Ребенок от убийцы брата

Глава 28

Рафаэль

Разглядывая смешно сопящую Ксанку, пригревшуюся в моих объятиях, я размышлял о высоком.

Философствовал, блин — и мысленно задавался вопросом, что такого творили в своих постелях древние греки, если философия из них так и пёрла, а?

А если без шуток, то есть потребности тела — никуда от них не деться. Не только кислород, вода, еда — нет; потребности, без которых вполне можно выжить — правда, не так комфортно и весело, как с ними, но всё же можно. К примеру, лучше все же спать в теплой кровати с бабой, чем на жестких нарах рядом с убийцами.

А есть ещё потребности души, без которых комфортная жизнь тела превращается в режим скотины с доступом к пульту от телевизора.

Забавная штука жизнь: только заработав огромное количество бабла, понимаешь, что существуют в жизни вещи, которые нельзя купить. Просто нельзя — и всё.

Я мог легко купить удовольствие и разрядку в другом месте — избавив своё тело от временных трудностей и оградив тем самым сиротку от своих грязных поползновений. Мог, но не хотел… Потому что мы, мужики, народ простой: в отличие от баб, за двумя зайцами не гоняемся. Всегда точно знаем, чего и кого мы хотим…

С удовольствием поглядывая на спящую Оксанку, я сам дивился своим высокопарным мыслям. И мысленно предвкушал будущие радости супружеской жизни. В конце концов, я целую вечность изображал из себя стойкого оловянного солдатика и заслужил за это награду. Так что, Оксана Александровна, придется вам взять всё в свои руки. И не только в руки.

Поцеловав свою спящую красавицу, я осторожно поднялся — стараясь не разбудить еесвоими действиями, и тихо собравшись, вышел из комнаты.

Ксанка явно вымоталась за прошлый день… и ночь, поэтому я оставил её досыпать сны, а сам отправился с Ромкой к тренеру— пора уже было начинать делать из пацана настоящего мужика.

Но перед тем, как закрыть дверь, не удержался — ещё раз обвёл взглядом свою спящую девочку. Ксанка как будто была создана для меня — в противовес всем косякам, которые во мне имелись.

Оксана

Проснувшись, я какое-то время лежала в кровати, прислушиваясь к звукам вокруг.

Вокруг стояла тишина.

С одной стороны ничего необычного, но с другой — было неестественно слишком тихо… Я поискала глазами Рафаэля — в спальне его не оказалось. Наверное, это было даже к лучшему: после того, что он вытворял прошлой ночью с моим телом, я бы не знала, как смотреть ему в глаза.

Хотя ведь это ему должно было быть стыдно, а не мне… Или всё же мне?

Повернувшись на бок, я вдруг почувствовала, как заболели мышцы живота. Странно. Неужели от этого могут болеть мышцы?

Поднявшись с кровати, я побрела в ванную комнату — по пути проверив телефон.

Было уже восемь утра, но меня привлекло не это, а смс-ка от Рафаэля:

«Уехали с Ромкой к тренеру. Спи».

Точно! — вспомнила я. — Он же говорил мне об этом.

Когда я спустилась вниз, в доме было изумительно чисто — ни следа от вчерашних посиделок, а ещё абсолютно пустынно.

Во сколько, интересно, приходила убраться Евгения Сергеевна, если сейчас только восемь утра.

И как это я ничего не услышала?

Зевая, я прошла на кухню и включила чайник. Жутко хотелось кофе, но разбираться с навороченной кофемашиной Рафаэля было лень, поэтому пришлось обойтись чаем. И бутербродами.

Полезла в холодильник, нашла солёную рыбку, сделала тосты из белого хлеба.

Красота…

Правда, без Ромки было ужасно пусто. Мне не хватало его «мам, мам!», не хватало его улыбки, не хватало … просто не хватало.

