Ребенок от убийцы брата

Глава 24

Оксана

Наверное, с виду мы напоминали дружную, молодую семью: муж, жена и их ребенок — неугомонный сынишка, носящийся по залу вылета и лукаво поглядывающий на своего папочку. Папочка же пил кофе и так же лукаво поглядывал на меня.

Что отец, что сын.

Я вздохнула и, опустив взгляд, принялась читать книжку из приложения на телефоне.

Сбежать в книжный мир из этого безумства.

Правда, надолго отвлечься мне не дали — уже через минут пять-десять объявили посадку.

— Оксан, наш рейс, — сообщил Рафаэль, тронув меня за локоть.

Я посмотрела на стойку регистрации, где столпилась целая очередь.

— Может, подождем, пока очередь рассосётся?

— Мы идём без очереди, — улыбнулся Валеев. А я, честно, тогда даже не поняла, что он имеет в виду. Ну, просто давать служащему аэропорта деньги для того, чтобы пройти в салон первыми — глупость несусветная, а Валеев глупым уж точно не был. Упрямым, хитрым, мягко принуждающим соглашаться с его мнением — но точно не глупым.

Оказалось, что пассажиры бизнес-класса вообще регистрируются у другой стойки — стойки без очереди, зато с неимоверно любезным работником.

Любезности продолжились и дальше.

К нашим местам в салоне самолёта нас проводил молодой мужчина со стильной стрижкой.

— Здравствуйте, Рафаэль Исламович, — увидев Валеева у входа, этот мужчина в форме бортпроводника расцвел широкой улыбкой. Когда он заметил меня и Ромку, его улыбка стала ещё шире.

— Сегодня с семьёй летите?

— Привет, Марк, — кивнул Валеев, после чего я поняла, что он завсегдатай этих перелётов. — Да, гостили в столице.

Бортпроводник радостно закивал, соглашаясь, что Москва в январе просто изумительна. Он, видимо, как и Валеев, никогда не месил грязную снежную жижу на остановке, пытаясь спешно залезть в сильно опоздавший автобус.

«Мама, какие тут большие сидения!» — воскликнул Ромка, устраиваясь возле иллюминатора. — «Мамочка, смотри какой смешной самолёт стоит рядом с нами — ярко-зеленый».

Я рассеянно кивнула, садясь рядом с ним. К счастью, в рядах было только по два сидения, так что Валееву пришлось сесть через проход от нас.

— Ксан, хочешь поменяться? — по-своему истолковав мой взгляд, спросил Валеева. Я тут же замотала головой.

— Нет, спасибо.

— Уверена? Ты же не выспалась. Во сколько ты вчера легла, в час?

Откуда он знает, во столько я легла, когда он сам вроде бы крепко спал? — удивлённо подумала я. Да, я никак не могла заснуть, а потому полночи читала книжку на кухне.

— Можешь немного подремать, пока мы будем лететь, — настаивал на своём Валеев. Я отрицательно покачала головой.

— Спасибо, Рафаэль, я обойдусь.

Рафаэль

Моя девочка нервничала.

Пока я предвкушал, представляя, что сделаю с ней в спальне, мой зайчонок испуганно трясся, беззащитно поглядывая по сторонам.

Наивная моя — она упорно цеплялась за любую возможность отсрочить неизбежное. Дело даже было не в спальне — естественно, я возьму своё как нормальный мужик; но она всё ещё старательно изображала из себя независимую, свободную женщину — хотя уже неделю была за мной замужем и носила мою фамилию.

Что ж, я полагал, что это будет непросто. Как говорил мой дед: быстро только кошки родятся. А Ксанка — девочка ранимая… хоть и изображает из себя независимую женщину.

Да и какая она женщина — девчонка ведь пока. А женщиной она станет со мной.

Я усмехнулся, внезапно подумав, что не замечал за собой раньше подобных желаний. Мы же не в средневековье живём — где теперь найдёшь невинную девицу для брака. Да и толку от них — от невинных-то? Вместо совместных радостей — страх и неловкость: ничего не умеют, всего боятся.

Я покосился на свою бледную сиротку. Нет, Оксанка — другое дело. Какой-то доисторический мужик внутри меня гордо выпячивал грудь, представляя, что это я буду у неё первым — первым и единственным.

За это надо выпить, подумал я и позвал стюардессу.

