Ребенок от убийцы брата

Глава 8

Рафаэль

Я привез их в пиццерию, которую нашёл накануне: там готовили очень приличную пиццу. Да и обеденный зал напоминал, прежде всего, ресторан, а не зал ожидания на вокзале. Со стороны мы, скорее всего, выглядели как обыкновенная семья: семейная пара с ребенком. Интересное чувство. Новое.

Пока сиротка вместе с Ромой пошли мыть руки, я занял для нас столик у окна. Подошедшая официантка, заметив женскую и детские куртки на стульях рядом, поинтересовалась, готов ли я сделать заказ или подожду семью.

Я решил, что не буду давать сиротке возможности проявить независимость — она наверняка ещё и счёт отдельный попросит, а потому просто заказал самые популярные варианты пицц. А ещё чай для всех троих. Наверное, пацану можно было заказать газировки — кажется, дети её обожают, но я не был уверен, что сиротка одобрит мой выбор.

Когда «мои» вернулись, я осязаемо почувствовал напряжение, которое исходило от сиротки. А ведь она изо всех сил старалась держать лицо.

Я решил последовать их примеру — и ненадолго отлучиться из-за стола. Заодно решил, что пока буду мыть руки, позвоню Павлу, который должен был уже переговорить с адвокатом. Что там ему поведала моя девочка?

Павел меня не подвёл: за неполную минуту он сумел передать главные страхи сиротки и основные темы, которые были затронуты во время её разговора с юристом. Приятно было осознавать, что я не ошибся в ней: в отличие от вроде бы родной матери пацана, которая уже отчаянно торговалась с моими адвокатами за мифические алименты и даже отступные, эта девочка просто боялась потерять своего сына.

А вот что мне не понравилось, так это её глупые мысли насчёт меня и Лейсян. Представить, что после всего, что было в суде, я могу вновь сойтись с этой дурной бабой… меня аж передёрнуло.

С другой стороны, если сиротка так сильно переживает именно о Лейсян, то мне это только на руку. Одно дело, когда родная мать хочет вернуть ребенка, занять место самой Оксаны возле Ромки; другое дело, когда у ребенка появляется отец — чьё место возле пацана до сих пор вакантно.

А может, вообще ничего не городить? Зачем лишний раз пугать свою сиротку. Просто женюсь на ней, да и всё: она получит официальный статус матери, а я — полное семейный комплект.

Ещё дочку надо. А может, и парочку сыновей.

Подумав об этом, я довольно улыбнулся.

А что, сиротка моя милая. Миленькая, я бы даже сказал. С учетом жертвенности этой девочки, всё может сработать. Сначала немного напугаем, затем чуть надавим, а там — стерпится, слюбится. Привыкнет, в конце концов. Не такой уж я и страшный.

Возвратившись в обеденный зал, я заметил суетящихся возле нашего стола официантов: оказывается, малец успел разлить чай на скатерть.

— Простите, пожалуйста, — помогая официантам справиться с проблемой, мягко улыбалась Оксана. Усталая, вымотанная, а как себя держит…

— Что случилось? — спросил я, подходя к столу. — Маленькая неприятность?

— Ага, — кивнула Оксана, и даже улыбнулась мне, что было странно: пока я ещё ее улыбки точно не заслужил. Значит, улыбка вынужденная… улыбнулась, чтобы не испугать пацана? Я повернулся к ребенку: тот, притихнув, отчего-то нервно кусал губу и явно волновался.

— Мы редко куда-то выбираемся, — очень тихо, почти не разжимая губ, прошептала Оксана. И до меня дошло: парень переживал из-за этой глупой случайности, потому что для него этот поход в обычную забегаловку был чем-то… незаурядным.

Почесав макушку, я взглянул на Ромку, и произнес какую-то ободряющую ерунду… с намёком. Мол, в моей семье все такие неуклюжие, что без подобного поступка не обходится ни одно чаепитие.

Сиротка не могла не перевести мои слова пацану.

Улыбаясь, я жестами спросил у парня, какая пицца ему больше нравится — отвлекая тем самым его внимание на другую тему, а сам между тем прислушиваясь к тому, как официантка, убиравшая испачканную скатерть с нашего стола, доверительно говорит моей сиротке о нашем с Ромкой сходстве.

— А сынишка у вас копия ваш муж, — раскладывая новые столовые приборы, протянула официантка. — Только, кажется, глаза немного ваши.

Глупо, конечно, но мне было приятно услышать эти слова.

— Главное, что у него мой характер, — растянула губы в приветливой улыбке сиротка. Возражать насчет мужа не стала, что тоже очень меня порадовало.

