Ребенок от убийцы брата

Глава 21

Оксана

Несмотря на долгий день и моё нервное состояние, я не могла сказать, что свадьбы у меня не было.

Была.

Пусть и не с мужчиной, которого бы я сама выбрала, но всё же.

У нас и музыканты во время регистрации играли, и в ресторане мы посидели. А сколько мне подарили букетов! Сейчас цветы, расставленные по всей квартире, раскрылись и приятно радовали глаз.

В общем, день свадьбы оказался неплохим — по крайней мере, я запомнила много всего хорошего. Ромку в костюме и с цветами, например… Закат над Москвой.

Зато первая ночь в статусе замужней женщины навсегда осталась в моей памяти как нечто мучительное и бесконечно долгое — всё время до самого рассвета я провела без сна, хоть с закрытыми глазами.

Да-да, я знаю, я сама согласилась с предложением Валеева, а потому морально ничего не могла ему противопоставить — он имел все права на то, чтобы спать со мной в одной кровати, спать со мной.

Но он ведь не мог так сразу… или мог?

Я догадывалась, что этот мужчина не отличается излишним терпением (вон, все документы на моё имя были переделаны за пару часов), а потому мои страхи были вполне обоснованными. Я едва дышала, боясь, что в какой-то момент на меня опустится не только рука, а нечто потяжелее… и мне придется принять правила игры.

Но время шло — и ничего не менялось, что давало мне осторожную надежду на то, что возможно не сегодня, не этой ночью.

Никогда прежде я не ждала с такой затаенной надеждой звонка будильника— а когда звук все же раздался, не могла поверить, что это случилось: то есть ничего не случилось, и я осталась цела.

— Ксан? — спросил Валеев, когда я осторожно перелезала через него. — Сколько времени?

— Половина седьмого. Рано ещё.

Валеев хмыкнул и вдруг резко притянул меня к себе, так что я оказалась распластанной сверху по его телу. Пока темные внимательные глаза рассматривали мою усталую физиономию, я дивилась тому, насколько мужчины отличаются от женщин.

Вроде ведь одинаковое строение тела — я имею в виду, та же кожа, те же мышцы, только Валеев оказался каким-то супер жестким, как доска для стирок в деревнях с выпуклыми металлическими валиками.

— Сегодня отведём Ромку в школу, а затем съездим в икею.

— Хорошо, — покладисто согласилась я. Валеев улыбнулся, а затем вдруг внимательно посмотрел на мои губы. Так внимательно, что только он одного его взгляда губы как будто налились кровью и заболели.

— Даже не поцелуешь меня? — вкрадчиво поинтересовался Рафаэль. Я смущенно дернулась в сторону — но «съехать» с тела мне не дали: Валеев по-прежнему крепко удерживал меня за талию. При этом Рафаэль немного сдвинулся, и я смогла животом почувствовать ещё одну выпуклую часть его тела — почему-то это по ощущениям больше напоминало камень, а не металл.

— Ксан, — напомнил о себе Валеев. — Я вообще-то жду.

— Чего?

— Хорошего крепкого поцелуя от своей милой женушки, — откровенно смеялся надо мной Валеев. — Помнишь? Мы вчера поженились.

— Так рано же ещё.

Рафаэль многозначительно приподнял бровь. Ну да, согласна — так себе отмазочка.

— Эм… я зубы ещё не почистила.

Валеев тяжело вздохнул, в то время как одна из его ладоней переместилась на мой затылок.

— Ничего, — ехидно протянул это мужлан. — Переживу.

Рафаэль

Задержаться на недельку — другую в Москве оказалось самой замечательной идеей, которая меня когда-либо посещала. Даже та хитрость, благодаря которой мы в прошлом году вычислили крысу в одной из местных администраций, казалось мне теперь не такой крутой, как моё триумфальное переселение к Оксанке на диван.

Правда, пришлось переехать со своей подушкой: всё-таки я оказался прав, и моя хорошая девочка не водила к себе домой случайных хахалей. Поэтому на второй день нашей семейной жизни мы затарились в магазине новыми подушками, большим одеялом (для нас двоих), ну и постельным бельем соответствующего размера.

Правда, это мало что изменило в наших ночёвках: сиротка по-прежнему шугалась меня как прокажённого и кажется, просыпалась от каждого моего движения. По крайней мере, когда бы я не проснулся, она тоже никогда не спала, хотя старательно делала вид — у спящего человека тело всегда расслаблено, она же хоть и лежала, не двигаясь, но тело всё равно оставалось напряжено.