И вообще, чем заняться женщине в доме, где вся работа сделана: посуда помыта, еда наготовлена, ни пылинки, ни соринки…

По крайней мере, оставалась ещё неубранной спальня и детская комната. Я решила начать с детской, а потом перейти уже к спальне.

Потому что…

… Да, мне было неловко от того, что мы творили прошлой ночью. До сегодняшнего дня я как-то не задумывалась о том, как …гм… проводят друг с другом время женатые пары. Нет, саму механику я понимала — в школе анатомию проходили, но мы в школе и про добычу угля проходили, но это не значит, что нацепив каску, я могу завтра заменить одного из шахтёров.

Вообще, глупость, конечно: если это дико для меня, то это совершенно не означает, что оно дико для всех. Скорее даже наоборот — к моим годам девчонки уже точно знают, что к чему.

И вообще, глупо отрицать, что мне понравилось — несмотря на всю «дикость», это было… улётно!

Громко рассмеявшись, я покачала головой и, расхрабрившись, отправилась в нашу спальню.

Рафаэль

Вася, оценивая Ромку, то довольно кивал, то хмурился — и что-то явно наматывал себе на ум.

— Данные хорошие, — наконец, заметил он, пока Ромка дурачился на матах. — Но пока только данные. Семь лет — уже не так мало, Раф. Это чтобы ты знал. Пару лет уже упущено навсегда.

— Не уверен, — покачал я головой. — В пять лет перед Ромой стояли другие задачи. Вась, ты забываешь, что он в свои семь владеет сразу двумя языками.

— Но ведь эти жесты, которые он использует — аналог русского языка. Разве нет?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Не-а. Ты даже не представляешь, какая огромная разница между языками. К примеру, если мы говорим «я не боксировал», то жестами надо сказать «я боксировал нет».

Вася присвистнул.

— Слушай, Раф, а как я его учить-то буду?

Я улыбнулся.

— Я девочку к себе переманил, учительницу из Ромкиной школы. Отлично объясняет жестовый язык. Не поверишь — мне недели хватило, чтобы начать схватывать.

— Девочку? — поинтересовался Вася. Я кивнул.

— Да, она пока просто репетитором побудет — моим парням тоже надо жестовый язык выучить, а потом я надеюсь, она тут и приживётся. Мы с Соболевым решили открыть центр для особых детишек. Работы будет много. — Взглянув на Васю, я добавил: — Так что руки к ней не тяни, девчонка эта мне тут работоспособная нужна.

— Раф, — возмутился Вася. — Как можно.

— А то я тебя не знаю, кобеля, — заржал я.

Я решил, что неплохо и самому разогреться на ринге — а заодно продемонстрировать Ромке, как должен уметь драться настоящий мужчина.

Потом, по-быстрому приняв душ (не возвращаться же мне грязному к моей милой новобрачной), я предложил Ромке заехать в какой-нибудь ресторан за обедом.

«Папа, а поехали, купим пиццу?» — предложил мой ребенок, хитро поглядывая на меня. — «Мама любит пиццу».

А сыночка любит дурить родителей. Молодец!

Я не сдержался и, подняв его на руки, крепко прижал к себе своего ребенка. Мой сын — даже хитрит так же, как я. Настоящий Валеев.

Пиццу мы купили, на всякий случай добавив к пицце букет цветов — Оксанке должны понравится мелкие розочки вперемешку с ещё более мелкими ромашками — как там они правильно называются. Затем заехали в кондитерскую, пирожных разных взяли — чтобы девочку мою сладкую порадовать.

И да, признаюсь, я предвкушал, как она меня встретит.

Представлял, что она засмущается, взгляд в сторону отводить будет — скромным девочкам нелегко даётся переход во взрослую жизнь. А Ксанка, несмотря на то, что семь лет воспитывала нашего пацана, сама только прикидывалась взрослой женщиной.

Вернувшись домой, я помог Ромке раздеться и отправил его в гостиную — пускай поиграть пока в приставку. А сам поднялся наверх, мысленно облизываясь.

