Ребенок от убийцы брата

Глава 25

Оксана

По дороге из аэропорта к дому Рафаэля пошёл снег: слипшиеся пушистые снежинки тихо ложились на землю, превращая всё в сказку.

Может быть, поэтому я с первого взгляда влюбилась в его дом.

Меня, конечно, немного напрягли КПП у въезда в посёлок и тяжелые металлические ворота для проезда на территорию дома, но когда я увидела само строение — потрясённо замерла, прижав к себе рюкзак.

Когда Валеев говорил про дом, я представляла себе какое-то безликое, бездушное строение, а это был именно дом. С трубой для камина, большими окнами — и пушистыми соснами по соседству. Белоснежные хлопья снега уже покрыли толстым слоем их ветки, делая пейзаж ещё более сказочным.

«Мамочка, смотри как красиво», — заверещал Ромка, наворачивая круги по белому, только что выпавшему снегу. — «Папа, это твой дом, да?

«Наш дом», — поправил Валеев сына, а затем повернулся ко мне. — «Нравится, Ксан?»

Я кивнула.

«Нравится».

Валеев довольно хмыкнул, а затем вдруг взял рюкзак из моих рук и передал его Ромке.

«Пора нам, наконец, соблюсти традицию…»— открыв дверь ключом, Валеев что-то быстро набрал на панели у двери, а затем тут же вернулся к нам.

Не успела я даже моргнуть, меня подхватили на руки.

«Папа?» — захихикал Ромка.

Подмигнув сыну, Рафаэль перенёс меня через порог и опустил на ноги уже внутри дома.

«Учись, Ром, лет через тридцать повторишь».

И пока я всё ещё не пришла в себя, мне в руку вложили связку ключей.

«Это тебе. Я потом покажу, как пользоваться сигнализацией».

Раскрыв ладонь, я посмотрела на связку, внезапно подумав, что у самого Валеева ключей от моей квартиры никогда не было. И мне вдруг стало от этого так неловко, что я покраснела.

Рафаэль же, видимо, не так поняв моё смущение, весело рассмеялся, притянул меня к себе и крепко поцеловал — прямо при Ромке.

И я снова не успела вовремя отреагировать, потому что в нас буквально врезался хихикающий ребенок.

Обняв нас обоих, Ромка поднял свою радостную мордочку вверх — и моё сердце сделало невероятный кульбит. Мой мальчик был так счастлив, что я… я порадовалась, что сделала этот выбор — приняла предложение Валеева.

Рафаэль же отреагировал на поведение Ромки по-своему. Подождав, пока мы снимем с себя верхнюю одежду и ботинки, он закинул Ромку себе на шею — и повёл нас знакомиться с нашим новым домом.

Рафаэль

Я опасался, что первое знакомство с новой жизнью придется сиротке не по душе. Оксанка ведь совсем не пришла в восторг от моего появления в их жизни. Ни бабло, ни перспективы беззаботной жизни, ни остальные бонусы, прилагающиеся ко мне, её мало интересовали — именно поэтому она и заинтересовала меня в самом начале. Моя девочка оказалась удачно найденным краснокнижным ископаемым, которые в современном мире уже практически вымерли.

Но у Оксаны была одна большая слабость — наш сын. Это для себя она принимала подарки со скрипом, но насчёт парня я такого не замечал — ради сына она готова была задавить свою гордость на корню.

А сейчас она вся светилась, как новогодняя елка — не знаю, что её делало более счастливой: бассейн ли, который я им демонстрировал, или просто то, что я посадил Ромку к себе на плечи.

— Вода здесь всегда чистая и всегда пригодная для плавания, — сообщил я Оксане. — Так что можем поплавать сегодня вечером.

Моя девочка резко замотала головой.

— Нет-нет-нет.

— Почему? — не понял я. — Купальник не захватила? Так время ещё есть — можем заехать в ближайший ТЦ.

— И купальника нет, и плавать я не умею, — развела руками сиротка.

— Как так? — опешил я. — Ты что, никогда не ходила на речку?

Лицо моей девочки на минуту потемнело.

— Нет, родители работали — им некогда было, а брат… — здесь она сбилась на минуту. — Брат ходил с мальчиками своего возраста. Все были старше меня. Я стеснялась.

Наверное, я должен был почувствовать стыд, или хотя бы огорчиться, когда Ксанка вспомнила про своего брата, но вместо этого (сволочь я, знаю!) я только сильней обрадовался тому обстоятельству, насколько чистая девочка мне досталась. Стеснялась она.

В красках представил, как я буду медленно превращать эту невинную снегурочку в страстную женщину — и мысленно застонал, понимая, что сейчас не время.

А хотелось прямо сейчас.

Отослать Ромку в детскую, включить ему мультики, подарить стадо щенков — а самому уединиться с сироткой на все выходные. Так, чтобы ни одна собака нам не помешала.

