Ребенок от убийцы брата

Глава 6

Оксана

— Вы сказали, что вы родственник… — напомнила я мужчине, рассеянно слушая, как льётся вода из крана на кухне.

— Да, я…

В этот момент в прихожую выбежал Ромка и замер, увидев незнакомого человека.

«Кто это, мамочка?»

«По делу… ты что-то хотел?»

«Я передумал», — важно ответил сын. — «Я не хочу шарлотку, я хочу кыстыбыи»

Ну, правильно, наелся сладкого — сейчас мечтает о несладком. Впрочем, Ромка кыстыбаи обожал — и я часто их готовила.

«Хорошо, приготовлю кыстыбыи. А теперь иди в комнату, я скоро подойду».

Я ещё не знала, зачем к нам пожаловал этот незнакомец и потому не хотела, чтобы Рома находился с ним в одной комнате.

«Ладно, мам!»

Рома убежал, а мужчина вдруг странно хриплым голосом поинтересовался.

— Это ведь Рома?

Я напрягалась от его вопроса, но всё же кивнула.

— А что он хотел? Простите, я не знаю жестового языка.

— Хотел, чтобы я на завтра кыстыбый приготовила, — отмахнулась я. — Так вы так и не сказали, кто вы.

У мужчины, когда я упомянула выпечку, как-то странно блеснули глаза, а затем он полез в карман, достав оттуда сложенные белые бумаги.

— Оксана, меня зовут Рафаэль Валеев. Я — отец Ромы.

Он зачем-то протянул мне бумажки, которые ужасно белели в полутьме прихожей.

Я смотрела на них как на ужас, на конец своей жизни… Нет, обычно я не была такой хлипкой.

Просто вымоталась за неделю: нормально не спала, работала как проклятая без перерывов. Опять же, звонок Лейсян…

Новость, которую принес в мой дом убийца моего брата просто меня добила: я почувствовала, что начинаю оседать… и обязательно свалилась бы на пол, если бы сильная мужская рука, перехватившая меня за талию.

— Оксана…девочка, ты меня слышишь?

Подняв голову, я поняла, что сижу на кухонной табуретке — на кухне, а Валеев протягивает мне стакан с водой.

А вода из крана больше не льётся.

И вообще, на кухне стоит какая-то мертвая тишина.

— Я не знаю, что вы там задумали с Лейсян, но Ромку я вам не отдам. Ясно? — озабоченность на лице Валеева сменилась на другое, непонятное чувство. Выпрямившись в полный рост, мужчина отставил стакан с водой в сторону и процедил.

— Прежде, чем делать выводы, я бы на твоём месте внимательно меня послушал.

Он снова сунул мне под нос бумажки.

— Это результат анализа ДНК, который доказывает, что Рома мой ребенок. Мой, а не твоего брата.

Бросив бумажки на стол, он протянул:

— Я дам тебе время успокоиться и прийти в себя. Завтра я вернусь и мы поговорим.

Оказавшись в коридоре, он вдруг повернулся и спокойно сказал:

— Не советую тебе делать необдуманных поступков. Убежать далеко ты всё равно не сможешь. Но если даже попытаешься — я незамедлительно отберу у тебя сына. Ясно?

Я смотрела на Валеева, догадываясь, что именно он стал причиной, по которой активизировалась Лейсян. Пока его не было, девушка моего брата даже не вспоминала о Ромке и более того, спокойно подписывала мне любые бумаги, которые я просила.

Да, не помогала деньгами; да, не отдавала пособия — но забрать ребенка назад она никогда не хотела.

А с появлением этого убийцы все сразу изменилось.

— Я спрашиваю, ясно? — недовольно рявкнул мужчина. Я запоздало кивнула, вызвал довольную улыбку на его лице.

— Хорошо, девочка. Я верю тебе… пока верю.

Открыв дверь, он произнес:

— Но бойся потерять моё доверие.

Рафаэль

Она маленькая — это первое, что я подумал, увидев сиротку и своего ребенка, спешащих домой из магазина.

Парочка явно была довольна друг другом: сидя в припаркованной на обочине машине, я видел обыкновенную семью, прекрасно ладящих меж собой маму с сыном

Но была одна проблема: этот мальчишка оказался моим ребенком.

