Русалка Асфальта

Глава 10. Охота

39.

Я ворвалась в его каюту.

— Кир!

Он лежал в гамаке. Спал, свесив вниз плавники.

Стены каюты украшали гарпуны. В воде муть от растворенных чернил. На столе, больше похожем на верстак, россыпью — мелкие зеленые яблоки.

Кто-то позаботился о нем, пришла я к выводу. Оказал помощь. Поделился запасами фруктов. Хорошо бы выяснить кто. Милосердие на борту аварийного чудища — редкость; в обладателе или обладательнице этого прекрасного качества я могла бы найти союзника.

Для чего?

Для побега из этого жуткого мира.

И мне есть, что предложить тем, кто пойдет за мной.

Возвращение в реальность. Способ был. Его следовало лишь открыть заново. Мама, наверняка бы, сумела вспомнить подробности. Нужно лишь поговорить с ней. Или хотя бы с ее тенью. Блин, как у них все сложно...

Ладно, с этим мы разберемся позднее.

Грудь парня вздымалась и опускалась — с нормальным интервалом, не слишком часто или редко. Рана была чуть ниже грудины. Почти зажившая.

Шрам будет неровным. Напоминание об утрате.

Глаза аварийщик открыл внезапно. Я вздрогнула, не узнав знакомого взгляда. Радужки изменили оттенок на красный.

— Ладиса?

И голос.

Он стал другим.

— Кир, как ты себя чувствуешь? — я склонилась над парнем. И захрипела, когда меня снова схватили за горло. Нет, сегодня точно не мой день…

— Гадина!

— Кир!

— Двуногая гадина!

Сомоусый аварийщик обмяк, и я отпрянула.

— Ты чего? — возмутилась.

— Ты опозорила меня! — прорычал он. Попытался выбраться из гамака, но силенок опять не хватило; видно, сказалось действие лекарств.

— Опозорила?

Уж такого обвинения в свой адрес я точно не ожидала. О чем он вообще? Или, по его мнению, мне полагалось смириться с палаческой участью, а мой отказ нанес ущерб его репутации как наставника? Тогда к чему было сердце из груди рвать?

Я не постеснялась и озвучила вопрос вслух.

— Сейчас бы не стал, — огрызнулся Кир. — Сердце и впрямь мне мешало. Думать мешало и видеть Двуногих насквозь. Вы подлые создания. Я раз за разом спасал тебе жизнь, а ты позорила меня перед братьями и сестрами, выставляла болваном…

— Что ты несешь? — я нахмурилась. — Чем я тебя позорила? Когда? — И, опомнившись и мысленно укорив себя за несдержанность, поспешила исправиться: — Я благодарна, Кир. Я, правда, очень тебе признательна. Спасибо.

— Плыви к спруту!

Я почувствовала себя оскорбленной в лучших чувствах.

Оплеванной. Неужели я и вправду что-то себе вообразила? Повелась на поступок, подумала, что он не такой как другие. И почему даже сейчас ощущаю себя виноватой?

Глупо.

— Кир… — я осеклась.

Я собиралась раскрыть ему свою тайну. Но признание потеряло смысл. Лишившись сердца, он возненавидел меня. В горле екнуло. Я опоздала. Он утонул во тьме. Стал таким как Сирена. Из них получится прекрасная пара. Сом и минога.

Трепещите автобусы, разбегайтесь пешеходы!

Я выбежала из каюты.

Можно было вернуться на нижнюю палубу и выпрыгнуть за борт. Но вместо этого я побрела к себе. И почти сразу заснула.

40.

Утро выдалось ужасным, проснулась разбитой, по мне словно каток проехал. Болела каждая мышца, во рту горчило, да и пустой желудок давал о себе знать.

Я вылезла из гамака, натянула ботинки. Со шнуровкой пришлось повозиться, пальцы не слушались. Нехороший звоночек. Я смирилась с тем, что синяки, ушибы и ссадины стали моими постоянными спутниками, но отнимающиеся руки — это уже перебор.

