Ребенок от убийцы брата

Глава 2

Объявили нашу посадку.

Подхватив Ромку и сумки, я поспешила к нужной очереди, на ходу доставая наши документы: свой паспорт, нотариальную доверенность и Ромкино свидетельство о рождении — его новый вариант.

Так вышло, что когда Рома родился, в его свидетельстве о рождении были записаны оба родителя: Лейсян Валеева в графе «мать»; а в графу «отец» работники ЗАГСа записали бывшего мужа Лейсян, убийцу настоящего Ромкиного отца!

Мы ничего не могли с этим поделать, таков у нас закон: любого ребенка, рождённого не позднее триста дней после развода, автоматически записывают на бывших мужей.

Правда, спустя несколько лет это имя из свидетельства было убрано — Лейсян каким-то чудом добилась отмены его отцовства. Только вот добавить моего брата в качестве настоящего отца было невозможно — брат умер, и даже моё горячее желание как ближайшей его родственницы восстановить справедливость никак не могло изменить ситуацию.

Да что там про отцовство — просто поменять Ромке фамилию и отчество оказалось достаточно проблематично: Лейсян не хотела заморачиваться даже с заменой даже своих документов, так и оставшись Валеевой, поэтому и Ромкины документы оставались без изменений.

Каждый раз, записывая Ромкину фамилию и отчество, я уговаривала себя, что это временно: как только ему исполнится восемнадцать, он сможет поменять и то, и другое — изменить свои данные так, как он захочет. Надо было всего лишь подождать. Перетерпеть.

Тем временем наши документы проверили, милые стюардессы указали нам с сыном наши места — и Ромка, усевшись у окна, тут же прилип к иллюминатору, игнорируя всё вокруг.

Только когда начался инструктаж, я привлекла его внимание, надеясь, что в этот раз Ромка хотя бы послушает, но он опять начал тихо хихикать над глупыми взрослыми, которые неправильно разговаривали жестами.

— Как ты не поймешь, что это не язык жестов, а просто жесты? — спросила я у Ромки с помощью этого самого языка, на котором так и не научились разговаривать «глупые взрослые».

— А зачем они тогда дублируют свою речь с помощью этих «просто жестов»? — спросил Ромка. — Слышащим, что, недостаточно одного языка?

Я призадумалась.

— Не знаю… Наверное, с помощью рук нагляднее.

— Ну, естественно, — захохотал сын, эмоционально жестикулируя при этом.

Я захохотала вместе с Ромой, мысленно удивляясь его взрослой логики — она присутствовала в нем с самого младшего возраста вместе с рассудительностью и каким-то чисто мужским покровительством: несмотря на то, что вне дома Ромка частенько проявлял бойцовский характер (честно говоря, я радовалась, что в нем это присутствует), то дома боевой воробей превращался в заботливого маленького домовёнка.

Виталька таким не был… а может, я просто уже забыла, каким на самом деле был мой брат.

Как только мы взлетели, я достала книжку, предвкушая редкое удовольствие скоротать время за романом — я обычно так уставала, что к вечеру еле волочила ноги: энергии не оставалось даже на телевизор, куда уж книжку читать!

Стюардессы разнесли напитки: Ромка выбрал газировку, я — кофе. Пока я медленно цедила ароматный напиток, растягивая удовольствие на подольше, внезапно включилось радио, точнее радиосвязь — и командир экипажа объявил, что Москва из-за погодных условий полностью закрыта — там идёт сильный буран, а потому самолёт сядет в ближайшем к нам городе, где погодные условия и диспетчера пока разрешают посадку.

В салоне сразу изменилась атмосфера: люди начали переглядываться, перешёптываться… в воздухе, казалось, кто-то разлил пузырёк с нервозностью — и это неприятное чувство быстро распространялось в закрытом пространстве. Так, что даже Ромка в конце концов почувствовал это.

— Что происходит? — спросил он, оторвавшись от иллюминатора.

Да. Он не слышал. Пока у меня не появился неслышащий звуков сын, я не представляла, насколько сложно приходиться жить людям, которые имеют ограниченные способности… Вот как понять моему ребенку, что произошло?

Обычно в подобные моменты, когда Ромка пропускал что-то важное, я пыталась мягко и осторожно вдохновить своего сына самому принять решение, что делать дальше. Я не настаивала, но предлагала. И это работало: сначала с моей помощью, затем уже почти самостоятельно, Рома учился общаться с миром не только при помощи губ и жестов (толку-то от жестового языка, когда почти никто из слышащих его не знает), но и также применяя современные технологии, которые оказалось легко использовать: Рома уже больше полугода сам выбирает себе еду в фудкортах; планшет с установленным голосовым помощником оказался отличным вариантом.