И это всё притом, что я начинал ей нравиться. Можно сколько угодно отводить глаза в сторону и прятать взгляд, но реакции тела обмануть невозможно. А они были. Неспрятанная пуш-апом грудь слала сигналы; припухлые губы требовали внимания… В общем, моя красавица понемногу приручалась.

Я же никуда не торопился. Хотя на стенку, конечно, уже лез… даже на парней своих срывался, которые просто покупали нужное количество девок и весело проводили время.

А мне не хотелось отрываться с какой-то левой девкой. Мне хотелось свою жену.

Но крошечная квартира и комната, в которой мы ночевали все вместе, не оставляли никаких вариантов, кроме как дождаться путешествия в родные пенаты: на выходных, когда поедем ко мне в гости, Оксанке не отвертеться.

А пока… пока мы просто привыкали друг к другу.

Оксана занималась документами, потихоньку разбиралась в вещах — подготавливаясь к переезду. Их квартиру в Москве я уже выкупил, так что теперь ей хотя бы не надо было переживать из-за кредита по ипотеке.

— Думай сама, что ты хочешь с ней делать, — отдав ей все бумаги, сообщил я. — Хочешь — сдавай, а хочешь, пусть пока остается закрытой. В конце концов, мы будем иногда приезжать в Москву и можем останавливаться здесь.

Я не планировал лишать её и Ромку воспоминаний. Наоборот, старался бережно их сохранить.

Пока Оксана пыталась приспособиться к новой для неё жизни, я усиленно штудировал русский жестовый язык. Алла — учительница из Ромкиной школы — оказалась правильным выбором: я пока не мог похвастаться обширными знаниями, но она так грамотно выстроила обучение, что уже через неделю практики (тут я врать не буду, на язык я каждый день уделял не меньше трёх-четырех часов своего времени), в простых бытовых разговорах я практически не чувствовал никаких проблем. Впрочем, вряд ли это было так сложно — всё-таки я общался не с доктором наук, а с семилеткой. Да и Ромка, надо признать, здорово мне помогал. У меня, можно сказать, было два учителя: один (то есть одна) — в школе, и второй — свой собственный ребенок — дома.

Пользуясь возможностью, я ему много и часто рассказывал про свой город: какие у нас достопримечательности, парки, детские развлечения. Рассказывал и про свой дом. Что у него будет своя отдельная комната, куда можно повестить какой угодно величины телевизор — чтобы можно было в игрушки резаться. Вообще, я даже предложил устроить отдельную комнату для этого. А что? У меня в доме уже имелся бассейн, спортивный зал и бильярд. Пора добавить комнату для виртуальных игрушек.

Между собственными занятиями и приготовлением уроков с Ромкой, я пытался удалённо заниматься делами. Не знаю, как бы всё сработало, если бы Соболь не взял часть дел в свои руки. Я мог представить, каких трудов это стоило моему боссу — и оттого был вдвойне ему благодарен.

Я уже вовсю планировал нашу первую совместную поездку ко мне домой, когда сиротка выкинула новый фортель с коленцем.

Оксана

Идея посетить женского врача возникла у меня в тот момент, когда Рафаэль в красках рассказывал Ромке о его отдельной комнате и о том, что мы будем спать в комнате напротив — прямо дверь в дверь через узкий коридор.

«Я буду спать совсем один?» — не поверил Ромка. — «А если я ночью один испугаюсь?»

«Почему ты должен испугаться?»

«Не знаю», — пожал плечами мой ребёнок. — «Мама всегда спала со мной в одной комнате».

«Это потому что она боялась спать одна», — многозначительно мне подмигнув, протянул Валеев. — «Девчонки всего боятся. А мы-то мужчины»

Махнув рукой, я привлекла внимание своих не очень воспитанных мужчин.

«Это неправда».

«Мамочка», — насупился мой ребенок. — «Но ты же в самом деле боишься каждого паучка и каждого червячка. Помнишь, как ты паниковала, когда будущая бабочка забралась к тебе на одежду?».

Валеев, с трудом сдерживая смех, развёл руками. Мол, я тут не причем. А затем обратился к Ромке.

«Наша мама очень храбрая и смелая, но это неправильно, когда она защищает нас. Это мы, мужчины, должны заботиться о ней», — наставлял он моего ребенка. То есть сначала «она боится спать одна», а затем вдруг смелая… Я надеялась, что Ромка не купится на подобные объяснения, но мой сынок радостно закивал головой.

«Мамочку надо защищать».

«Правильно, сынок», — кивнул Валеев. — «Это наша обязанность».

Спасибо, удружили!

