Ребенок от убийцы брата

Глава 16

Оксана

Это казалось каким-то сумасшествием.

Во-первых, когда мы подошли к машине, выяснилось, что Валеев успел купить коньки не только Ромке, но и нам тоже: и себе, и мне.

— Ребенок у нас активный… может, хоккеистом станет, — пожал плечами Рафаэль, когда я осторожно заметила, что можно было взять и в прокате. — Так что пригодятся.

Мне пришлось надеть новую куртку. Я чувствовала себя супер неловко от того, что оказалась в вещи, купленной Валеевым, но он, кажется, вообще не замечал никакого неудобства.

Более того, на катке — точнее, когда мы сделали небольшой перерыв в катании, и Валеев позвал нас в один из «VIP домиков» находящихся прямо на территории катка, чтобы передохнуть, он сделал мне предложение и даже подарил кольцо.

То есть предложение, конечно было без вставаний на одно колено и пылких признаний; даже, пожалуй, наоборот, его «выйдешь за меня» позвучало почти с издевочкой… Но мой ребенок сиял — радостно обнимая нас обоих. После этого мы поужинали в дорогущем ресторане и только затем вернулись домой.

Ромка, вымотавшись на катке и объевшись шоколадного торта, уснул прямо в машине. Я было хотела взять его на руки, но Валеев не позволил.

Он сам перенёс ребенка домой, разрешив мне только осторожно его раздеть, после этого опять сам положил Ромку в кровать. Хотя действовали мы сообща.

Затем Валеев вернулся со всеми пакетами, которые оставались в машине. Сгрузив всё в коридоре, он окинул меня внимательным взглядом и насмешливо спросил:

— Чаем напоешь?

Я молча кивнула.

Наверное, это было невежливо после всего, что он сегодня для нас сделал. Но я тоже вымоталась… и честно говоря, у меня просто не осталось сил держать лицо в его присутствии.

— Да, конечно. Проходите…

Валеев молча приподнял бровь.

— Проходи.

Я только сейчас поняла, что мы остались одни. Ромка спит, дверь закрыта, и…

— Я тебя не съем, — смешливо фыркнул Валеев, каким-то невиданным образом почуяв моё волнение. — Точнее, съем, но не сейчас.

Поставив чайник на огонь, я собрала на стол и вопросительно посмотрела на Валеева.

— Вам нравится меня дразнить?

— Тебе, — незлобливо поправил Валеев. — Да, нравится.

— Почему?

— Нравится наблюдать за тем, как ты смущаешься.

Я покраснела — почувствовала, что покраснела — и отвела взгляд в сторону.

— Вот про это я и говорю, — протянув руку через весь стол и проведя тыльной стороной ладони по моей щеке, улыбнулся Валеев. И тут же его тон мгновенно поменялся.

— Значит, Оксан, план такой: завтра утром я заеду за вами. Отведём Ромку в школу — вдвоём, затем поедем регистрироваться в ЗАГС. После свадьбы ты можешь съездить в свою контору, попрощаться с бывшими коллегами и немного отдохнуть. Но к обеду ты должна быть готова: отметим наше семейное торжество втроем в ресторане. Мне будет приятно, если ради сына ты постараешься навести марафет. Кстати, о Ромке не беспокойся — я сам заберу его из школы. Мы можем встретиться непосредственно в ресторане.

— Я могу забрать сына сама.

— Я всё равно буду в школе, одна из ромкиных учительниц преподаёт мне язык жестов, — пожал плечами Валеев. — Кстати, я нанял её и на какое-то время: она поедет вместе с нами в мой город и какое-то время поживёт в коттедже для прислуги рядом с нашим домом.

Я удивлённо посмотрела на Валеева.

— Что? — пожал плечами Рафаэль. — Я, конечно, могу продолжить учить жестовый язык с местными педагогами — наверняка, они ничем не хуже ваших, но ни один из них не знает нашего Ромку. То есть эта дамочка продолжит учить меня разговаривать жестами, но в остальное же время она будет под твоим командованием: я полагаю, это поможет Ромке адаптироваться в новой среде.

— А кто эта учительница?

— Алла.