Но важней всего оставался настрой: не замыкаться, не переживать — а исследовать этот мир всеми доступными способами.

Но сейчас мне было не до выяснений: я боялась испугать Ромку настоящими новостями, а поэтому немного смягчила правду, сказав, что наше путешествие чуть затянется — и мы даже успеем побывать в ещё одном городе. Сынишка после этих новостей совсем не расстроился — даже наоборот, повеселел и ещё сам принялся уговаривать меня, что, мол, «мамочка, не переживай, нам будет весело».

Ну… очень хотелось в это верить. Я просто никогда прежде ещё не попадала в подобные ситуации — никогда прежде мой самолет не перенаправляли в другой город из-за снегопада в Москве… впрочем, и летала я нечасто.

Спустя где-то полчаса пилот обрадовал нас новым сообщением: что мы снижаемся, только вот город, куда мы приземлялись, был совсем не близко от Москвы.

Нет, поначалу это действительно было весело: нас (пассажиров этого рейса) отвезли в здание аэропорта, где мы могли размяться, спокойно сходить в туалет, даже нормально перекусить… только вот время шло, а новый рейс до Москвы так и не объявляли… более того, местные рейсы тоже стали отменять один за одним.

— Ну вот, мам, — протянула молодая девушка, сидящая неподалеку от меня. — Съездили навестить братца. Теперь он с этой своей силиконовой куклой уже в Сочи лыжи расчехляет, а мы тут на полу будем ночевать…

— Галия, не ной, — фыркнула женщина постарше. — Твой брат предлагал нам билеты на утренний рейс — это тебе хотелось как следует выспаться. Выспалась?

— Ну, мам… — простонала девушка.

Заметив мой невольный интерес, женщина постарше дружелюбно улыбнулась.

— Мы в гостях у сына были, решили в коем-то веке вместе отпраздновать Новый Год.

— Только братец с утра пораньше намылился в Сочи, — с чувством оскорблённой невинности протянула девушка. — Его самолёт улетел по расписанию, а наш…

И она развела руками.

Я понимающе кивнула.

— А нас вообще в воздухе развернули. Сказали, что Москва не принимает… — я покосилась на моих собеседниц. — И вот мы здесь.

— Ой, да, — закивала девушка. — Вам ещё хуже.

— Галия! — одёрнула пожилая женщина.

Я, рассмеявшись, замахала руками.

— Да что вы, всё в порядке. Галия права.

Мои соседки по залу ожидания оказались премилыми женщинами. Мать и дочь, хотя и шуточно подначивали друг друга, но всё равно чувствовалась, что у них крепкая, любящая семья.

Насколько я поняла из разговора, Роза Ренатовна давно вдовствовала. В Москве она жила только с дочерью, в то время как её старший ребенок — сын — перебрался из столицы сюда, где у него имелась хорошая работа.

Судя по тому, в каких брендах сидели обе женщины, работа у их сына была не просто хорошая, а очень хорошая… и, кажется, сын хорошо помогал своим родным.

Нет, конечно, возможно, что я ошиблась — и эти «капиталы» у них были припасены давно, но только с чего: Роза Ренатовна, как она сама сказала, давно не работает; муж её был простым водителем автобуса — то есть вряд ли он оставил им какое-то огромное наследство; Галия училась в престижном московском вузе, но на коммерческом отделении.

Правда, это были только мои умозаключения — расспрашивать своих новых знакомых я, понятное дело, не стала — мы просто болтали, как обычно это бывает в залах ожидания, когда людям нечем заняться.

А ещё моих соседок очень впечатлил Ромка: присматриваясь к сынишке, они молча переглядывались и цокали языками. А что, Рома у меня красавчик.

— Оксана, а Рома ваш выглядит как настоящий татарин, — заметила вдруг Роза Ренатовна. — У вас, наверное, муж из наших?

— Да нет, — отмахнулась я и зачем-то сказала ненужную правду насчет себя: — У меня только бабушка была татарка. А так вроде все русские… ну и прадед с одной стороны, кажется, белорус.

Женщины очень осторожно спросили про причины глухоты моего сынишки, а потом, наблюдая за тем, как шкодничает уставший Ромка, начали рассказывать про своего сына и брата — Рафа.

Я сначала напрягалась и каждый раз вздрагивала, как только они произносили это имя — я слышала, как Лейсян таким же образом сокращала имя убийцы моего брата; но потом Галия вдруг произнесла: Рафик, и я тут же расслабилась, не преминув заменить, что у её брата изумительно красивое имя.