Ксанку я нашёл в нашей спальне. Только вместо ожидаемого смущения меня встретил испуганный, растерянный взгляд моей девочки.

— Что случилось? — спросил я, прикрывая за собой дверь.

Оксана

Я смотрела на таблетки, которые мне выписала доктор и думала, что делать дальше.

Гинеколог сказала пить таблетки с первого дня цикла, и пока я даже не начала ещё это делать. Ждала первого дня… А это уже было.

Как же я вчера об этом не спросила…

Дверь открылась, и в комнату вошёл Валеев.

— Ксан? — спросил он встревожено. — Что-то случилось?

Я пожала плечами и осторожно поинтересовалась.

— Мы не предохранялись вчера вечером?

Рафаэль нахмурился.

— Ты же на таблетках. — Он покосился на пачку в моих руках. — Пропустила прием, да?

— Ещё пока не начинала… — Я прикусила губу. — Врач сказала, что таблетки начинают пить с первого дня цикла. И я его ждала.

— Цикл? — недоуменно переспросил Валеев.

— Первый день! — отбросив упаковку в сторону, я расстроено вздохнула.

Валеев же, присев передо мной на корточки, обхватил мои ледяные ладони своими горячими руками и мягко спросил:

— Хочешь поехать к врачу?

Я замотала головой.

— Ксан, я пойму, если ты ещё не готова. Сейчас это просто другая таблетка.

Я посмотрела на Валеева, а затем прижала руку к животу.

— Я не смогу, Рафаэль, — протянула я жалобно. Сама ненавидела этот тон, но ничего поделать с этим не могла. Умом я понимала, что прошло всего несколько часов. Если принять сейчас дополнительные меры, то и вряд ли что-то будет…

— Не могу, — тихо повторила я.

Валеев кивнул, а затем потряс меня тем, что раскрыл одну из моих ладоней и поцеловал её.

— Ксан, тогда давай всё оставим как есть. Начнешь пить таблетки, как положено… если они ещё нам понадобятся.

Улыбнувшись, он провёл рукой по моей щеке.

— А пока обойдемся резинками.

Вот могла ли я представить себе такой разговор с мужем на следующий день после первой совместной ночи? Не могла…

Несмотря на всю серьезность темы — а может быть именно благодаря этой серьёзности — после разговора с Валеевым я почувствовала себя очень легко. Как будто весь груз ответственности одним махом сняли с моих плеч.

Сколько там процентов женщин залетают после первого раза? Да наверняка не так много — иначе у нас на Земле было бы перенаселение…. Но если даже такое и случится — что ж, я ведь вышла замуж за Валеева не на год и не на два…

По крайней мере, я изо всех сил пыталась себя убедить, что всё в порядке.

Мы — семья. Я ведь сама на это подписалась: чтобы остаться мамой для Ромки, согласилась быть и женой для Рафаэля.

Всё честно, никакого подвоха. А таблетки… это была моя ошибка. Моя — не его. Так что мне его даже было упрекнуть не в чем — оставшиеся пару ночей, которые мы провели в доме, он честно выполнял своё обещание.

Но было ещё кое-что.

В последнюю ночь перед отъездом, когда мы, можно сказать, «закрывали сезон» — когда я, раскинувшись в позе звезды валялась без сил на кровати, а Рафаэль пошел мне за водой — мне приснились мои родные.

Родители. Брат.

Все было как в дымке, но меня как будто отбросило назад во времени, в те черные дни, когда из-за горя, причиненного Валеевым, я меньше чем за год осталась полной сиротой.

Не потому ли я так сильно вцепилась в Ромку — потому что прекрасно знала, что это такое: оказаться совершенно одному в целом мире…

— Ксан, — услышала я тихий голос Рафаэля.

Валеев принес мне воды, но, кажется, не мог понять сплю я или нет. Я открыла глаза и посмотрела на человека, благодаря которому в моей жизни было так много несчастья.

— Воды, Ксан? Ты же пить хотела.