехнулся Валеев. — Я понятия не имел, что этот парень — мой сын. Поэтому если тебе надо кого-то винить в происходящем, то ты обратилась не по адресу.

— Но вы хотя бы понимаете, что это глупо… если не сказать жестоко — полностью менять жизнь мальчика только потому, что вы, наконец-то, узнали о своём отцовстве.

— Я предлагаю тебе более щадящий для него вариант, но ты отказываешься.

— Вы предлагаете мне глупость!

Валеев вдруг резко рванул в мою сторону. Я и до этого стояла, прижавшись к стене, но после его стремительного броска в мою сторону вообще в неё вжалась, стараясь слиться с бетоном… Не помогло: Валеев, расставив руки по обе стороны от моей головы, в то же время почти впечатывался в моё тело — фактически, заблокировав любое моё движение.

— Я предлагаю тебе единственный нормальный вариант, который не покалечит нашего ребенка, — серьёзным тоном протянул Валеев, глядя мне прямо в глаза. — Ему и так придется тяжело приспосабливаться к этому миру. Потому что мир — это не только школа для глухих детей и милая мамочка.

— Вы думаете, я этого не понимаю?

Меня смущала его близость. Мы касались телами и практически обменивались дыханием — так близко он стоял рядом со мной.

— Если бы понимала, то не винила бы меня в том, что я хочу сделать, — усмехнулся Валеев. — Рома может вырасти просто глухим, а может вырасти глухим сиротой с неродной матерью-одиночкой. А теперь подумай, где он вырастит более счастливым?

Слова Валеева били по самому больному.

— Я предложил тебе брак, предложил создать семью — так, чтобы пацан рос в нормальной обстановке с обоими родителями, но ты только что от этого отказалась. Твоё право. Моё право отца думать, как будет лучше для моего сына.

Окинув меня медленным, нарочито ленивым взглядом, Валеев усмехнулся.

— Я не желаю, чтобы мой ребенок вырос затюканным маменьким сынком, не знакомым с миром мужчин.

— Но вы только что сказали, что признаете меня как его мать! — я кусала губу, чтобы не расплакаться. — И тут же заявляете, что отберете у меня мальчика?

— У нас есть всего два варианта как нормально вырастить пацана: в полной счастливой семье, где у него будут любящие родители, либо в интернате, где о его психическом, физическом и прочем здоровье будут думать профессионалы. Я дал тебе выбор.

— Это выбор? — Я видела, что Валеев не шутит и от этого мне становилось плохо. — Вы и правда так думаете?

— Слушай, — прищурился мужчина. — Ты вроде ни с кем не встречаешься, полностью свободна… мужика у тебя точно нет. В чем проблема?

Я в ужасе уставилась на Валеева.

— А вы что, не понимаете?

— Не особо. — Он пожал плечами. — Какие у тебя ко мне претензии?

— Кроме того, что мы не знакомы, и вы мне не нравитесь?

— Ты ещё со мной не спала, откуда ты знаешь, нравлюсь я тебе или нет? — пытливо приподнял бровь Валеев. — Может, тебя потом вообще из кровати за уши не вытащишь?

Я услышала чей-то замученный вскрик, очень похожий на рыдание, и только спустя пару секунд поняла, что это была я.

— Вы издеваетесь? — покосившись на Валеева, поинтересовалась я.

— Немного, — покаянно кивнул мужчина. — Ксан, ну что ты как маленькая. Дети быстро растут и быстро соображают. Как скоро он поймёт, что мы лишь изображаем семью, живя как соседи. Думаешь, это поможет построить ему сильную психику?

— Ну, это же не повод …

— Если семья, значит — настоящая семья, а не пародия какая-нибудь, — махнул рукой мужчина. — Решай сама, какого будущего ты хочешь для нашего парня.

— Вы не понимаете, да? — всхлипнула я. — Вы не понимаете, что у меня не выбора. Я не смогу… не смогу жить с вами одной семьей. Понимаете? Вы убили моего брата.

На острых скулах Валеева заходили желваки.

— Я его толкнул, — отрезал мужчина. — Это был несчастный случай.

— Несчастный случай? — я подумала, что снова ослышалась. — Да вы же избивали Лейсян и Виталия.

— Ерунда! Ты должна быть в курсе, что в материалах дела, кроме показаний Лейсян, никаких больше доказательств нет. И не могло быть, — недовольно ощенился Валеев. — Да, я наподдал твоему брату, когда снимал его со своей жены. Я что, не имел права? Да любой нормальный мужик так бы среагировал.