Наверное, это показалось моим соседкам странным, потому что Галия вдруг загадочно улыбнулась, а Роза Ренатовна, наоборот, поджала губы… но спустя мгновение они заговорили о чем-то другом, и этот эпизод промелькнул как молния — моментально забывшись сразу после этого.

А снег всё шёл…

Вечером нас покормили ужином, и ещё одной порцией обещаний, что скоро мы обязательно вылетим в Москву. Но в толпе пассажиры уже начали шушукаться о гостинице, а особо деятельные даже принялись потихоньку договариваться с агентами авиакомпаний.

К моим соседкам администраторы подходили сами: как выяснилось, у них были не просто билеты первого класса, но ещё и какие vip пропуска…

— Мам, может быть, правда, вернуться пока в квартиру Раф…ика? — спросила Галия, покосившись на Розу Ренатовну. — У нас же есть ключи.

— Тебе завтра надо быть в институте, — напомнила дочери об учебе старшая женщина. — Или опять будешь за Игорем Денисовичем бегать полгода, чтобы он смилостивился и поставил тебе зачет?

— Ну, у нас же обстоятельства, — насупилась девушка. — Мы же не виноваты, что снегопад!

У Розы Ренатовны зазвонил телефон, и она отошла к окну, чтобы поговорить в более тихом месте. Ромка к тому времени уже начал устало канючить, поэтому мне пришлось взять его на руки и баюкать как маленького.

— Зачем вы напеваете ему песни, если он не слышит? — спросила Галия, с любопытством глядя на меня.

— Он слышит вибрации, — поцеловав лобик задремавшего сына, ответила я. — И слышит сердцем.

Галия молча кивнула.

А потом вернулась Роза Ренатовна и объявила дочери, что они едут в Москву на поезде.

— Раф обо всём договорился? — спросила Галия. Старшая женщина кивнула.

— Ага. Ещё накричал на меня — чего это я ему сразу не позвонила.

— А я тебе говорила! — широко улыбнулась девушка, на что Роза Ренатовна покачала головой.

— Галия, думаешь у Рафа много выходных? Да он только-только вырвался покататься на горных лыжах.

Покосившись на меня, женщина покачала головой.

— Простите, Оксана, вам, наверное, надоели наши перепалки.

— Что вы, — улыбнулась я. — Я с вами душевно отогреваюсь. Мы с Ромкой совсем одни…

— Как это? — удивилась девушка.

— У меня тоже был старший брат, Галия. — Грустно улыбнулась я, глядя на сынишку, в котором иногда искала черты своего брата. — Когда он погиб, родители не смогли пережить этой утраты… Берегите маму.

— А отец мальчика? — нахмурилась девушка. — Вы общаетесь?

— Нет. — Было слишком сложно … и непросто начинать рассказывать свою настоящую историю, поэтому я просто свернула разговор на безопасный вывод:

— Мне хватает Ромки. Он — мой мир.

Между нами повисла тяжелая пауза.

— Кстати, вы не против того, чтобы поехать вместе с нами до Москвы? — поинтересовалась Роза Ренатовна. — Сын заказал целое купе, и я…

— Спасибо, мы подождём самолёта… или гостиницы, — посмотрев на Ромку, тяжело вздохнула я.

— Ну почему? — удивилась Галия. — Оксан, мама же сказала, у нас целое купе — все четыре полки.

Прикусив губы, я решила сразу признаться, чтобы не затягивать этот неловкий момент.

— Спасибо вам за предложение. — Я подняла взгляд на Розу Ренатовну. — Спасибо.

— Но? — приподняла бровь Роза Ренатовна.

— У меня сильно ограничен бюджет, — честно призналась я.

— Да ты что, — всплеснула руками Галия. — Мама не возьмёт деньги.

Девушка покосилась на старшую женщину.

— Мам, скажи!

— Не возьму, — подтвердила Роза Ренатовна. — Оксана, не обижай меня.

— Нет, — покачала я головой. — Так не пойдет.

— Мальчик вымотался, — кивнула на моего сынишку Роза Ренатовна. — Ты представляешь, в каком состоянии он завтра пойдёт в школу?

О, да, я могла себе представить…

Если оставлять Ромку дома, значит, придется отпрашиваться… а это не очень хорошо. Одно дело, отпрашиваться, когда Ромка болеет, но так, из-за пустяка…

— Оксан, я не предлагала бы, если бы нам это было неудобно, — добавила Роза Ренатовна.

