Ребенок от убийцы брата

Глава 19

Оксана

В мыслях я цеплялась за свою работу, как за последнюю соломинку — просто потому, что других «соломинок» у меня не осталось.

Нет, я нисколько не сомневалась, что по настоянию Валеева меня уже и рассчитали, и уволили. Трудовая наверняка полностью оформлена, а начальство к этому часу вполне смирилось с внезапной потерей сотрудника. Незаменимых, как говорится, у нас нет. Но мне жутко не хотелось покидать компанию с клеймом «внезапно уволенной». Я упорно и много работала; иногда брала доделывать дела даже на дом, работала в любом состоянии, а потому не хотелось исчезать из офиса подобно невидимке.

Но я ошибалась. Даже исчезновение невидимкой было бы лучше, чем то, что случилось на самом деле.

Когда я появилась в офисе, начальник сразу же отозвал меня в сторону.

— Нам было очень приятно с вами работать, Оксана … Компания теряет ценного сотрудника… Удачи вам в дальнейшей жизни… — слова вроде были добрыми, а звучали в моей голове как набат: это всё, это конец, теперь у тебя нет работы.

Под конец торжественной речи, начальство, расчувствовавшись, крепко пожало мне руку и сообщило, что мои документы у кадровика, то есть у кадровички.

— Удачи тебе, Оксана, — протянул Георгий Алексеевич и отправился на совещание, чем дал возможность всем желающим подступить ко мне с расспросами.

Я боялась, что моего исчезновения в офисе никто не заметит? Не того я боялась. Оказывается, наши глазастые девчонки сразу же засекли кольца на моей руке.

— Смотри-ка, не только обручалка, но ещё и помолвочное кольцо, — протянула Вика. Лиза, с которой мы были довольно близки, прищурилась:

— Кукушкина, почему скрывала?

— Так получилось, — пожала я плечами.

— Ещё бы она не скрывала, — заметила одна из молодых, недавно устроившихся к нам бухгалтерш. — Если бы мне кто мог такое кольцо подарить, я бы тоже его скрывала.

Девица работала у нас в компании только вторую неделю, но вместо того, чтобы вникать в дела, предпочитала пить чай и болтать с каждым, кто готов был её слушать.

— Ты знаешь, сколько такое колечко стоит? — спросила она, покосившись на Лизу. Приятельница с удивлением посмотрела на новенькую.

— Вероника, откуда ты всё знаешь?

«Точно! Вероника. Как же я могла забыть её имя. А, впрочем, с такой жизнью….»

— Потому что как финансовый работник я не могу планировать свою жизнь с бессребреником, — язвительно заметила девица. — А колечко действительно хорошее… миллионов на пять — шесть точно потянет.

Лиза, рассмеявшись, покачала головой.

— Выдумщица ты, Вероник. Пять-шесть миллионов. Да за такую цену и квартиру в Москве купить можно.

— Это смотря что ты называешь квартирой, — ввернула шпильку Вероника, с красноречивым взглядом покосившись на меня: мол, смотри, с кем нам приходится иметь дело.

Пришлось пожать плечами и честно признаться.

— Извините, дамы, я понятия не имею, сколько стоило это кольцо.

— Стоит, — поправила меня Вероника. — Драгоценности — не машины, не обесцениваются, когда ты забираешь их из салона.

Я снова пожала плечами.

— Я не в курсе.

Хотя честно признаться, и не удивлена. Человек, который не моргнув глазом, потратил огромную сумму на брендовые шмотки, мог позволить себе приобрести такое вот колечко. Тем более что я тоже в некотором роде его приобретение…

Нет, не стоило об этом думать — настроение сразу испортилось. Неловко отшутившись по поводу того, что не проставляюсь (Девчонки, у нас ещё у самих застолья не было. Только сегодня расписались), я вернулась к своему рабочему месту, совершенно некстати вспомнив, что у меня кроме небольшого рюкзачка — то есть сумки в виде рюкзака, больше ничего с собой нет. Думая, как решить эту проблему (спросить у кого-нибудь коробку или пакеты какие), я перебрала не только личные вещи, но ещё и документы, откладывая те, которые необходимо было сохранить. Вообще-то странно, что начальник меня об этом не спросил, ну да ладно, я всё передала Лизе.

Удивительно, но я управилась меньше, чем за час. Всего один час — и моя целая жизнь. Обидно. Коробку, кстати, мне нашла кадровичка, которая пришла меня искать — почему это я всё никак не заберу свою трудовую.