Но, увы — мечты, мечты… Сегодня ещё надо встретиться парнями, заехать к Соболю (сегодня пятница, значит, сейчас он либо бьёт кого-то на ринге, либо пьет в гордом одиночестве; а может, и то, и другое вместе), познакомить Оксану с домработницей — а то моя девочка смотрит на всё с такой опаской, будто боится, что я заставлю её убираться во всём доме. Да и вообще, сначала надо дать ей время оглядеться.

А потом уже тащить в свою спальню.

Там, где ей было самое место.

Оксана

К вечеру на меня опять напал мандраж.

Занеся мои вещи в свою спальню, Валеев ясно дал понять, что мы будем ночевать вместе, а Ромка — отдельно. Детская — условно детская, конечно — находилась неподалеку от хозяйской спальни и пока представляла собой просто гостевую комнату.

— Мы потом все вместе съездим к дизайнеру. Я тут нашёл потрясающие детские комнаты, — сообщил мне Валеев, пока я занималась распаковкой Ромкиных вещей. Сам ребенок носился во дворе — и ловил языком падающие снежинки.

— Как ты на это смотришь, Ксан? — спросил Рафаэль, отвлекая меня от окна.

Повернув голову в его сторону, я согласно кивнула.

— Хорошая идея, по-моему. Рому с собой возьмём или сделаем ему сюрприз?

— Уверен, что мы оба знаем, какую тему для детской он выберет, — ответил Валеев.

Не сговариваясь, мы одновременно выпалили одно единственное правильное слово:

— Самолёты, — и рассмеялись при этом.

В отношении Ромки всё казалось не так трудно… Да и в доме Валеева я почему-то уже не ощущала себя чужой. Наверное, за это я тоже должна была поблагодарить Рафаэля — он делал всё, чтобы я почувствовала себя как дома.

Ещё в обед он познакомил меня с женщиной, которая присматривала за его хозяйством. Я всё никак не могла понять, как она одна не очень молодая женщина со всем справляется, но Евгения Сергеевна тут же экспрессивно замахала руками, заявив, что она делает лишь легкую уборку. А в основном же просто присматривает за рабочими и уборщиками, которые время от времени обслуживают дом.

Рафаэлю даже еду в основном привозили готовую, из ближайших ресторанов. При этом, когда Евгения Сергеевна мне об этом рассказывала, она почти извинялась. Мол, не любит наш Рафаэль Исламович чужих в доме — вот поэтому и приходится заказывать в ресторанах. А так, другие-то поваров нанимают.

Это был какой-то совсем другой уровень доходов… До меня, это сразу не дошло, а сейчас… сейчас я просто скисла.

Опять же, на город опустились сумерки — и я, прикидывая в уме, как быстро после такого насыщенного дня вырубится Ромка, уже представляла себе всякие ужасы.

Вообще, как это происходит? Он должен мне сказать, что пора «спать», или я должна каким-то образом догадаться сама? Должна ли я сходить в душ до этого… либо только, когда он объявит, что пора в спальню?

Да блин, это нечестно! Даже у книжных героинь всегда имелась какая-нибудь маменька или тётушка, которая должна была просветить невинную девицу насчёт первой брачной ночи. А у нас что?

Я со смехом подумала, стоит ли набрать Евгении Сергеевне (которая уже отправилась домой) или поискать в Яндексе.

Ну не сидеть же мне просто так на диване — и надеяться, что всё обойдется. Хотя… я вот подумала о том, что ещё можно «отпроситься на неделю» — соврать, что сейчас не то время…Но тут же откинула эту позорную мысль. Валеев честно выполнял свою часть договора, значит, мне надо было тоже выполнить свою.

Где-то часов до девяти я продержалась… а потом всё равно пришлось подниматься на второй этаж — Ромка уже вовсю клевал носом. Рафаэль, который сам отнёс Ромку в его комнату, сам уложил его в кровать, повернулся ко мне, спросив, буду ли я сердиться, если он сейчас отъедет по делам.

— Ты не обидишься? — спросил Валеев, что-то внимательно рассматривая на моём лице. — Мне надо пообщаться с боссом наедине. Это лучше сделать безотлагательно.

Обижусь??? Да я готова была в присядку танцевать от радости…. Но я, конечно, сделала строгое выражение лица и медленно покачала головой.

— Нет-нет, не обижусь, — я на всякий случай покачала головой: вот как сильно я не обижусь. — Работа — это святое.

— Тогда ложись тоже, не жди меня. Я буду поздно.

Ой, радость-то какая!!!

Рафаэль

Эта глупышка даже не понимала, что всё написано у неё на лице. Каждая эмоция, каждая мысль.

Моя глупая девочка.

Нет, ну правда… какая из неё кошечка— зайчишка она. Зайчишка, зайчик серенький…

Напевая эту детскую песенку, я спустился по лестнице, тихо посмеиваясь про себя. Пусть сегодня зайчишка спит спокойно… а я пока пообщаюсь с Соболем.