«Но если вдруг тебе приснится плохой сон — мальчикам иногда тоже снятся плохие сны, то ты можешь всегда прийти переночевать в нашу комнату». — Валеев заглянул Ромке в глаза. — «Договорились?»

«Да, папа», — серьёзно ответил мой мальчик.

«Правда, я почему-то уверен, что скучать тебе в своей комнате будет некогда. Мы с твоей мамой тут подумали о щенке…»

Ромка радостно взвился.

«Мамочка?» — подлетел он ко мне. — «Правда, можно?»

Я кивнула. Ну а что я еще могла сделать после того, как Рафаэль уже обрадовал ребенка — изображать злую грымзу, которая против милых щенят?

Да, у нас на самом деле пару дней назад был разговор с Валеевым о собаке. Он сказал, что щенок поможет Ромке быстрей адаптироваться на новом месте, а я тогда призналась, что всегда любила животных. Просто куда заводить животное в съёмную однушку? Правда, это было сказано между делом — и мы точно ни о чем всерьёз не договаривались. Судя по всему, кто-то опять принял единоличное решение… С Валеевым такое случалось сплошь да рядом.

И вот тут-то до меня запоздало дошло, что Валеев может принять такое решение не только о собаке. А что, если он также единолично решит, что нам необходим ещё один ребенок? Папа, мама, сын…для комплекта явно не хватает дочери.

У меня не было никакого опыта в этом плане, но я почему-то наивно считала, что основную роль в предохранении играет мужчина. А что, если у этого мужчины свои планы?

Я знала, что не готова пока к детям. Да что там — я и к общей спальне с Валеевым не была готова, но кто бы стал меня слушать… В общем, я решила подстраховаться и сходить к врачу, чтобы мне порекомендовали таблетки, предохраняющие от нежелательной беременности.

А вот тут возникла небольшая проблемка. Точнее, маленькая интимная деталь, о которой совершенно точно забыли все женщины, имеющие сколько-нибудь действительный опыт в этом деле. Чтобы посетить женского врача, им не нужно было заниматься никакой подготовкой, достаточно просто получить талончик и явиться в правильное время в правильный кабинет.

Мне же пришлось ещё носиться полдня по квартире с кружкой Эсмарха — потому что иначе врач не смог бы меня осмотреть.

Вы представляете себе как трудно сделать клизму в однокомнатной квартире, особенно когда твой нежеланный чужой муж и не под годам смышленый ребенок появляются на два часа раньше обговоренного времени, потому что учительница физкультуры заболела? Я чуть не рыдала… и едва сумела уговорить Валеева сходить вместе с Ромкой в парк, пока я помою полы.

Валеев покосился на кружку Эсмарха, которую я только-только вытащила с полки, и недовольно скривился. Злился отчего-то.

— Ты точно ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он после долгой паузы.

Я замотала головой.

— Нет. Разумеется, нет.

В ответ он не просто вытащил Ромку гулять — он ещё и дверью хлопнул. Вот пойми этих мужчин!

Рафаэль

Если я и вынес что путное из своей долгой жизни, так только один важный момент — никогда не доверяй бабам. Даже самые лучшие из них могут предать, легко всадив нож тебе в спину.

И это ведь ещё разговор о самых лучших, которые мне пока не попадались.

Я надеялся, я мечтал, что сиротка не такая. Но эта грелка, прижатая к её животу, рассказала мне о ней больше, чем все собранные отчеты. Потому что по-настоящему хорошие девочки — здоровые молодые женщины — не таскаются в середине дня по дому с грелкой.

Она меня что, за идиота держит? Поди, погуляй, пока я тут буду проделывать свои делишки… Вторую часть фразы она, конечно, не сказала, но точно подумала.

А ведь какую скромницу из себя строила — чуть ли не девственницу передо мной изображала, а сама…

Ромка потянул меня в сторону неработающего фонтана — и я машинально пошёл за ним следом, перебирая в уме остальные возможные варианты.

В том, что отмороженные бабы часто используют грелку, чтобы вызвать месячные, я узнал во время своего брака. Лейсян тогда тоже периодически таскалась с грелкой на животе: желудок у бедняжки то и дело болел. Я тогда решил записать её в клинику, чтобы она основательно проверилась. Как придурок, сидел на работе, шерстил отзывы, какие врачи лучше, пока один из коллег не посоветовал мне прежде поискать в интернете причины, по которым бабы прикладывают к себе грелки — понял, видимо, какой я лошок.