А затем мне пришлось прощаться с коллегами. Странное дело, вот работаешь так с людьми — вроде не живешь с ними в одном доме, не особенно и дружишь — а всё равно срастаешься как с родными.

Лиза вышла проводить меня до машины.

— Оксан, точно всё хорошо? — спросила коллега, пока водитель убирал мою коробку с вещами в багажник.

— Вроде да, — кивнула я.

— Уверена? — приятельница нахмурилась. — Прости, что спрашиваю. Это не моё дело, конечно, и тем более я не хочу лезть к тебе в душу, но ты не кажешься супер счастливой.

— Я кажусь ошеломлённой, — честно ответила я, покосившись на Игоря, тактично отошедшего в сторону и терпеливо дожидавшегося конца нашего разговора.

— Оксан, если ты вышла замуж из-за денег… — осторожно начала Лиза. Я покачала головой.

— Всё в порядке, — успокоила я коллегу.

— Уверена?

Я кивнула.

— Я вышла замуж за отца своего ребенка.

Рафаэль

Забавно было вернуться обратно в школу. Звонок на урок, бегающая малышня, запахи столовой и цветы в кадках.

А ещё пустой класс и молоденькая учительница, строго экзаменирующая мои знания. Красота.

Алла оказалась правильным выбором — несмотря на аппарат, который помогал ей слышать окружающий мир, психологически она оставалась по-прежнему глухой, и потому не только прекрасно объясняла мне все мои огрехи, но и подробно рассказывала, какие трудности возникают у глухих в общении со слышащими.

Учиться мне всегда нравилось. С детства я никогда не был мечтателем, я планировал — и упрямо шёл к своей цели. Отец так научил: мужчина должен крепко стоять на земле, чтобы быть способным позаботиться о своей семье.

Я на секунду отвлекся от занятий, подумав, что она у меня теперь наконец-то есть. Семья. Умный, верткий сын и робкая сиротка, воспринимающая меня как опасного инопланетянина.

Интересно, какие у неё до меня были мужики?

Парни мои, правда, никого в её сегодняшней жизни не обнаружили, но это ведь не значит, что никого совсем не было.

Скорее всего, всё дело в Ромке — парень сейчас в таком возрасте, когда требуется много времени и внимания. А Ксанка у меня девица ответственная, никогда не стала бы развлекаться в ущерб сыну.

И всё-таки интересно, какие у неё раньше были ухажёры, если она так… дичится. Хлюпики, наверное, какие-нибудь. Худые очкарики, декларирующие стихи про любовь — их единственную возможность покорить девушку. Почему-то мне казалось, что на стихи Оксана бы обязательно купилась.

Хотя, скорее всего, всё было намного прозаичнее. Стихов не было, и очкариков тоже не было. А был молодой мажорчик на папиной машине, с папиными же банковскими карточками и пустыми мозгами. Из тех, что любят покататься с девушками без обязательств и чуть что всех отсылают к своим богатеньким родителям. Недаром же Ксанка так нервно относится к деньгам — видимо, когда-то научили.

— Рафаэль Исламович, — воскликнула Алла, и я понял, что отвлекся. Дожили! Сижу на уроке и мечтаю о девице, которая мне нравится.

Прямо как будто вернулся назад, в свои чудесные школьные годы. Надо будет рассказать Соболю — поржём надо этим вместе.

Оксана

Вернувшись домой, я минут двадцать слонялась по квартире без дела — не привыкла я находиться дома посередине дня безо всяких дел. Если такое и случалось изредка, то только когда Ромка болел — то есть оставалась я всегда при Ромке. Оказывается, я отвыкла быть одной…

Я прошлась из комнаты на кухню, из кухни в комнату — и пыталась как-то приладиться с мыслью, что моя жизнь сильно изменилось: Ромка теперь будет проводить время не только со мной, но и со своим отцом. А я сама… а я сама сегодня осталась без работы, зато с мужем.

Только что с ним делать, я понятия не имела.

Вскипятив чайник и выпив чаю, я несколько раз прокрутила в голове сегодняшнее утро и наше бракосочетание. Уфф…. Вот где было неловко.

А потом я подумала о том, что Рафаэль, несмотря на всю сложность ситуации, все же постарался сделать это действо не совсем казенным. И цветы были, и музыканты.

Да, это была не та свадьба, о которой я мечтала; да и жених тоже не походил на того мужчину, которого я могла бы выбрать сама, но не оценить его стараний я не могла.