Шапка и капюшон мешали мне рассмотреть лицо пацана, но даже одного беглого на него взгляда было достаточно, чтобы почувствовать какую-то горечь.

Это был мой пацан — а я столько всего пропустил. Гадское чувство!

И ведь могли бы жить как нормальные люди: ходить на обыкновенную работу, детей растить, отпуск в деревне проводить. И квартира к тому времени уже своя была, и машина. Зарабатывал я, конечно, тогда так себе, но на всё необходимое хватало. Мы и в Турцию пару раз ездили — как-то насобирали, хотя работал я один.

Я мысленно усмехнулся, вспоминая, как мы тогда радовались этим поездкам. Не то, что сейчас: даже на частных джетах, даже с девицами — скучно.

А могли бы счастливо растить пацана…

Когда парочка поравнялась с машиной, я заметил синяки под глазами сиротки — видимо, неделька у неё выдалась не из легких. Да ещё моя бывшая, определённо, подпортила сиротке сегодняшний день.

Я даже было подумал, что не стоит сегодня их тревожить — пускай она хотя бы нормально выспится, а завтра поговорим.

Но позвонил Соболь, с которым мне надо было обсудить текущие дела. Меня очень не хватало дома, поэтому моему начальнику пришлось взять на себя абсолютно всё проекты, даже те, которые курировал я. А с учетом состояния Дмитрия, это ему давалось не просто.

Разговор с начальником напомнил мне не очень приятные вещи: хорошие девочки иногда делают не очень хорошие вещи, особенно если им дать на это воли, а потому мне бы лучше поторопиться, чтобы не допустить женской паники. Одному Богу известно, что могла выкинуть Кукушкина, чтобы защитить своего ребенка.

Правда, сразу их тревожить я не стал: мальчишка после школы наверняка был голодным словно волк — я всегда хотел есть в его возрасте; дав им немного расслабиться в домашней обстановке после трудового дня, я тоже съездил поужинать, вернувшись к их дому где-то через минут сорок или через час.

Сиротка оказалась подозрительной.

Долго не открывала дверь, затем открыла — но с цепочкой.

«Милая, если бы я хотел войти к тебе в дом без твоего разрешения, цепочка уж точно бы меня никак не остановила».

Тут же пришла смска от Павла, что сиротка набрала на мобильном номер экстренных служб — подготовилась, значит, на всякий случай.

Смышленая девочка. И напуганная — после разговора с Лейсян.

А глаза у неё оказались невинные- преневинные — словно у бездомного котёнка, не знающего, как согреться.

Сказал ей, что родственник. Не поверила, но всё же засомневалась. Интересно, почему? Я никак не мог походить на кого-то из её родни… только на сына, который, судя по всему, внешне был моей копией. Получается, она уже неосознанно это признала. Любопытно.

Открыв дверь, сиротка пропустила меня внутрь квартиры: маленькая, стройная. Фигурка ладная, несмотря на эту ужасную тряпку, которая скрывала её талию. Впрочем, было в её хэбэшном халате что-то родное, домашнее… А сама она оказалась очень домашней. Мука на волосах, глаза — честные, наивные.

Хорошие глаза. Отвык я от таких…

Затем из комнаты выскочил пацан.

Сын.

Да, мы на самом деле оказались очень похожи. Это был странно: смотреть на свою уменьшенную копию — не больше, не меньше… неудивительно, что мать сразу заподозрила неладное: никакие ДНК тесты не нужны, и так понятно, чей мальчишка.

Мой! Мой ребенок.

Сиротка и парень начали жестикулировать— и я с болью в сердце подумал о том, что не понимаю языка, на котором разговаривает мой сын. Вот жеж…

— Что он хотел? — спросил я, заметив, что сиротка очень аккуратно отослала мальчишку обратно в комнату. Правильно, у нас тут пока только взрослые разговоры.

Девица улыбнулась — по-честному, открыто улыбнулась — просто как человеку, а не как папику, способному оплатить любой её каприз, и рассказала про кыстыбыи.