Алла Константиновна, молодая, скромная, даже немного пугливая женщина. Она во взрослом состоянии сделала операцию по восстановлению слуха, но, по-моему, теперь очень сильно стеснялась своего аппарата.

— Зачем ей это надо? — вслух удивилась я. Не то, чтобы хотела как-то оскорбить Валеева — просто не сдержалась. — У неё здесь стабильная работа, хорошая зарплата.

— Ты понятия не имеешь, что значит хорошая зарплата, — насмешливо усмехнулся Валеев, придавив меня одной этой фразой.

— Наверное, не имею, — согласилась я, покосившись на руку, которая теперь оказалась облеплена его дорогими подарками: и кольцо, и часы сразу. — Но прекрасно знаю, что такое стабильность.

Я почувствовала, как перстень оттягивает мою руку вниз. Весь вечер я старалась не замечать кольцо, но сейчас мне стало жутко неудобно — даже неприятно от того, что я обязана была носить его.

— Не зачем было дарить мне это кольцо, — заметила я, поднявшись, чтобы выключить закипевший чайник. — И такое огромное количество вещей нам не к чему.

— Мне лучше знать.

Залив кипяток в заварочный чайник, я выразительно посмотрела на Валеева.

— Откуда вам знать-то лучше? Это ведь я — слышите, я, а не вы и не кто-то другой воспитывал этого ребенка. И я не позволю портить его деньгами, ясно?

Валеев смерил меня долгим, выразительным взглядом.

— Деньги могут испортить человека только в том случае, если он не знает, как с ними обращаться. У меня приличное состояние, которое когда-нибудь перейдет моему сыну. И я собираюсь научить его, как использовать деньги себе во благо. Как не допустить, чтобы кто-то другой пользовался им самим. Это понятно?

— И каким образом ты собираешься выполнить свой план? Будешь сначала покупать его самого подарками, а затем начнёшь покупать ему друзей?

Валеев процедил что-то неразборчивое.

— Что? — воинственно воскликнула я. — Ответить нечего?

— Почему же, — усмехнулся Валеев. — Я надеюсь, что он научится покупать приятелей — и потому никогда не будет обманут в своих надеждах. Потому что у каждого есть своя цена, Оксана.

— Неправда, — замотала я головой. — Не всё продается и покупается.

— Да? — Валеев насмешливо склонил голову на бок. — Что именно, может, просветишь?

— Настоящая любовь, настоящая дружба, верность, в конце концов.

— Любовь? — поднявшись со стула, Валеев несколько раз повторил это слово, будто смакуя его. — Любовь… Даже у любви есть своя цена. Ты тоже продалась, Оксан. Да, не за колечко и не шмотки, а за нечто другое. Но это другое тоже, в конце концов, тоже стоило мне каких-то денег.

— Послушайте…

— Продалась, — неприятно улыбнулся, как будто оскалился Валеев. — И теперь ты будешь готовить мне обеды, гладить мне рубашки и ублажать меня в постели когда и как я захочу, потому что я купил тебя с потрохами.

Прижав меня к себе, он с силой впился в мои губы. Последовавший за этим поцелуй был нехорошим и злым.

— Это тебе, — процедил Валеев, швырнув пластиковую карточку на стол. — Пин код на обороте. Советую засунуть свою гордость в одно место и записаться в салон красоты. Ребенок должен видеть счастливую и красивую мать.

Он ушёл, громко хлопнув дверью.

Я осталась на кухне одна. Какой звук действовал мне на нервы. Вода не капала, чайник не шумел, но непонятный шум отвлекал … я не сразу поняла, что это я рыдаю.

Рафаэль

Я вылетел из квартиры сиротки, с силой хлопнув дверью — Ромка всё равно не проснётся, а так хоть душу отведу.

Нет, ну какова, а? Вместо того, чтобы спасибо сказать, отчитывать меня начала, как будто я школьник какой-то.

До этой дурёхи ещё не дошло, что я — самый лучший вариант, который мог с ней произойти.

А если бы объявилась родная мамаша — что бы она в этом случае делала? Стояла бы под окнами Лейсян и просила бы вернуть её мальчика? Это у меня в планах не было замещать мать. А если моей бывшей внезапно понадобился парень? Ради выплат, лишних метров по прописки… ради самых низких, меркантильных вещей. Чтобы бы в этом случае мягкая сиротка стала бы делать? Денег у неё нет, связей — тоже нет. Как бы она противостояла Лейсян? Да никак!