Поэтому, покопавшись в недавних покупках, я нашла красное шёлковое платье. Белое, кстати, тоже имелось — но надеть белое я не отважилось. А красное… с одной стороны, на Руси ведь когда-то невесты выходили замуж именно в красном. Правда, цвет был довольно ярким, почти провокационным, но это всё равно было лучше, чем белое — я не чувствовала себя невестой и не хотела подчеркивать этот статус с помощью белого цвета.

Волосы я оставила распущенными, немного подправив утренние локоны. Ну, и накрасилась по новой.

Время пролетело незаметно — и ровно в час я уже сидела в машине, которая везла меня куда-то в центр.

Оказалось, что ресторан, который выбрал Рафаэль, находился на крыше гостиницы, о чем мне вежливо сообщил Игорь, когда припарковался у входа в один из самых дорогих отелей Москвы. Но меня выбило из колеи не это — после сумасшедших трат в ГУМе и дорогущего кольца (что-то мне подсказывало, что Вероника была права насчёт стоимости первого колечка), дорогой ресторан уже не казался чем-то диковинным.

Но когда я вышла из машины, я увидела на крыльце здания встречающих меня Рафаэля и Ромку. Сын оказался одет в строгий черный костюм — копию костюма Валеева. Оба выскочили на крыльцо без курток, с одинаковыми букетами красных роз, что ещё больше подчеркивало их похожесть. Отец и сын… Они стояли рядом, такие похожие, а Ромка-то… Ромка, оказывается, так вырос! Я всё ещё принимала его за малыша, которого носила на руках днями и ночами напролёт. А мой мальчик уже превратился в маленького мужчину. Я вспомнила, как он плакал ночами, когда у него болел животик: Лейсян кормила его дешевой смесью, от которой он мучился, а я ещё не понимала, в чем дело… Я вспомнила, как паниковала, когда невеста брата сбежала из дома, оставив на меня своего ребенка; как не спала неделями, когда врачи стали подозревать, что Ромочка не слышит. Я вспомнила, как выла по ночам, не зная, как справлюсь со всем — а утром изо всех сил улыбалась на работе, боясь потерять наш единственный источник дохода. Вспомнила и тот самый первый момент, когда Ромка стал отвечать мне на жестовом языке… стал мне отвечать! И как я радовалась тогда этому его первому ответу.

А сейчас он стоит в строгом костюме с букетом цветом — мой маленький защитник. И я была уверена, что через двадцать с лишним лет он превратиться в высокого мужчину, с красивыми чертами лица…

… и галстук, как у Валеева, и ботинки.

Да, Ромка определённо не был сыном моего брата. Он был моим сыном. От розовых пяточек до темной макушки. Моим. Я не носила его в своём теле, но я выносила его на своих руках.

Я разрыдалась.

— Оксан? — шагнул в мою сторону Валеев. В глазах у него застыло странное выражение, будто он до жути чего-то испугался.

«Мам?» — спросил Ромка.

«Ты у меня, оказывается, так вырос», — безуспешно пытаясь прекратить рыдания, сказала я, прижимая сына к себе и целуя его в макушку. — «Ромка, ты такой большой».

«И я похож на папу», — важно кивнул мой мальчик, пытаясь удержать букет на локте. — «Знаешь, мама, нам несколько человек это сказали. Вот так».

«Это же хорошо?» — прищурившись, спросила я. Ромка, светясь от счастья, довольно кивнул.

А Валеев вдруг тихо рассмеялся.

— Ух, и напугала ты меня, Оксана Александровна, — протянул он тихо, затем более бодро скомандовав Ромке «Сын, показывай нам дорогу». А сам взял меня под руку и не отпускал до тех пора, пока мы не расселись за столик.

Оказавшись в ресторане, я поняла, почему Валеев выбрал это место. Я ещё понятия не имела, как тут готовят, не очень разбиралась в интерьерах и мебели, но вид… вид из огромного окна, возле которого находился наш столик, был шикарным. Мы как будто парили над Москвой, имея возможность любоваться панорамой любимого города. А столики были разделены живой изгородью, что создавало впечатление приятной уединённости. Ромка, естественно, сразу же прилип к окну, пытаясь рассмотреть малейшие детали всего, что охватывал взгляд.

— Оказывается, вы похожи не только внешне, — рассмеялась я, глядя через стол на Валеева.