У меня от удивления приподнялась бровь: эта девица прямо находка. Милая, домашняя, воспитывает моего сына и умеет готовить моё любимое блюдо. Хмм…А может, жениться на ней? И матери моей она понравилась.

Я полез в карман, чтобы достать результат ДНК анализа и протянул его сиротке.

Я ждал, что она негодующе взорвётся, когда услышит моё имя, но, видимо, её организм вторую нервную встряску за день просто не выдержал: Оксана начала оседать на пол, я едва успел подхватить её.

Пока я нес сиротку на кухню (в комнату было нельзя — пацан мог напугаться; да и это был не совсем обморок, по крайней мере, не полный обморок), сразу отметил про себя миллион разных мелочей: тряпка, которая заменяла сиротке домашнее платье, хоть и скрывала фигуру девушки, но руки без проблем нащупали тонкую талию и вполне … гм, хорошего размера грудь.

От неё приятно пахло.

И кухня порадовала. Недорогая — если не сказать дешевая — мебель, убогие допотопные табуретки, зато всё в цветах. На открытой полочке — выставка специй, которыми явно пользовались; на стене рядом с холодильником — календарь с несколькими обведенными кружками датами и детские рисунки.

Эта кухня определённо принадлежала живому дому, а не как у меня — стальное чудовище закостенелого холостяка с обедами из ресторанов.

Усадив приходящую в себя девицу на табуретку, я налил воды и протянул стакан Оксане.

Вдруг мне стало обидно, что она — эта хилая бледная девица сумела справиться со всем без меня. И сына моего воспитала, и сама не пропала. Вон какой теплый дом создала.

«Справилась, она, конечно, ага,…Вот и результат её усилий— довела свой организм до крайней точки. В обмороки падает, синяки под глазами, сама бледная, аж кожа просвечивает».

Закончу оформлять документы на Ромку, вывезу их куда-нибудь на отдых. Куда-нибудь, где сейчас тепло. В Мексику, например… Или на Кубу.

Ромке полезно будет увидеть новые страны.

Когда моя сиротка пришла в себя, я решил, что сегодня давить на неё больше не стану. Ещё раз повторил главное: что именно я, а не её брат отец Ромы, и что это уже доказано.

Я ожидал, что она запротестует, будет требовать повторной экспертизы — у меня к ней всё было готово: эксперты на всякий случай остались сегодня на ночь в лаборатории. Но Оксана снова удивила меня.

Вместо того, чтобы драться за память брата, она принялась драться за сына. Я как-то не сообразил, что она свяжет моё появление со звонком Лейсян — и сделает соответствующие выводы.

Не знаю, кого эта девочка могла бы напугать: по виду ни разу не тигрица; так — котёнок пушистый. Её саму надо оберегать, чтобы никто зла не причинил, а она в бой кинулась.

— Я не отдам вам с Лейсян Ромку! — закричала она, а должна была бы по идее рыдать, убеждая меня и в первую очередь себя саму, что Рома — сын её братца.

Интересно, это она настолько сконцентрирована на пацане, что не замечает ничего другого, или сама давно уже стала догадываться, что Лейсян была с ними не совсем честна.

А может, и то, и другое?

В любом случае, её первая реакция меня очень порадовала.

Женщиной, которой руководит страх, а не ненависть, куда проще управлять.

Только самое смешное заключалось в том, что это сиротка сейчас больше управляла мной. Я — взрослый мужик, прошедший через огонь, воду и медные трубы, мог вынести любое давление, а вот дрожащие губы Оксаны и её растерянные глаза как будто меня полностью обезоруживали.

Я заставил себя отступить.

Оказавшись возле двери, я вдруг подумал, что теперь понимаю своего шефа: недаром во всех книжках пишут про умниц и хулиганов. Умницы знают к нам подход.

«Вот точно так Янка вила веревки из Соболя», — вздохнул я, подходя к двери.

И тут же вздрогнул, вспомнив, как всё кончилось у моего друга.

«Ну, нет, я не буду совершать подобных ошибок».

Остановился, мягко предупредил Оксану не делать глупостей.

И на всякий случай выставил двойную охрану. Что б уж наверняка.