Оксана

Я редко путешествовала самолётами — на поезде хоть и медленней, но дешевле.

А в бизне-классе до этого момента мне вообще бывать ещё не приходилось. Однако и Валеев, и Ромка принимали всё происходящее как должное: первый, видимо, настолько привык к роскоши вокруг себя, что уже этого просто не замечал, а Ромка… мой ребенок, вооружённый своей детской непосредственностью, делал это совместное путешествие намного легче… и проще.

Правда, во время полёта всё-таки случилась одна неприятная заминка.

Валеев позвал стюардессу, чтобы та принесла ему выпить. Высокая длинноногая блондинка, выполнив пожелания Валеева, после этого не оставляла его долго без внимания. Эта девица то приседала в проходе возле его сидения, то зачем-то наклонялась к нему, выпячивая грудь, то, надувая губы, предлагала принести ему что- нибудь по его желанию.

При этом слово «желание» она почти промурлыкивала — явно стараясь заинтересовать Валеева чем-то ещё кроме сока.

После нашей свадьбы, Валеев как и я носил обручалку— и я всё никак не могла понять, почему девушка, стараясь заинтересовать Рафаэля, совершенно не обращает на это внимания.

Однако самое неприятное произошло в конце полёта, когда она в очередной раз облепила его кресло.

«Оксан, может, вы с Ромкой хотите ещё сока?» — спросил Рафаэль, покосившись в мою сторону.

Я отрицательно мотнула головой.

«Нет, спасибо. Ромка ещё этот не допил».

«А ты?»— обеспокоенно спросил он. «Может быть, чего-то хочешь?»

Я улыбнулась и покачала головой.

«Спасибо, Рафаэль, всё в порядке».

И в этот момент девица, наконец-то увидела кольца — на моей руке.

Мы с Рафаэлем как-то негласно договорились разговаривать при Ромке всегда двумя способами — вслух и с помощью жестового языка. Исключение составляли только разговоры для взрослых — всё остальное мы дублировали. Даже если наш ребенок занимался своими делами. Всё дело в том, что зрение (или мозг?) у неслышащих работал немного иначе — с помощью периферического зрения, глухие прекрасно улавливали движение рук других людей — то есть, занимаясь одними делами, они попутно «слушали» разговоры окружающих их людей.

— Ой, ваша жена глухая да, — надула губу красавица-стюардесса. — Какая жалость… как же вы с ней справляетесь?

…и Валеев поднял на неё взгляд.

Оказывается, за всё это время я ещё не видела настоящего Рафаэля. Или злого Рафаэля — по настоящему злого, готового причинить это зло вызвавшему его неудовольствие человеку.

Наверное, так выглядели ханы Золотой Орды, когда гонцы приносили им плохие вести.

— Пошла вон, — процедил он сквозь зубы. — И позови сюда Марка.

Девица дернулась, побледнела — и попыталась всё обернуть в шутку.

— Ты не слышала, что я сказал? — рявкнул Рафаэль, привлекая к себе внимание остальных пассажиров. Через секунду возле нас возник тот самый бортпроводник.

— Рафаэль Исламович, что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, задвигая девицу себе за спину.

Валеев кивнул.

— Выкинуть эту девку из компании с волчьим билетом.

На лице улыбчивого бортпроводника не дрогнул не один мускул.

— Конечно, Рафаэль Исламович, — подобострастно закивал парень. — Как скажите.

— И принеси мне кофе.

— Конечно… конечно…

Бортпроводник, кланяясь, попятился назад, Рафаэль же, кинув на Марка короткий взгляд, с нажимом повторил.

— С волчьим билетом, Марк. Я проверю.

А затем он покосился на меня.

— Даже не начинай.

— Рафаэль, по-моему, ты переборщил. Девушка просто не так выразилась.

— Ксан, — Валеев выразительно посмотрел на меня. — Я же сказал, не начинай.

— Дело же касается меня.

— Нет, дело касается моей семьи. Ясно?

Выразительно вздохнув, я покачала головой.

— Рафаэль, это… чересчур. Ладно бы, замечание — даже выговор, но увольнение…

— Зато научится держать язык за зубами, — рявкнул Валеев. — Оксан, дело не в тебе.

— Она вообще-то меня имела в виду.

— Нет, она сделала неуместное замечание в отношении глухих людей. — Он сузил глаза. — И должна ответить за свою бестактность.