Во всех религиях мира, гордость считается смертельным грехом, но я, качая на руках засыпающего ребенка, не могла так просто принять милость чужих мне людей. Прикинув в уме стоимость двух мест в купе, я подумала об остальных своих запланированных тратах… в конце концов, обойдусь без новых наушников — мне и так некогда слушать музыку, а в метро лучше поспать лишний час, вместо того, чтобы слушать аудио книги. И можно вместо обеда обходиться стаканом кефира — я давно хотела немного похудеть, вот и повод нашёлся. А волосы мне Дашка подравняет — всё равно в офисе с хвостиком хожу.

— Спасибо за предложение, Роза Ренатовна. Спасибо, Галия. — я глядела на Ромку. — Если мы не потесним вас, я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Только я заплачу.

— Оксана, это лишнее, — махнула рукой женщина. — Я же сама эти билеты тоже не покупала.

— Ваш сын купил.

— Мне ещё не хватало на подарках сына зарабатывать, — смеясь, покачала головой Роза Ренатовна.

— Передадите сыну, — пожала я плечами. — Простите, Роза Ренатовна, но по-другому я буду чувствовать себя неловко.

— Гордая, — кивнула женщина. — Что ж, я и сама такая.

Она посмотрела на Ромку.

— Хорошо, Оксана, как тебе будет удобно.

Женщина сказала, что за нами скоро заедут коллеги её сына — привезут нам билеты и отвезут нас на вокзал.

В ожидании коллег сына Розы Ренатовны с билетами, мы решили сходить к администраторской стойке и объяснить ситуацию. По смешному совпадению, летели мы одной и той же авиакомпанией, но разными рейсами — поэтому мы с Розой Ренатовной пошли вместе, попросив Галию присмотреть за Ромкой.

— У вас красивый ребенок, — вглядываясь в лицо моего мальчика, заметила женщина. Прикрыв его своим шарфом, я улыбнулась.

— У меня необыкновенный ребенок.

Захватив документы и телефоны с собой, мы направились в гущу недовольных пассажиров, которые требовали либо гостиницу, либо незамедлительной посадки.

— Погодные условия пока не позволяют… — повторял как заведённый по многу раз бледный молодой человек. — Если в ближайший час погода не улучшится, мы сообщим о дальнейших действиях.

— Вы это уже говорили!

— Позор!

— Как можно так безразлично относиться к людям!

Подождав, пока измученные пассажиры выплеснут накопившийся негатив на администратора, мы с Розой Ренатовной какое-то время постояли в сторонке, а улучив момент, когда молодой человек немного освободился, поспешили рассказать ему об изменении своих планов.

— Что? — удивился измученный мужчина. — Что вы сказали?

— Мы решили воспользоваться поездом, — терпеливо повторила Роза Ренатовна. — Вам нужны наши фамилии, чтобы сделать отметки в документах?

— Что? — опять нахмурился администратор. — Да-да, пожалуйста.

Мы протянули ему свои билеты и остальные документы. Мужчина что-то быстро проверил в компьютере и вернул нам документы назад, только вот свидетельство он почему-то протянул Розе Ренатовне, а не мне.

— Упс, это моё, — вытащила я Ромкино свидетельство из её рук, мысленно радуясь, что администратор не стал спрашивать меня про доверенность. Обычно просили показать: если бы у меня хотя бы фамилия совпадала с фамилией ребенка…

Роза Ренатовна невидящим взглядом провожала мои документы — до тех пор, пока я не убрала их в сумку.

— Роза Ренатовна? — позвала я женщину. — Всё хорошо?

— Что? — переспросила она точь в точь как замученный администратор. А затем, потерев лицо руками, смущенно засмеялась. — Прости, Оксан, вымоталась.

Мы вернулись назад, к караулившей Ромку Галие.

— Ну, всё в порядке, — объявила дочери Роза Ренатовна. — Скоро должен приехать Павел, отвезти нас всех на железнодорожный вокзал.

Девушка мгновенно напряглась.

— Ну почему именно Павел, — фыркнула она. — Брат что, не мог прислать кого-нибудь другого?

— Галия. — Строго посмотрела на дочь Роза Ренатовна. — Как ты себя ведёшь?

— Мам, — простонала девушка. — Ты упорно не хочешь этого замечать, но у этого типа взгляд маньяка: вроде ласковый, но где-то в глубине…

— Галия, не выдумывай! — оборвала дочь Роза Ренатовна. И, повернувшись ко мне, старшая женщина добавила: — Павел — один из подчинённых моего сына. Он очень хороший и исполнительный работник.

Галия громко фыркнула.

— Хороший и исполнительный работник, — повторила Роза Ренатовна. — Иначе Раф не доверял бы ему.