Но я был не просто лошком, а самым настоящим лохом, который подумал, что Лейсян об этом просто не знает. Зачем бы ей настолько рисковать здоровьем (женщины от подобных вещей иногда калечили себя на всю оставшуюся жизнь) когда мы уже женаты, и я совсем даже не против ребенка.

Я попробовал осторожно с ней об этом поговорить, но она всё отрицала. Сказала, что использует грелку только от болей в желудке — и у меня нет причин ей не доверять. Правда, почти сразу после того разговора, эта хрень как будто навсегда исчезла из нашей квартиры, зато появились таблетки.

А теперь желудок внезапно разболелся у сиротки. Не от меня — но всё равно разболелся. Интересно, где она об этом узнала? У баб что, есть какое-то секретное общество, где они делятся подобными рецептами, или жизнь с моей бывшей не прошла и для этой девочки даром?

Пока гулял с Ромкой по парку, накрутил тебя до такой степени, что уже не сомневался: Оксана — такая же тварь, как и моя бывшая. Крутила передо мной хвостом, недотрогу из себя строила, а сама, видимо, развлекалась, ни в чем себе не отказывая…

И ладно бы она была со мной честной — в конце концов, я появился в её жизни внезапно и мог предположить, что она не живёт как та принцесса с длинными патлами в башне. Все живые люди, все любят нежности — ничего необычного я в этом не видел. Главное, она не таскала своих любовников к себе домой, а её временные хахали не изображали папашек для моего сына.

Блин, да даже если она и залетела от случайного любовника… Ничего страшного я в этом не видел. Если бы она только пришла и честно мне об этом сказала. Не изображала бы из себя невинную овечку, не знающую, как язык правильно использовать — а честно бы призналась в своей беременности. Я разве не человек, не понял бы? В конце концов, она моего ребенка воспитывала как своего — неужели я бы не принял в ответ её собственного? Ещё бы как принял — и как своего бы воспитал, не делая никаких различий между этим, вторым и Ромкой.

Но она не пришла и не созналась. Ей было выгодно изображать из себя невинную деву, и давить мне на совесть своей постной мордашкой.

Вместо честного напарника я пригрел на груди изворотливую змею.

«Папа, а ты знаешь, что в белом цвете есть все остальные цвета: и зеленый, и красный, и голубой, и даже желтый», — гордо сообщил мне Ромка.

«Да?», — улыбнулся я. Мне нравилась любознательность сына. — «А ты это откуда знаешь?»

«Мама мне книжку недавно про это читала», — закивал Ромка. — «Там про всё, про всё есть — про цвета, про звук… это все моря».

«Волны», — поправил я сына, приглядываясь к румяной Ромкиной физиономии. Что-то тут не сходилось. Ксанка столько сил потратила, чтобы вырастить чужого ребенка. Неужели она стала бы избавляться от своего собственного? А вдруг и правда, просто грелка для живота? Тогда отчего у неё был такой испуганный взгляд.

Нет, не похоже.

«Пап, смотри, как я могу!»

«Отлично, Ром» — похвалил я ребенка, задумавшись об Оксане. Перед знакомством с сироткой, парни прошерстили все её контакты — и никакого намёка на любовника там не было. Кроме того, никаких визитёров, никаких отлучек из дома… то есть, если любовник где и был — то только на работе. Уединялись, наверняка, в туалете или в машине — быстрые ласки в обеденный период.

Мы как раз подходили к нашему подъезду, когда я подумал об этом. Не просто подумал — эта мысль била в моей голове набатом. Мне не хотелось представлять сиротку в подобной ситуации, но эта была единственная адекватная версия. А что? Удобно, быстро — а главное, всё шито-крыто. Может, её хахаль вообще женатый?

Я понимал, что вместо того, чтобы подумать обо всём с холодной головой, я распаляюсь от злобы — и вместо нормального анализа веду себя как бык, дорвавшийся до красной тряпки — понимал, но ничего не мог с собой поделать. Если сиротка на самом деле собиралась скрыть от меня свою беременность (а значит, и своего хахаля) — ей не поздоровиться. Второй раз рога себе наставлять я не позволю.

У подъезда торчал недовольный Игорь, который увидев меня вздрогнул и отвел взгляд в сторону.

— Раф, — нехотя поздоровался мой подчинённый, судя по всему, где-то сильно наложавший и оттого так сильно нервничающий.

— Говори, — рыкнул я, чувствуя, что новости будут не слишком приятные.

— Оксана уехала куда-то по делам, но просила её сегодня не сопровождать, — сообщил мне Игорь. — Я сделал, как она сказала, но…

— Но? — повторил я.

Игорь сплюнул на землю.

— Она дико нервничала.