Босс ожидаемо нашёлся у себя дома — в гостиной, окруженный пустыми бутылками. Совсем один, что меня сильно удручало. Соболь даже девок перестал к себе таскать — либо работал как проклятый, либо дрался, либо бухал. И ничего больше.

Заметив меня, стоящего в дверях, Соболев махнул рукой, предлагая присоединиться.

Я прошёл в комнату и сел в соседнее кресло. Мне тут же налили стакан с виски. Мы не разговаривали, до тех пор, пока не прикончили всю бутылку и не начали новую.

— Привез? — спросил, наконец, Соболь.

Я кивнул.

— И как?

— Осваиваются.

Соболев залпом опустошил свой стакан.

И мы опять замолчали — до новой бутылки. Когда он поинтересовался у меня о работе, я всё-таки озвучил то, что мне совсем недавно пришло в голову. Это могло помочь нам выиграть огромную территорию. Возможно, сейчас было не лучшее время для подобных разговоров, но шефу определённо понадобится какое-то время, чтобы всё обмозговать и дать добро… А я уже во вторник возвращаюсь в Москву. Так что времени у нас было в обрез.

— Дим, я тут хотел спросить по поводу Семёнова. Нам бы туда заслать кого-нибудь.

— Кого предлагаешь? — через несколько долгих минут спросил Соболь.

— Пашку.

Соболев, как будто резко проснувшись, вскинул на меня удивленный взгляд.

— Тихого? Раф, они не настолько идиоты, чтобы повестись на такое. Он же преданный пес.

— Согласен, — кивнул я. — Однако я думаю, многие в курсе того, что Тихий периодически приглядывал за Яной. Мы можем пустить слух, что это по его недогляду Яне удалось сбежать.

— Он же возле Яны ошивался, чтобы только пробить, ходят ли за ней кто-то из якутских.

— Так об этом только наши знают. Если скормить Семёнову сказку, что Тихий проворонил Янку — представляешь, какие перед нами перспективы откроются?

Соболь, сделав большой глоток прямо из бутылки, коротко кивнул.

— Идея хорошая. Надо обмозговать.

Покосившись на бутылку в его руке — на саму руку, которая держала бутылку, автоматически отметил, что он по-прежнему носит обручальное кольцо.

Ерунда, на которую я раньше не обращал внимания: мало ли, зачем Соболь до сих пор таскает обручалку. Может, чтобы просто не выставлять семейный разлад перед прессой. Но сейчас — сейчас я понял, что дело совсем не в прикормленных конкурентами журналистах.

— Дим… — я знал, что ступаю на тонкий лёд, но, тем не менее, всё же решился произнести давно мучавший меня вопрос. — Может быть, пора начать искать Яну?

Соболь сначала прикончил полбутылки и лишь после этого отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Ты уверен?

— Она сделала свой выбор, Раф.

Как будто это всё объясняло. Бабы часто ведут себя нерационально… Взять хотя бы мою бывшую, которая, как выяснилось, не только упекла меня на десять лет за решётку, но и родила от меня ребенка… которого тут же сбагрила сестре своего полюбовника. Но вот что у неё в мозгу было, а?

Яна — тоже. Неплохая девка, но сложная… неуживчивая что ли. Могла бы вить из Соболя верёвки, если бы только этого захотела…Да, если честно сказать, она и вила их, только, кажется, сама об этом не подозревала. Ей бы чуть попроще относится к тому, чем занималась её сестрица, и всё было бы по-другому.

Я вдруг подумал о том, что я бы ни за что не отпустил свою женщину. Плохой я или хороший, сволочь или нет — но Ксанка теперь прикована ко мне до конца жизни. Пускай лучше смирится и получает от этой жизни удовольствие, потому что другой я ей всё равно не дам.

Фиг ли!

Моя девочка. Скромная, робкая, стеснительная. Боевая, внимательная, смелая.

Вся моя. Целиком.

Мысли об Оксанке мешали мне нормально думать… Соболь же был сильно под шафе, поэтому мы просто договорились обсудить всё в офисе в понедельник.

— Увидимся завтра, — попрощался я, вставая с кресла. Завтра, в субботу, я наметил небольшие посиделки в честь своего изменившегося семейного положения.

Соболь махнул рукой, нащупывая новую бутылку виски. А я, закрыв за собой дверь, отправился домой.

Время было позднее. Несмотря на что, что с Соболем мы почти ничего не обсудили, попойка заняла часа три, не меньше. Оксанка уже наверняка легла и возможно даже спит.

Мне не хотелось, чтобы она спала. Да, я не собирался её трогать… только поиграть немного: распалённое желанием тело подсказывало мне такие игры, от которых я уже и дышать нормально не мог.

Чтобы не испугать её раньше времени, я принял душ на первом этаже, поднявшись в спальню лишь в одном полотенце, обёрнутым вокруг пояса.

К сожалению, моя красавица уже спала — и улыбалась во сне.

Сбросив полотенце, я надел боксеры и лег на своё законное место — обняв свою законную жену.

Ну, хоть что-то.