— Пойду, куплю кофе, — нахмурившись, заявила девушка. — Заодно и разомнусь.

— Моя дочь тоже очень гордая, — глядя ей вслед, задумчиво протянула Роза Ренатовна. — Ей давно нравится этот Павел. Только она не знает, что с этим делать.

Посмотрев на удаляющуюся Галию, я понимающе кивнула.

— А кто из нас знает…

— Ну а вы, Оксаночка, — повернувшись ко мне, вдруг поинтересовалась Роза Ренатовна. — Ваше сердце кем-нибудь занято?

— Конечно. — Я не смогла сдержать улыбки. — Сыном.

— Сыном… — Роза Ренатовна понимающе кивнула. — Да, но… а кто-то кроме сына? Вы девушка молодая, красивая. Ну, не сложилось с отцом мальчика — бывает. Но нельзя же ставить крест на всей своей жизни.

— Я ни в кого не влюблена, если вы об этом, — пожала я плечами. — Не знаю, что бы было, случилось у меня любовь, но… её не случилось.

— А вам нужна непременно любовь?

— А как жить без любви? — удивилась я. — Да и зачем жить без любви?

— Да вы идеалистка, Оксаночка, — покачала головой Роза Ренатовна. — А как же дети? Детей растить одной ох как непросто.

— Непросто, — кивнула я. — Но… наверное, только очень любящий мужчина смог бы принять не своего ребенка — такие семьи складываются естественно, сами по себе. А когда женщина пытается найти партнёра только для того, чтобы ей было проще растить своего ребенка — из этого редко выходит что-то хорошее.

Роза Ренатовна хотела было возразить, а потом вдруг резко со мной согласилась:

— Знаешь, а ты права. Ни один, даже самый замечательный мужчина, не заменит ребенку родного отца. Кровь, как говорят, не водица…

Я имела в виду совсем другое, но спорить с Розой Ренатовной не стала — как и не стала доказывать свою точку зрения, потому что в моём случае всё было… сложно.

Спустя минут пятнадцать вернулась Галия, а где-то ещё через полчаса неподалеку от наших кресел возник громадный хмурый детина. Заметив Розу Ренатовну и Галию, детина вдруг мгновенно изменился, превратившись из убивающего взглядом терминатора в … деточку-переростка: невинный, почти детский взгляд, дебиловатое лицо, суетливые движения. У меня даже рот открылся от удивления, настолько стремительным было его преображение.

— О, Павел приехал, — замахала рукой Роза Ренатовна, подзывая парня к себе. То есть этот хитрый хмырь ещё и дал себя «увидеть», сделав вид, что сам никого не нашёл. Ай, молодец!

Я уважительно покосилась на Галию. Девушка, поймав мой взгляд, многозначительно кивнула, вроде как бы имея в виду: а я что говорила! Маньяк и есть…

И, честно признаться, у меня по спине проползли мурашки… шепча мне оставаться в аэропорту.

Я потёрла лицо руками, понимая, что матери-одиночки не могут себе позволить слушать свою женскую интуицию и менять свои поступки основываясь лишь на первом впечатлении. Да и вообще, я устала, вымоталась… мне ещё и не то могло сейчас показаться.

— …а это Оксана и её сынишка, — тем временем услышала я хорошо поставленный голос Розы Ренатовны. — Пашенька, они поедут с нами.

— Здравствуйте, — кивнула я.

Мужчина лишь мельком мазнул по мне взглядом — я была ему абсолютно неинтересна, но затем отчего-то вперился взглядом в спящего Ромку.

Затем он повернулся к Розе Ренатовне.

— Ага, — кивнула она. — Поможешь перенести мальчика?

— Что вы, — замотала я головой. — Не надо. Я сама.

— Сама — что? — мягко спросил Павел. Его доброжелательный тон и тихий голос никак не вязались с его внешностью.

— Сама перенесу.

Мужчина окинул меня взглядом.

— Насколько ты его тяжелее, интересно? Килограммов на пятнадцать?

— На двадцать.

— Надорвёшься.

— То есть всю жизнь таскала — не надорвалась, а тут сразу — надорвёшься? — усмехнулась я. — Я благодарю вас, но о своём сыне я позабочусь сама.

Мужчина пристально посмотрел на меня — кивнул, а затем, поманил кого-то в нашу сторону.

— Сумки, — кивнул Павел на наши вещи. Появившиеся ниоткуда мужчины молча подхватили наши баулы и быстро направились к выходу. Я смотрела им вслед и думала: каким образом эти мужчины смогли пройти к нам без билетов?