Рафаэль, приподняв бровь, с любопытством посмотрел на меня.

— Ромка обожает высоту. Ты, судя по всему, тоже.

— Да, — согласился Валеев, и поскольку Ромка обернулся, тут же перешёл на жестовый язык. — «Я люблю высоту. В детстве я мечтал стать летчиком».

«Я тоже хотел бы стать летчиком, но глухих пилотов не бывает», — опечаленно произнес мой ребенок.

«Кто тебе это сказал?» — удивился Валеев. — «Ещё как бывают.»

«Правда?» — спросил Ромка, широко раскрыв глаза. — «Папа, ты не обманываешь?»

«Нет, конечно, не обманываю», — мне показалось, что Валеев отвечает так обстоятельно лишь для того, чтобы лишний раз повторить за Ромкой его жесты. Я уныло признала, что языком он овладевает просто мгновенно — мне понадобилось куда больше времени, чтобы перейти с русского на жестовый русский. — «Правда, я вот слышу, но не пилотом не стал».

«А почему?» — спросил сын.

Рафаэль пожал плечами.

«Пилоты подчиняются приказам начальства», — сообщил он Ромке. — «А мне нравится отдавать приказы самому».

Наверняка, это была не вся правда… но такая интерпретация заставила Ромку задуматься. Отвернувшись от окна, ребенок повернулся ко мне и вдруг рассмеялся.

«Мамочка, ты похожа на панду».

«Что?»

Я вспомнила, как только что плакала… видимо, косметика потекла. Вот что значит, не краситься в обычной жизни.

— И ты мне ничего не сказал? — спросила я у Валеева, поднимаясь из-за стола. Такое дорогое, можно сказать элитное место — и я с потёкшей косметикой. Что обо мне подумали официанты! — Где здесь туалет?

— Прости, Оксан, — покаянно опустил голову Рафаэль. — Я видел огромное количество безупречных женских рож и совсем мало искренних женских мордашек.

— У меня — лицо, — возмутилась я.

Валеев согласно кивнул.

— Ага.

— Где здесь туалет?

— Прямо и направо….Тебя проводить? — добавил он игривым тоном.

— У нас ребенок, — возмущенно зашипела я. — Один из родителей всегда смотрит за ребенком.

«Мама, ты же сказала, что я уже взрослый!» — вклинился в наш разговор Ромка, посмотрев на меня лукавым валеевским взглядом. О да, эти гены так просто не перебьёшь.

Я рыкнула и, подхватив рюкзак, поспешила в дамскую комнату.

Рафаэль

Мной руководила идея сблизиться с сыном. Я хорошо понимал, что сейчас на месте, где у него должны располагаться воспоминания об отце, у Ромки в памяти пустое место — просто нейтральная картинка, которую следовало заполнить только позитивными эмоциями. Ммм… какие у семилетки могли быть со мной общие интересы?

Картинг, рыбалка, многодневные вылазки в тайгу будут чуть позже, когда мой парень немного подрастёт. Сейчас же приходилось обходиться подручными средствами. Первые семейные посиделки — чем не повод?

Вот я и придумал немного поиграть в заговорщиков и обрадовать нашу девочку схожими костюмами и букетами.

«Понимаешь, это наш первый торжественный семейный обед», — сообщил я Ромке, пока барбер подравнивал его волосы. — «А значит, надо сделать так, чтобы он запомнился нам надолго».

«Торжественный обед?» — нахохлившись, спросил сын.

«В красивом ресторане», — кивнул я.

«А почему?», — не унимался мой парень.

«Потому что с сегодняшнего дня мы втроем официально семья: мама, папа и ты, наш сын».

«А другая мама?».

«У тебя одна мама», — покачал я головой и очень удивился, когда в барбершоп залетел взмыленный Леха с кожаной папкой в руках.

— Босс, — Алексей протянул мне папку. — Подарок от Дмитрия Александровича. Поздравляю вас.

Открыв папку, я увидел красную книжицу — паспорт гражданина Российской Федерации. Перелистнув обложку, я увидел Оксанино фото и свою фамилию рядом. Паспорт оказался выпущен на имя Валеевой Оксаны.

А ниже лежал ещё один важный документ — Ромкино свидетельство о рождении с нашими именами. Графа отец — Валеев Рафаэль Исламович. Графа мать — Валеева Оксана Александровна.

— Вашей жене надо будет поставить подпись в паспорте, — предупредил меня Алексей. — Черная ручка в папке. Всё остальное в порядке.

