Ребенок от убийцы брата

Глава 11

Я так жутко выглядела, что начальник, бросив на меня короткий взгляд, безапелляционным тоном отправил меня домой.

— Георгий Алексеевич, да всё нормально.

— Ты уже не даже не белая, ты серая, — покачал головой шеф. — Иди домой, Кукушкина. Не заражай остальных.

Я подумала… и выключила компьютер, решив, что так даже лучше: будет время продумать стратегию борьбы за Ромку.

Даже если Валеева уже официально признали отцом и единственным родителем моего ребенка, то это право у него появилось исключительно на бумаге. Ни один специалист опеки, да что там — ни один живой, сочувствующий человек — не сможет передать семилетнего ребенка из одной семьи в другую; оторвать ребенка от матери, с которой он вырос, и передать его незнакомцу, внезапно появившемуся в жизни мальчика.

Кстати! Валеев ведь, кажется, собрался учить жестовый язык в Ромкиной школе…Разумеется, не в языке только было дело — он хотел стать своим для моего мальчика.

Прищурившись, я решила, что как раз сегодня убийце Витали придется обломаться — и раз уж начальник отпустил меня с работы, я поспешила в школу, чтобы успеть забрать Ромку сразу после уроков, до начала продлёнки.

Честно говоря, мне просто очень повезло: меня подвёз один из клиентов, который как раз заехал к нам в офис за документами. Иначе я бы ни за что не разминулась с Валеевым. А так… он только подъезжал к школе, когда мы с Ромкой уже мчались на всех порах к скверу, а там тропинки по снегу — и некуда подъехать на машине.

После этого, я весь оставшийся день просидела как на иголках.

Я боялась, что Валеев объявится, позвонит в дверь — и это вынудит меня как-то среагировать… а я ещё не придумала подходящего варианта.

У меня было мало знаний, совсем мало денег и никаких законных прав на ребенка. Я раз за разом прокручивала в голове свою беседу с адвокатом, пытаясь понять, всё ли я ему рассказала — и всё ли рассказала так, как надо, но вместо этого в голову упорно лез совет адвоката о том, что с Валеевым надо дружить.

Да, блин, дружить я как раз и была готова! Но этот мужчина предлагал мне совсем другое.

«И ведь не успокоишь себя тем, что неправильно его поняла», — мысленно вздохнула я. Валеев произнес всё таким образом, что неправильно его понять было просто невозможно.

«Но и принять это его возмутительное предложение невозможно тем более».

Всю ночь я лазила по интернету, читала форумы приемных родителей, юристов, выписки из законов и остальную литературу на смежные темы.

Должен был быть какой-то выход. Должен был!

Утром, когда прозвонил будильник, я ещё даже не легла спать — ходила кругами по кухне и судорожно читала всё одни и те же ссылки, но уже не с компьютера, а с телефона, пытаясь найти там новую информацию.

Потому что просто не знала, что делать дальше.

Проснувшийся от вибрации моего будильника Ромка, сонно прошлёпал в ванную (опять тапочки забыл надеть!), а я так и стояла на кухне, прижимая к себе телефон. Как никогда понимая, что не готова… не готова сегодня продолжить борьбу.

В голову лезли всякие дурости, вроде как выкрасть Ромку и увезти его куда-нибудь в другую страну. А что, Беларусь, Украина, Казахстан… да мало ли стран, где люди разговаривают на русском жестовом языке. И куда можно выехать без проблем…

Впрочем, это был бы побег в никуда — я понимала, что в этом случае, у меня не останется ни единого шанса на законную победу: для опеки и правоохранительных органов я сразу превращусь в преступницу.

Когда Ромка показался на кухне, я улыбнулась и спросила его, хочет ли он сегодня остаться дома. Малыш сразу же разулыбался: Ромка любил ходить в школу, но какой ребенок откажется остаться дома и смотреть мультики, вместо того, чтобы тащиться по темной холодной Москве с тяжелым портфелем в школу.

— Ура, мамочка! — подбежав, чтобы поцеловать меня, Ромка тут же невинно поинтересовался. — А можно мне какао?

И взгляд такой: невинный-преневинный. Ведь знал, что какао только по выходным и во время болезни.

«Ещё, поди из зефира вместо каши попросит», — подумала я и тут же мысленно усмехнулась, когда Ромка, усевшись на табуретку, кивнул в сторону коробки с зефиром.

— Можно, мамочка?

— Можно. — Ромка широко улыбнулся. — Но только после каши.

Улыбка моего ребенка скисла.

Ну да, я тоже не была большим поклонником овсянки, поэтому в овсянку я добавляла и изюм, и курагу и даже немного чернослива.