Решив не обострять ситуацию, я просто кивнула… а затем повернулась к Ромке, который хотел показать мне какие-то особенные облака.

Рафаэль

Эта тупая курица испортила всё настроение. Вместо того, что наслаждаться поездкой домой, я вынужден был устроить выговор Марку — а парень, между прочим, был совершенно не причем. Впрочем… в следующий раз он тоже будет думать, кого брать в свою смену.

И всё же, я, в отличие от Ксанки, так легко переключить своё настроение не смог. Не знаю, что творилось в её душе, но внешне она оставалась абсолютно спокойной. Слишком спокойной.

Пытаясь понять, что творится в её голове, я мысленно представил себя на её месте… Вот я всего пару-тройку недель знаю о своем сыне — и уже успел напороться на оскорбление. Причем, не где нибудь, а в бизнес-классе далеко не бюджетной авиакомпании. А Ксанка? Столько раз за Ромкину жизнь она слышала подобные высказывания — как в лицо, так и за своей спиной? При этом у неё хватило откуда-то сил не просто воспитать Ромку, но воспитать его так, что он совершенно не стеснялся своей глухоты, он считал её даже не за свою особенность — а за свою уникальность.

Черт возьми, это было правдой — мой сын был уникальным!

Необыкновенно смышленым, умным, не в меру рассудительным и внимательным ребенком — мальчишкой, который бы сделал честь каждому отцу.

Да, ноги у него слабоваты, руки вообще никакие, и над координацией надо немного поработать.

Зато упорства, смелости и напористости, которая необходима каждому мужику — этого в нем было хоть отбавляй.

Я задумался: а смогли бы в нем так рано развиться все эти качества, не окажись он глухим?

Нет, признался я самому себе, даже если была бы возможность выбрать изначально: появиться Ромке со слухом или без, я бы, пожалуй, рисковать не стал — и оставил всё как есть.

А ноги — не беда — подкачаем. Вася уже наверняка проштудировал всю детскую физиологию.

Надо будет свозить Ромку к Васе в зал… в воскресенье. Сегодня мои познакомятся с домом, завтра у нас намечаются посиделки… да, воскресенье или понедельник — самое удобное время для первого знакомства Ромки с его тренером.

Я посмотрел на часы и понял, что через десять минут мы начнем снижаться — и совершенно неожиданно… почувствовал волнение. Как зеленый пацан, накупивший подарков матери на всю свою первую зарплату.

Мне хотелось, чтобы мой город и особенно мой дом понравились сиротке и нашему сыну — в конце концов, им тут жить.

Почему-то вспомнилось, как прошлым летом Соболев, словно ненормальный, искал дом для родителей своей Янки. Я тогда не особенно вникал в его обстоятельства, скорее принимал метания шефа как простую блажь, а вот смотри ж, не прошло, как говорится, и года… и сам сел в ту же галошу.

Когда объявили, что самолёт заходит на посадку, моя девочка вдруг повернулась ко мне и спросила, смогу ли я объяснить Ромке приземление самолёта.

— Он очень интересуется самолётами, а я в этой теме ни бум-бум, — призналась Ксанка.

Мысленно накинув тысячу баксов в качестве премии за смышленость своей учительнице, я признался Ксанке, что именно эту тему мы сегодня разбирали на занятиях по жестовому.

— Тогда, может, поменяемся местами? — предложила Оксана.

Я с радостью кивнул.

Оксана

Собираясь сегодня в дорогу, я до одури себя жалела. Представляла всякие ужасы, чуть ли не насилие и рабство, а на деле оказалось, что Рафаэль на самом деле хотел быть отцом.

Не просто мужиком, который решил заиметь готового ребёнка, чтобы не тратить время на воспитание нового, и не повёрнутым на своем кровном отцовстве и чувстве мести бывшем уголовнике.

Рафаэль… он действительно интересовался Ромкой и готов был постоять за него как настоящий отец.

Взглянув на этих двоих, довольных друг другом, я на минуту прикрыла глаза, радуясь, что сделала правильный выбор: в то время как самолёт медленно заходил за посадку, Рафаэль что-то медленно объяснял, а Ромка внимательно смотрел то на отца, то в иллюминатор — и кивал, довольно жмурясь.