Когда официантка отошла от столика, я повернулся к своей сиротке и поинтересовался:

— Что, правда, твой характер?

— Нет, — задрала подбородок Оксана. И воинственным тоном выдала: — Кажется, что ваш.

«Ещё и честная. Ух! Определённо, в этот год Дед Мороз все же обо мне не забыл».

Мы принялись, наконец, за еду. Пацан умудрялся делать тысячу дел одновременно: он ел, смотрел по сторонам, что-то листал в своём планшете и кроме того пытался даже болтать — по крайней мере, так я воспринимал его движения руками.

Нужно было отдать должное сиротке, несмотря на то, что у неё была возможность полностью выключить меня из разговора с Ромой, она этого не сделала — Оксана практически ничего не ела, так как постоянно переводила мне Ромкины жесты. Милая девочка.

Мы выпили по две чашки чая (пацан, отказавшись от чая, попросил себе газировки, но, в конце концов, они с Оксаной сошлись на морсе), съели по три куска пиццы, а потом…

… потом я увидел, что моя сиротка начала медленно съезжать со стула. Заснула она прямо во время еды! Я успел подхватить Оксану в самый последний момент.

«Пацан», — подумал я, прижимая к себе свою спящую красавицу. Да, я не ошибся: она не подавилась, не захлебнулась чаем. Просто спала. — «Надо сделать так, чтобы пацан не испугался».

Повернувшись к Ромке, я приложил палец к губам, ладонью показывая, что его мама спит.

Что делать дальше мне было не очень понятно: разговаривать на жестовом языке я пока не умел, но и сиротку будить мне не хотелось. Измучилась девчонка, пускай отдохнет.

Ей ещё сегодня со мной воевать.

Я покосился на пацана, прикидывая в уме, как лучше дать ему понять, что Оксану лучше не беспокоить, но идей никаких не возникло.

Меня удивил Ромка: клацнув что-то на своём планшете, он протянул планшет мне. В открытом приложении была написана одна фраза: «Мама спит?»

Нет, а? — Ну, гений же! Пацан в первом классе — а уже умеет писать и читать! Смышленый. И сразу видно, что мой.

Я кивнул и, придерживая Оксану за плечи, напечатал ему ответ:

«Мама устала и спит. Покажешь дорогу, чтобы я смог отвести вас домой?»

Дорогу я, конечно, знал и без пацана, но ему надо было чем-то заняться, чтобы не испытать страх и волнение, вот и займём его важным поручением.

Ромка энергично закивал.

Я, подтянув к себе снова планшет, написал ему следующее:

«Тогда ты возьми коробки, которые нам принесут, а я понесу твою маму».

Прочитав «коробки», Ромка удивлённо посмотрел на меня.

«Подожди», жестом показал я ему, подзывая официантку.

— Упакуйте нам, что осталось, — попросил я, оставаясь на месте. — Счёт, пожалуйста. И побыстрее.

Официантка, покосившись на спящую сиротку, умильно всплеснула руками.

— Ой, конечно, конечно…

Не прошло и пяти минут, как нам (то есть Ромке) вручили коробки с пиццами.

— Я тоже во время беременности спала на ходу, — разоткровенничалась официантка, с улыбкой поглядывая на спящую Оксану, которую я закутал в свою куртку. — Молодцы, что решились на второго.

«Какой второй?» — раздражённо подумал я, поднимая Оксану на руки. — «Нет, второй обязательно будет, но потом. А сейчас ещё никакого второго нет… Или есть?»

Если бы в тот момент у меня не были заняты руки, я бы обязательно приказал Павлу проверить медицинскую карту сиротки, но пока мы с Ромкой загружались в машину, меня отпустило: откуда там взяться второму, я ведь читал отчёт о её жизни.

«Студентка, комсомолка, красавица». В общем, правильная девочка.

Поместив Оксану на переднее сидение, я пристигнул её ремнём, а затем, не удержавшись, провёл тыльной стороной ладони по её щеке, наслаждаясь какой-то необыкновенной мягкостью её кожи…

Удивительно, но даже после всех моих манипуляций, она так и не проснулась.

Пока я усаживал на заднее сидение Ромку, пока прилаживал коробки, вещи Оксаны, вспомнил про её бессонную ночь — охрана же заметила, что у моей девочки всю ночь горело окно.

«Вот и разгадка».

Проверив, чтобы всё было нормально, подмигнул Ромке и завёл машину.

Ромка честно показывал мне дорогу. Сидел прямо за мной и хлопал по плечу. То по левому, то по правому, то просто протягивал руку с указательным пальцем вперед.