Я молча кивнул.

Игорь сделал всё правильно. То есть всё правильно по букварю: охранник должен давать определённое количество свободы своего подопечному, или его будут считать не за друга, которому можно доверить свою безопасность, а за тюремщика.

Но в то же время отпустить одну нервничающую женщину….

Я прикинул в уме, что можно сделать. Основное наблюдение за сироткой было уже снято, но ребята всё равно продолжали отслеживать необходимый минимум.

Набрав номер Лехи, я быстро поинтересовался местонахождением сиротки.

— Пять минут, Раф, — сообщил Лёха. — Открываю. Так, судя по GPS, районная поликлиника.

— А есть телефонные логи: кто звонил, кому она звонила, смс?

Если она общалась со своим женатым хахалем, сгною обоих.

— Минуту, посмотрю… одна смс от какой-то Лизы, какая-то навязчивая тетка из школы по поводу весенних каникул и смс-подтверждение из поликлиники. Валеева Оксана Александровна, прием в час сорок пять, гинеколог Андреева Анна Владимировна.

Гинеколог. Грелка. Нервничающая сиротка.

Я как назло вспомнил совет Соболя — ходить всегда в женские клиники вместе с сироткой.

— Какой кабинет? — зло рявкнул я.

— Сто второй, — быстро ответил Леха.

Сбросив звонок, я покосился на Игоря.

— У тебя планшет в машине имеется? — спросил я, прищурившись. Игорь коротко кивнул.

— Отлично. Значит, отвезёшь Ромку в какое-нибудь детское кафе. Он тебе через планшет расскажет, что ему заказать.

«Ром», — присев на корточки, я обратился к сыну. — «Мне надо ненадолго отъехать по делам, а мамы дома тоже нет. Как насчет того, чтобы повеселиться в детском кафе?»

«Одному?» — сделал большие глаза Ромка.

Я кивнул в сторону водителя.

«С Игорем»

Ромка неуверенно кивнул.

«Он пока не знает жестового языка, но сможет прочесть всё, что ты напишешь через планшет». — Я нарочно покосился на Игоря. — «Не уверен, конечно, но, кажется, что он умеет читать».

«Папа», — прыснул мой парень. — «Все взрослые умеют читать».

«Ты думаешь?» — с сомнением протянул я, а затем заставил себя рассмеялся следом. — «Если что, пиши мне, хорошо?

«Конечно».

Ребенок меня обнял — и с удовольствием забрался в машину к моему водителю. Подождав, пока они отъедут, я подошёл к своей тачке и, открыв дверь, громко выругался трёхэтажным матом.

Эта оказалась не лучшей предыдущей. Судя по всему, такая же тварь.

Оксана

Пережив осмотр на кресле и уже одевшись, я сидела на стуле возле врача и ждала, пока мне выпишут противозачаточные средства. Помимо этого, гинеколог обсуждала что-то с медсестрой — какое-то предстоящее собрание и что какая-то Мареева была абсолютно неправа.

— Так, Оксана Александровна, значит…

Договорить доктор не успела, потому что в кабинет, даже не скинув куртки, ввалился Рафаэль — злющий, как чёрт.

— Эм… — проблеяла я, не зная, что делать.

— Это кто? — оторвавшись от бумаг, доктор подняла взгляд на Валеева. — Вы к кому, мужчина?

— Я— её муж, — рявкнул Рафаэль.

У медсестры, которая, конечно, слышала про моё «virgo», открылся рот от удивления.

— Рафаэль, — простонала я. — Рафаэль, пожалуйста.

— Молчи, — рявкнул он. — Будишь говорить, когда я разрешу.

Он одним движением расстегнул куртку.

— Я пойму, если ты не хочешь сохранять этого ребенка, но ты обязана была сказать вначале мне. Потому что это и моё дело тоже!

— Так кто вы такой? — растеряно переспросила доктор.

— Её муж. — Снова рявкнул Валеев. — Муж и отец её ребенка.

Врач, опустив очки на переносицу, повернулась к медсестре и попросила ту выглянуть в окно.

— Зачем это? — медсестра подорвалась с места — подлетев к окну.

— Проверь, волхвы не идут.

Медсестра хихикнула, я — жутко покраснела, а Валеев, нахмурившись, всё ещё не понимал.

— Моя жена беременная или нет? — навис он над врачом. — Я имею право знать.

— Это вы мне ответьте. Ваша жена, — доктор сделала драматическую паузу, медленно смерив Валеева с ног до головы. — Всё ещё девственница.

Я готова была со стыда под землю провалиться.

Два раза.