А дальше? Ну, хорошо, вырастит Ромка под её юбкой — дальше его куда? Она думала вообще о том, что парень с его способностями может горы свернуть? Но кто ж ему даст-то с его глухотой. Ему придется конкурировать даже не с другими кандидатами, а с целым обществом и его предрассудками. Кому захочется нанимать глухого, если можно нанять обыкновенного, здорового парня, для которого не нужны специальные ухищрения или язык. Ромке пришлось бы прогрызать себе пусть к успеху — только лишь потому, что он разговаривает не так, как большинство окружающих его людей. Ну бред же ведь!

Мой парень вырастит успешным — и я об этом позабочусь. Дам его всё то, что необходимо ребенку для счастливого детства и успешного будущего. Нет, я не видел ничего плохого в том, чтобы тратить деньги на собственного отпрыска — для этого ведь и созданы родители, не так ли?

И вообще, что я такого неправильно сделал, от чего она вдруг взвилась как ненормальная: кольцо подарил, шмотки и игрушки?

Да блин!

Кольцо ей, видите ли, моё не нужно. Значит, станет нужно. Всю жизнь будет таскать вместе с обручалкой на своих тонких пальчиках — никуда не денется.

…. А вот с пацаном надо бы потише.

Я не планировал надолго зависать в Москве, но сейчас понимал, что резкое изменение положения может негативно сказаться на ребенке. Помягче надо действовать. Наверное, будет хорошо, если какое-то время мы все вместе проведем у них в квартире — заодно и сиротка ко мне привыкнет. А на следующих выходных можно махнуть ко мне домой — пускай познакомятся с новым местом жительства. Заодно заскочим в несколько школ, чтобы Оксана и Ромка сами выбрали лучшую.

Я усмехнулся, представив, какой будет шок на лице сиротки, когда она услышит про «обновлённый» план действий. Нет, ну а что? Я ведь все делаю в интересах ребенка — она должна это понимать как никто другой.

Сделав пару неотложных звонков, я набрал номер начальника.

— Какие новости? — безразлично спросил Соболь. На заднем фоне слышались удары и крики — босс явно смотрел бои.

— Дим, я женюсь завтра.

— Да? — тон начальника немного изменился. К безразличию добавились нотки заинтересованности. — Почему я не приглашён?

— Это не свадьба, а простая регистрация. Я даже мать с сестрой не позвал.

— И чего тянешь?

— Рано ещё. Пацан только-только учится мне доверять, да и невеста не шибко радостная. Зачем мать расстраивать?

— Тоже верно, — согласился начальник. — Уверен, что всё делаешь правильно? В конце концов, жениться необязательно. Пусть растит пацана и тебя обслуживает. Ты ведь давно искал нормальную домработницу. Чем не выход?

Я понимал опасения друга. При нашем положении жена — либо просто купленная для развлечений кукла, к которой и отношение соответственное, либо свой в доску человек. Оксана не была ни тем, ни другим. И всё же…

— Хочу. — Односложно ответил я. На что мой босс просто заржал.

— Ого. Раф, она тебя приворожила, а?

— Она только что обвинила меня в том, что я много на неё потратил. И вообще, деньги, мол, не главное.

— Хмм… хорошая девочка… как её по имени?

Обыкновенно Соболь не забывал мелочей, а я был уверен, что уже упоминал имя своей сиротки. Значит, опять мертвецки пьян. Хотя по голосу этого не скажешь.

— Её зовут Оксана.

— Оксана Валеева… неплохо звучит.

— И я так тоже думаю, — согласился я.

— Только знаешь, — начальник на минуту замолчал. — Если она такая же хорошая, то проследи, чтобы в свою женскую клинику она ходила только с тобой. Хорошие девочки иногда бывают очень жестоки.

— Дим, ребенок, которого она воспитывает — мой. Ей деваться некуда.

В трубке повисло долгое молчание.

— Тебе повезло, — ровным тоном ответил начальник. — Поздравляю.

И Соболь бросил трубку.