— Спасибо, Лёх, — кивнул я, чувствуя, как ком встал в горле от эмоций. Соболь! Только он мог провернуть всё за каких-то два с половиной часа. Аккурат до моего маленького семейного праздника.

Вытащив Ромкино свидетельство о рождении из папки, я повернулся к сыну.

«Ром, ты же хорошо читаешь, да?»

«Лучше всех в классе» — тут же кивнул сын.

Я протянул ему его свидетельство и предложил самому прочитать, что там написано.

А затем показал своему парню новый паспорт его мамы.

Мой сын действительно читал быстро, только это ему не помогло: он несколько раз напряженно перечитывал то фамилии в свидетельстве, то Оксанин паспорт. Будто так и не мог до конца поверить в прочитанное.

— Босс, там ещё шестнадцатая и семнадцатая страницы, — раздался сзади голос Алексея. — Как и у вас.

Я кивнул и полез за своим паспортом.

«Смотри», — я открыл свой и оксанкин паспорта, где на станице «Дети» было напечатано Ромкино имя.

Мой парень долго смотрел и долго сравнивал наши документы — слишком долго; я прекрасно знал, что читает он куда быстрее.

«Ром»?

Я похлопал его по плечу, а он, вместо того, чтобы поднять голову, только опустил её ещё ниже.

«Ром, что случилось»? — он полностью меня игнорировал. Осторожно взяв у него документы, я вернул их в папку и положил на соседнее кресло, а сам присел на корточки.

«Рома»?

В глазах моего сына стояли слезы.

«Ты убил ведьму, да?» — серьёзно спросил Ромка.

«Какую …гм…ведьму, Ром?» — на всякий случай уточнил я, уже догадывалась, кого он назовет.

«Ту ведьму, которая вроде бы была моей другой мамой», — серьезные детские глаза внимательно наблюдали за мной. — «Моя мама — моя настоящая мама — всегда огорчается после разговора с этой ведьмой».

«Я скормил её дракону», — ответил я, радуясь возможности применить такие редкие жесты. Все-таки есть польза от пересказа сказок, не зря я на них вчера два часа потратил.

«Ты скормил дракону злую ведьму, чтобы спасти принцессу?», — спросил пацан. — «Да, папа?»

«Да, малыш», — серьёзно кивнул я. — «Чтобы спасти принцессу Оксану и нашего старшего сына».

Ромка рассмеялся, а затем крепко меня обнял.

«Спасибо, папочка».

Ребенок точно пошёл в меня. Потому что словам он, может, и верил, но документам верил куда больше — новое свидетельство о рождении и наши паспорта убедили его куда лучше, чем все обещания, которые я давал ему до этого.

После этого мы отправились в гостиницу, где переоделись, заняли лучший столик, а затем отправились встречать его маму… ну и мою новобрачную.

Только когда Игорь сообщил мне, что они уже подъезжают, я разрешил Ромке выйти вместе со мной на крыльцо: костюм на нём был довольно плотным, а на улице стояла совсем не февральская жара в плюс пять. В общем, парень мой точно не простудился бы. Я надеялся, что Оксана не из этих сумасшедших дамочек, которые кутают своих детей до армии.

И ничто не предвещало беды: из машины Оксана вылезла, улыбаясь — и мне даже показалось, что ей пришёлся по душе наш маленький заговор с Ромкой.

Но с каждым шагом выражение Оксаниного лица менялось, а затем он вдруг протяжно зарыдала.

В этот момент я дико испугался — решил, что сломал свою девочку. Она ведь только с виду такая сильная, а как начнёшь приглядываться — и всё сразу становится понятно: Ксанка, несмотря на все её успехи в выживании, не боец по духу… да женщина и не должна быть бойцом, ей природой отведена другая роль — роль хранительницы очага.

Я уже начал прикидывать, что буду делать дальше — мальчишку надо было срочно куда-то убирать, чтобы он не испугался её истерики.

Я уже был готов начать действовать, но в этот момент Ксанка притянув к себе нашего пацана, поцеловала его в макушку. Размазывая слезы по лицу вместе с тушью, она принялась быстро жестикулировать, в восхищении признавая, что ребенок уже вырос.

Так вот, оказывается, по какому поводу были слезы — моя сиротка просто впервые увидела Ромку в настоящем мужском костюме.

Я, конечно, надеялся, что сюрприз Ксанке понравится, но и предложить не мог, что он доведёт её до слёз.