— Вы угрожали им оружием, вы запугали Лейсян…

— А ещё моя бывшая семь лет врала, что Ромка — сын твоего убиенного брата, — усмехнулся Валеев. — Ты и дальше будешь верить её вранью?

Мужчина немного отстранился, дав мне возможность вздохнуть полной грудью.

— Я ни за что не поверю, что ты не вникла в подробности уголовного дела, — покачал головой Валеев. — Наверняка ты в курсе каждой приобщённой бумажки, в курсе каждого вывода следствия, и знаешь, что кроме обвинений Лейсян, других зацепок просто не было.

— Потому что цеховая порука! — всхлипнула я. — Потому что ваши коллеги сделали всё, чтобы смягчить ваше наказание!

Валеев откинув голову назад, вдруг громко рассмеялся.

— Что-что? — переспросил он, как будто я произнесла какую-то веселую шутку. — Дорогая, если бы мои коллеги действительно вмешались, я бы получил именно то, что заслужил — условку на два года, и ничего больше.

Я не удержалась — всё же расплакалась.

— Вы… вы…

— Мне плевать на справедливость и на бабью дурость, из-за которой я присел основательно. Сам дурак — не на то позарился. Но твой брат умер случайно. Ты не можешь меня винить за это.

— Мой брат умер от вашей руки!

— Я всего-навсего посмел вытащить чужого чувака из собственной кровати, с собственной жены. Мы даже не махались — то есть умер он не от моей руки.

— Очень удобно для вас, — ощерилась я. — Не так ли?

— Я же не идиот, чтобы так палевно избавляться от конкурента: если бы твой брат не ударился головой, я бы просто выкинул их с Лейсян из своей квартиры. Только и всего.

Валеев провёл ладонью по моей щеке.

— Подумай об этом, хорошо? И не позволяй прошлому повлиять на твоё будущее.

Мягкое поглаживание по щеке превратился в сильный захват. Притянув меня к себе, Валеев крепко поцеловал меня в губы.

— У нас всё получится — я в этом уверен. Переспи с этим чувством ночь. Я подожду ответа до завтра.

А затем, оставив меня в прострации стоять посередине кухни, он вышел в коридор… Хлопнула дверь — и я поняла, что он временно отступил, давая мне небольшую отсрочку.

После его ухода мне показалось, что моя жизнь кончена.

Ромка любил смотреть видео, когда костяшки домино (или какие-то другие фишки) причудливо расставленные по полу, после падения самой первой фишки, начинают падать друг за другом. Красивым каскадом.

Звук захлопывающейся двери здорово напоминал звук первой падающей костяшки домино…Я понимала, что этот ультиматум — выбор без выбора, который так или иначе разрушит мою устоявшуюся жизнь. Первая костяшка уже упала, остальные же упадут уже очень скоро…

Я заставила себя проглотить рвущееся наружу отчаяние — и попытаться отдохнуть хотя бы сегодня ночью.

Валеев мог собой гордиться — я действительно собиралась «переспать» с услышанным. Не потому, что хотела его послушаться и не потому, что «утро вечером мудренее» — просто сил ни на что не осталось.

У меня дома не водилось ни снотворного, ни успокаивающих — только чай с мятой. Заварив сразу четыре пакетика в чашку, я насильно впихнула в себя это горькое пойло, надеясь, что всё же смогу уснуть. Или по крайней мере, смогу более спокойно отнестись к восторженным взмахам Ромки — он до того был очарован Валеевым, что до самой ночи не мог успокоиться — болтал, болтал, болтал…

Может, поэтому Ромка заснул довольно рано, а мне пришлось ещё выпить две чашки чая, чтобы хотя бы ненадолго забыться.

По крайней мере, я смогла заснуть — хотя это было скорее просто короткая дремота: я то и дело просыпалась и глазами искала Ромкину кровать, чтобы проверить, там ли он.

А утром… утром я поняла, что не смогу согласиться на компромисс, который выдвинул Валеев.

Одно дело — быть связанной с ним только бумагами и ребенком, который по воле судьбы оказался и моим, и его одновременно. Совсем другое — принять его в свою семью. Его, человека, который эту семью и разрушил!

Да, там была не совсем понятная история с тем, как именно Валеев убил моего брата. С одной стороны, Виталя ударился при падении… но с другой, он ударился только потому, что Валеев швырнул его на пол.

Я не могла предать память брата.

А потому, надо было искать, как защититься от этой новой угрозы моей семье.

Я подумала, что раз всё началось с Лейсян (если бы она не рассказала Валееву про сына, он был никаким образом не нашёл нас); так вот, раз Лейсян всё это начала — ей и заканчивать весь этот кошмар.