Возможно, это была гордость отца, но скажите, какой ещё ребенок в семь лет мог бы додуматься до подобного? Он соображал куда лучше, чем некоторые взрослые— и уж точно куда лучше своих ровесников.

«Подожди, скоро тебе будут доступны лучшие учителя из лучших школ моего города. А, впрочем, если надо, то можно прихватить твою нынешнюю учительницу — если Оксана посчитает, что так будет лучше».

Оксана проделала большую работу — и я полагал лучшее, что смогу сделать я — прислушиться к её мнению.

Правда, мысли о будущем быстро сменились более прозаичными вещами: к дому сиротки и моего парня мы подъехали, только вот как зайти к ним домой?

Я не щепетильный: если бы пацана не было рядом, я бы спокойно покопался в рюкзаке у сиротки. Но Ромка смотрел прямо на меня… а я не хотел, чтобы этот момент стал одним из его первых воспоминаний об отце.

Пришлось жестами объяснять, что мне нужны ключи — и попросить его самого достать Оксанины ключи от дома.

А потом мы поднялись наверх, в их квартиру.

Пока Ромка, положив коробки с пиццей на пуфик, раздевался в прихожей, я с Оксаной на руках прошёл прямиком в комнату. Определил сиротку на диван. Оказывается, у пацана была нормальная кровать, да и вообще часть комнаты очень остроумно была перевоплощена в детскую, а вот сиротка спала на старой софе.

«Ну, естественно!»

Впрочем, все матери такие, а сиротка была самой настоящей матерью моему парню.

Высвобождая Оксану из своей куртки, я осторожно приподнял её хвост, попутно удивляясь тому, насколько мягкие у неё волосы. Вряд ли это девочка могла позволить себе нормальный уход в нормальных салонах красоты, а волосы всё равно такие шелковистые, что хочется зарыться в них лицом и закрыть глаза.

Интересно, какие они на запах?

Покосившись на дверной проем, я осторожно навис над сироткой и быстро понюхал её волосы.

Не знаю как, но от девицы пахло свежестью. Не должно было: она же целый день в офисе сидела, потом ещё к адвокату бегала, и тем не менее: приятный запах шампуня, мыла… и никаких тяжелых духов, которые обычно дико меня раздражали.

Положив куртку на пол, я принялся снимать с сиротки обувь — чтобы можно было нормально, «целиком» положить её на софу.

Когда я взялся за её сапоги, меня перекосило.

Резко и сильно — чего со мной не случалось уже много лет.

Просто в этой жизни существовало совсем мало вещей, которые могли заставить меня почувствовать себя тварью.

Я не относился с безупречным пиететом к женщинам — насмотрелся за годы работы на всяких. Покупал с помощью денег одних, привлекал с помощью связей других. Забавлялся с ними в волю, не чувствуя за собой никаких обязательств. Гнал к врачу, когда редкие подруги пытались поднять денег с помощью фальшивой беременности — и контролировал этот процесс от начала до конца.

Да что там, я даже не постеснялся залезть в медкарту единственной хорошей девочки, что случайно оказалась в моём мире. Испытывал ли я неловкость или сожаление — не особо, я всего лишь добывал информацию для своего начальника и лучшего друга.

Что касается мужских разборок, то тут для меня вообще не было никаких границ, лишь слабые стороны моего противника: одного проще уничтожить финансово, другого (кого нельзя сломать потерей денег) всегда можно поломать в прямом смысле этого слова. Жизнь — джунгли, а мы в ней — хищники.

Да, мне было жаль, что брат сиротки умер, но я не испытывал большого раскаяния в случившемся: эта была случайность, которую «запустил» сам парень и неверная бывшая.

Я уже давно был толстокожим циником, которого мало что могло тронуть в этой треклятой жизни.

Но сейчас, стащив с ножки моей усталой девочки сапог, я почувствовал себя настоящей сволочью.

Потому что мать моего ребенка носила сапоги с потрескавшейся подошвой. Вроде бы зимние сапоги!

Я представил, что она в них целый день бегала… и весь ужин с нами просидела — с промокшими ногами в этой дурацкой дешевой обувке! Я тут же припомнил выговор матери, когда она впервые позвонила мне — до меня только сейчас дошло, что мать имела в виду.

Да я обычно на случайных девок в день больше тратил, чем Оксана зарабатывает за месяц!

А она ведь эту зарплату не только себя, но ещё и пацана моего тянет.

Сняв второй сапог, я решил заодно и снять с неё промокшие носки, один из которых был аккуратно заштопан.

Заштопан!!! Кто в наше время штопает носки, кроме старушек в деревне, которым просто нечем заняться?