Я жмурилась вслед за своим сыном… впервые за долгое время почувствовав мир в своей душе. Правда, этот мир и спокойствие просуществовали недолго. Как только самолёт приземлился, и нас начали выпускать из салона, передо мной возникла большая смуглая рука, а насмешливый мужской голос довольно протянул:

— Просыпайся, Ксан, приехали.

Одна фраза тут же уничтожила моё самообладание, вернув меня на грешную, полную страхов и страстей, землю.

Возле аэропорта нас уже ждали. Я предполагала, что Валеева в его родном городе могут встречать (если уж у него в Москве водители с машинами были, то в родном для Рафаэля городе это вообще казалось решенным делом), однако встречающие меня всё-таки удивили. И не меня одну.

Приподняв бровь, Валеев насмешливо посмотрел на высокого мужчину в черной кожаной куртке.

— Дэн, серьёзно лимузин? — хмыкнул Рафаэль. «Дэн» широко улыбнулся.

— С возвращением, Раф. Мы тут без тебя скучали. — А затем, немного помедлив, добавил. — Нравится? Идея Соболя.

— Интересно, где ленты и кукла на бампер? — поинтересовался Валеев. — Вроде должны же быть.

— Могу достать, — тут же откликнулся «Дэн».

Рафаэль махнул рукой.

— Ладно, оценил юмор… Познакомься. Моя жена — Оксана. Мой сын — Рома.

— Очень приятно, — вежливо поздоровались со мной, тут же обратив всё внимание на Ромку. — А сын-то — вылитый папа.

Я дала возможность Рафаэлю самому перевести слова его водителя Ромке.

Рафаэль тут же перевёл и свой ответ Дэну:

«Ну а как же, сыновья всегда похожи на отцов, и только дочери — на своих мам».

Пока «Дэн» занимался багажом, Валеев зачем-то решил продолжить эту тему.

«Сынок, как считаешь, нужна нам маленькая принцесса… чтобы мама одна дома не скучала, пока мы с тобой в футбол играем?» — спросил он, покосившись на Ромку.

«Нужна»! — естественно, поддержал отца Ромка.

Я мысленно закатила глаза. Кажется, в порыве откровенности я подала Валееву отвратительную идею насчёт второго ребенка.

И тут меня по-новой накрыло. Так накрыло, что это, кажется, проняло даже Валеева.

Рафаэль

Ну, вот никак я не мог понять, что опять случилось. То она улыбалась как кошка, объевшаяся сливок, то опять вся побледнела и затряслась.

Я мысленно застонал — Ксанка, твою налево, ну что ж ты как пугливая курица… Нет, я, конечно, оценил, что ты мне девочкой досталась — хорошей, нетронутой девочкой. Но зачем же так пугаться…

Рассадив всех в салоне, я приказал Дэну ехать по окружной — там вид красивый, пускай Ромка полюбуется, пока я буду успокаивать его маму. Наверное, родной город все же действовал на меня благоприятно, потому что вместо того, чтобы рявкнуть или съехидничать, я постарался проявить человеколюбие.

— Ксан, ты пирог с курагой когда-нибудь ела? — спросил я, пока Ромка во все глаза наблюдал за местным пейзажем через стекло.

— Да, ела, — вздрогнула Оксана. — Лейсян… научила готовить.

Ну, хотя бы здесь спасибо моей бывшей — показала настоящей как готовить татарские блюда.

— Испечёшь как-нибудь, — кивнул я, тут же поинтересовавшись. — А пирог из клубники и ревеня?

Оксана озадаченно (но уже не испуганно — прогресс!) посмотрела на меня.

— Ревень же кислый.

— Это щавель кислый.

— Ревень тоже…

— Так ела?

— Нет, — замотала головой сиротка. — Ни разу не пробовала.

— То есть ты не можешь сказать, что это ужасно, не так ли?

— Нет, — снова откликнулась Ксанка. — Я думаю, это странное сочетание, но надо попробовать.

— Вот видишь, всё надо сначала попробовать, — многозначительно кивнул я. — И лишь после этого выносить какие-то оценки.

Оксана вздрогнула и замерла.

— Ты сейчас… не о пироге ведь? — тихо спросила она. Бледная, смущенная… с красными щеками нервного румянца. И до того мне стало её жалко, что я подхватив Ксанку на руки и пересадил к себе на колени.

— Если будешь себя хорошо вести, — пообещал я ей на ухо, — накормлю тебя клубничным пирогом с ревенем.