Если Валеев не соврал (а зачем бы ему об этом врать), то он не собирался сходиться обратно с Лейсян. А ведь именно на это, наверное, надеялась моя невестка, когда рассказала ему про сына.

Она допустила огромную ошибку — и мне надо уговорить её исправить это.

Во время небольшого перекура, я вышла на лестницу и набрала номер своей несостоявшейся невестки.

— Оксана? — протянула Лейсян с таким огромным удивлением в голосе, что я вздрогнула. — Что ты хотела?

Мой боевой настрой сразу же испарился после одной её фразы. Изначально я хотела, чтобы во время нашего разговора Лейсян услышала, что я полна сил и энергии, готова бороться за ребенка и нашу семью. Но мой голос, против воли, звучал жалобно и беззащитно …

— Лейсян, помоги нам. Пожалуйста. Не ради меня, ради Ромки. Он ведь и твой сын — ты его родила.

Я сейчас саму себя ненавидела за ту слабость, которая звучала в моём тоне.

— Я не знаю, зачем ты рассказала Валееву о Ромке, — продолжила я после небольшой паузы. Лейсян, которая обычно любила сразу же начать с ответов, тоже непривычно долго молчала в ответ. Что совсем не добавляло мне уверенности. — Но он хочет отобрать мальчика. Понимаешь?

— Что ты хочешь? — наконец-то выдавила из себя девушка моего брата. — Зачем ты мне звонишь?

— Ты должна всё вернуть назад. Слышишь? Я помогу… Я найму адвоката, мы привлечём опеку… Ты должна будешь выступить как Ромкина мать — вдвоём мы без труда одолеем его.

В ответ Лейсян рассмеялась; впрочем, звуки, доносящиеся из трубки даже отдалённо не напоминали человеческий смех — скорее что-то жуткое и неживое.

— Я уже официально ему не мать, — произнесла Лейсян, резко прервав свой жуткий хохот. — Полчаса назад меня лишили родительских прав в пользу отца.

Она бросила трубку, решив на этом закончить наш разговор. А впрочем… о чем нам ещё было с ней разговаривать?

Рафаэль

Я предполагал, что это будет непросто.

Бледная, усталая, вымотанная — она воевала со мной, не желая предавать семью.

Это дешевки готовы легко примириться со всем, что подсовывает им жизнь: прогнуться, проглотить, изображать удовольствие от унижений и даже прилюдной порки.

Моя девочка была редким бриллиантом среди богатого ассортимента дешевых стекляшек. Такая не предаст; пройдет с тобой и огонь, и воду… Только вот пока я все ещё оставался её врагом.

Заведя мотор, я чуть нагнулся, чтобы проверить её окна — судя по всему, Оксана все ещё находилась на кухне.

«Наверняка, все ещё пребывает в шоке».

Ничего, быстрый шок сменится новой рутиной — сразу же, как только она согласится с моим предложением.

Разумеется, я не собирался никуда отсылать ребенка — Ромка будет учиться под моим чутким руководством прямо на нашей базе… когда дорастёт, конечно. А до этого момента ему нужна мама, а также отец, бабушка и тетя.

А вот с поцелуем я поспешил — просто невозможно было смотреть на эти губки, не трогая их… но поспешил: она и так пугливая, а тут ещё я со своей историей.

Впрочем, от постели ей всё равно не отвертеться: это же глупость, жениться на девице и не попробовать её. Но когда мы ещё до этого дойдем. Хотя…

«Теперь она будет торговаться о том, чтобы оставить наш брак фиктивным… То есть против самого брака моя усталая красавица возражать не будет».

Я уже мысленно потирал руки, надеясь, что скоро отвезу их домой. И вместо того, чтобы скинуть напряжение в боксёрском зале, я отправился в ювелирный: хотел найти правильное кольцо с очень большим бриллиантом для моей бриллиантовой девочки.

Я уже предвкушал, как завтра Оксана, потупив глазки в пол, будет просить меня пойти на небольшие уступки; представлял, как она будет мило краснеть и заикаться, когда я милостиво соглашусь с её предложением — при условии, что мне будут позволительны невинные нежности: в конце концов, я не бесчувственная машина и мог представить, что не каждая девица способна так просто прыгнуть в кровать к почти незнакомому мужику.

Я представлял, как она изумится, заполучив настолько дорогое колечко на свой пальчик. Хмм… не то, чтобы я надеялся купить свою девочку, но всё же колечко стоило в пару раз больше её квартирки — я надеялся, что она оценит всю серьёзность моего выбора.

Но я и представить не мог, что моя замученная сиротка решит начать против меня войну! Она додумалась позвонить моей бывшей и даже начала её уговаривать на борьбу против меня.