Как только мы позавтракали, Ромка помчался обратно в комнату, а я тем временем предупредила его учительницу (соврав, что Ромка немного рассопливился, и я хочу подержать его денек дома), ну и заодно я написала своему начальнику, сказав, что приболела я.

Было бы куда честнее написать, что я просто «выдохлась», но, увы, такое объяснение вряд ли бы пришлось по душе моему начальству.

Где-то в двенадцать дня в дверь позвонили. Честно признаться, я ожидала всего, что угодно: опеку, судебных приставов, злющего Валеева, а за дверью оказался бойкий молодой парень из доставки… с огромным букетом цветов в корзине.

Я, дура… нет, не так… Я — дура, я всерьёз подумала, что это мне прислали с работы, и даже написала девчонкам огромное спасибо — мол, получила, впечатлена.

А ещё казнить себя начала, что люди зазря потратились — скидывались, заказывали… время на меня тратили, думая, что я заболела, а я в это время на сайтах юристов зависала.

Только когда в час дня нам принесли внушительных размеров пакет из дорогого ресторана, я поняла, что это не девочки с работы.

Еду я не взяла — сказала, что ошибка, и мы ничего не заказывали.

А уже когда и девчонки прислали знаки вопроса в ответ на моё сообщение, решила избавиться и от цветов.

Розы были красивые… Мне просто последний раз цветы года три назад дарили. На восьмое марта. И то, там обычная мимоза была — одна веточка в зеркальной упаковке. А тут целое ведро красивых роз с нежными лепестками распустившихся бутонов.

Закутавшись в кофту, я вышла на лестничную площадку — корзина была такая большая, что вряд ли бы могла пролезть в мусоропровод. Поэтому, закрыв квартиру на ключ, я спустилась вниз — к помойке. Поставила цветы на железную крышку контейнера и тут же отвернулась, потому что… ну это же варварство — избавляться от цветов таким образом. За ними ухаживали, их растили, везли, собирали в эту красивую корзину… а я сейчас — бац, и вместо того, чтобы наслаждаться их красотой, просто вытащила их на мороз. Через несколько минут этот рукотворный куст превратится в засохший веник.

«Вот зачем он вообще прислал мне этот букет?» — с неожиданным раздражением подумала я. — «Он что думает, что цветы подсластят мне горькую пилюлю?»

Подумав о Валееве, я с силой захлопнула дверцу мусорки, топнула ногой и громко закричала — надеясь таким образом выпустить пар.

«На худой конец, всегда есть Беларусь, Украина и Казахстан. Там тоже понимают русский жестовый язык».

Но даже в состоянии дикого отчаяния я понимала, что это — утопия. У меня не было никакой другой альтернативы, кроме как согласиться на безумное предложение Валеева.

Но я всё же не собиралась сдаваться так просто.

Рафаэль

Я предполагал, что сиротка может заупрямиться. Она — стойкий оловянный солдатик, который знает, как держать удары судьбы. Иначе бы она просто не выжила.

Понятно, что моё предложение стало для Оксаны сюрпризом. Я допускал, что после этого ей понадобится какое-то время, чтобы всё спокойно обмозговать.

Я даже планировал, что не стану сразу пытать ее с ответом — просто продолжу изучение языка жестов и неспешное знакомство с сыном.

Но когда Павел сообщил, что сиротка внезапно ушла с работы, я не мог не напрячься. Судя по отчётам, она даже гриппуя с высокой температурой в офис приползала… А тут внезапно такое резкое изменение.

Да ещё с каким-то левым мужиком приехала — явно, что не таксист, а какой-то хороший знакомый. Я тут же приказал парням пробить этого чувака. На его счастье, мужик казался женат — счастливо женат — и никогда прежде не был уличён в походах налево.

Я решил, что зря психую и решил выждать ещё один день.

А она решила просто объявить забастовку. Проигнорировала все мои подарки. Отказывалась выходить из дому — и даже пацана оставила с собой, соврав учительнице, что они приболели.

Ага, именно поэтому она не спешила открыть мне дверь — заразить боялась.

Когда Оксана и на следующий день осталась с сыном дома, я решил, что пора действовать, а то дальше могло быть только хуже: вместо того, чтобы перешагнув самое сложное, начать приспосабливаться к новой жизни, она всё дальше загоняла себя в угол.

Я прокрутил ещё один раз то видео, где она выносила присланные мной розы на помойку, а затем сердито топала по снегу.

«Она не отступится. Будет сражаться до последней капли крови…»

Я посмотрел на расстроенное лицо своей девочки.

Пора предоставить ей возможность проиграть в этом последнем бое — и уже начать строить новую жизнь всем вместе.

Я набрал номер одного из своих приятелей и попросил о новой услуге.