Мне очень хотелось открыть её шкаф и проверить остальные вещи. Просто, чтобы убедить себя, что это всего лишь совпадение… может, ей эти носки чем-то дороги, а сапоги прохудились только сегодня.

Нет, я, конечно, верил в сказки, но не до такой степени.

«Значит, Мексика пока отменяется», — мысленно сделал я себе зарубку. — «Поедим на шопинг в Эмираты».

Взяв оба сапога и куртку, я вышел в коридор, чтобы самому снять ботинки, а заодно проверить Ромку, который к моему появлению уже оказался на кухне с планшетом в руках.

Я жестами ему показал, что его мама ещё спит.

Рома кивнул — явно сообразив, что я имел в виду.

А вот дальше вышла засада.

Попросив у него на минутку планшет, я нашёл приложение, где можно было печатать слова, и написал ему:

«Пока твоя мама спит, можешь поучить меня жестовому языку?»

Прочитав моё сообщение, Ромка тут же кивнул.

Оксана

Ни за какие коврижки я не отправилась бы с этим гадом в ресторан. Но Валеев меня перехитрил.

Он ведь сказал: поехали домой, ребенок голодный — ну, я наивно подумала, что мы и едем к нам домой.

Не то, чтобы мне хотелось принимать его у себя дома… но выбора всё равно не было, а выяснять отношения на своей территории казалось проще и безопасней.

Но Валеев, вместо того, что заказать пиццу на дом, потащил нас ужинать в ресторан. Не в типичную пиццерию, где все люди, как правило, заказывали еду с доставкой на дом, а во вполне приличное заведение с льняными скатертями и отутюженными салфетками.

Я сто лет не была в подобных местах… да что врать-то, студенты, живущие в Москве на одну стипендию, особенно не шикуют, так что… не приходилось мне ещё посещать подобные заведения.

Правда, я усиленно делала вид, что большой разницы между рестораном, куда нас привез Валеев, и обыкновенным фудкортом из ТЦ — особой разницы нету, и вообще, заставляла себя вести как можно спокойней и расслабленней.

Потому что с нами был Ромка.

В голове крутился совет адвоката о том, что лучше договориться с Валеевым по-хорошему. А как «по-хорошему», когда они хотят отобрать у меня ребенка?

А пицца оказалась очень вкусная. Такая… видимо, приближенная к итальянскому оригиналу, а не к её американскому варианту, захватившему весь мир. Честно признаюсь, что я не хотела прикасаться к чему-либо, оплаченному Валеевым, но в этом случае и Ромка мог отказаться от еды — а это вряд ли бы нам помогло решить всё «по хорошему».

Поэтому я ела и пила.

Жаль, правда, что Валеев заказал чай, а не кофе… я чувствовала, как меня начинает понемногу размаривать от еды, и кофе бы мне точно не помешал.

Но сама попросить я постеснялась, да и к тому же было ещё неизвестно, сколько в таком месте может стоить чашка кофе. Проще было дотерпеть до дома.

В ресторане было спокойно. Играла тихая легкая музыка — никакой кричащей попсы, никаких популярных ритмов. Место, видимо, было популярным, потому что большинство столиков были заняты — но самих столиков было немного… да и люди, за соседними столиками просто ужинали. То есть никаких выкриков «с Днем Рождения», никаких «Давайте, выпьем за сегодняшний день»… Всё чинно и благородно.

«А я такое место даже на Ромкин День Рождения не потяну», — с грустью подумала я и только ради мести сунула ещё один кусок обалденной пиццы в рот. «Как говорится, что не съем, так понадкусаю».

…А потом я открыла глаза и поняла, что лежу дома, на своём диване.

Сначала я даже не поняла: где я, что со мной. Затем радостно заключила, что наш совместный ужин с Валеевым мне только приснился — и ничего этого не было на самом деле.

А уже после, когда сон окончательно с меня слетел, я вскочила и, чувствуя, что меня трясёт от страха, бросилась проверять квартиру.

Он специально всё это подстроил. Усыпил меня, чтобы похитить моего мальчика!

Рыдая, я проверила ванную — просто потому что дверь в ванную оказалась открыта, затем бросилась на кухню… и, увидев Ромку, недоуменно наблюдающего со мной, от облегчения разрыдалась ещё сильнее.

Валеев тоже был здесь. Он сидел рядом с Ромкой и зачем-то пялился в его планшет.

А я позорно опустилась на пол: так испугалась, что съехала по стене вниз, ноги просто не удержали.

— Мама? — обеспокоенно спросил Ромка. — Мама, что случилось?

— Кошмар приснился, — попыталась я улыбнуться сквозь слезы. — Просто кошмар.

Валеев сузил глаза.