В животе заурчало, и я поняла, что пора отправляться на поиски пищи. К счастью, способы ее добычи не были для меня секретом. Наш камбуз разгромили, но факел до сих пор должен быть где-то там, поэтому приготовление завтрака не займет много времени.

Высунувшись из каюты, встретила Нику — соседка как раз закрывала дверь. Я поздоровалась с ней, но вместо ответного приветствия, та выпалила скороговоркой:

— Хром запретил мне с тобой разговаривать, — и байкерша поспешила по коридору за несколькими неизвестными мне русалками, выплывшими из глубины жилого отсека.

— В смысле, запретил? — я двинулась за ней. — Ты чего?

— Прости, — не сбавляя шага, ответила блондинка. — Прости, но Хром сказал, что ты следующая. Думаю, тебе и самой известно, что твой срок истекает раньше моего. Нам и впрямь лучше не общаться. Надеюсь, ты понимаешь почему.

Тварь, подумала я. Все вы здесь твари. Либо подлые, либо трусливые. Только Тина нормальная была. Понятное дело, что она вам не подошла. Из нее могла получиться русалка, настоящая морская русалка, а не такая как…

Как пираньи в моем сегодняшнем сне!

Я потерла виски, надеясь извлечь из памяти обрывки терзавшего меня ночью кошмара, но ничего путного из затеи не удалось. Мне снились пираньи. К чему бы?

— Что тормозишь, Двуногая? — мне на плечо опустилась рука Зебры. — Тебе не сказали, что сегодня в девять Реф ждет всех в зале собраний?

— Нет, — я сцепила зубы, чтобы не заорать от боли; русалка буквально вдавила меня в пол: аж кости затрещали.

— Тогда шевели ластами, Ладиса!

Если бы у меня были ласты, мрачно подумала я, то тогда бы у меня был шанс смыться от вас. Всю дорогу Зебра ругала меня за медлительность, не делая скидки на отсутствие плавников.

— Это все Кир, — шипела она. — Ни чему тебя не учил!

Мне оставалось лишь дивиться русалочьей наглости. Ведь именно Зебре в свое время доверили обучение Тины. А она что?

Ничего. Ничему ее учить не стала.

Хотя может и к лучшему…

Реф кивнул мне, но я не ответила ему тем же. Нахмурившись, вожак жестом велел мне сесть за стол, за которым сидели остальные.

Втиснулась между Зеброй и Никой. Хром скрипнул зубами, и девушка в мотокостюме поторопилась отодвинуться от меня на максимально возможное расстояние.

Выдрессировал девку, гад.

Я осмотрелась. Отсюда, из-за стола, зал собраний казался не таким уж и большим. Я вдруг ощутила, что исполинский иллюминатор в дальней от входа стене подобен единственному глазу нашей циклопической подлодки.

Чудище высматривало добычу.

— Все здесь? — спросил предводитель аварийщиков.

— Кира нет.

Он явился последним. На него посмотрела вся стая — и в этот момент я ощутила жуткое чувство сопричастности. Нет, подумала я. Я не собираюсь становиться такой как они. Я — дочь настоящей русалки, а они… свора кровожадных пираний.

Просто монстры.

Ничего! Мы еще посмотрим, кто — кого!

— Наконец-то, — сказал вожак, ударом кулака по столу призвав к тишине. И объявил: — Завтра состоится охота!

41.

Вода в зале загудела от голосов:

— Не рано ли?

— К чему этот риск, Реф? — Сирена поднялась с места.

— Воевода, — обратился к ней вожак. — Я очень ценю твое мнение, ты знаешь. Но мое дело оглашать цель, а твое дело вести стаю к цели. Или ты забыла?

— И, главное, ради чего? — не унималась краснокосая русалка.

— Я, наверное, поспешил, назначив тебя воеводой, — проворчал вожак.

— Нет-нет, — опомнилась аварийщица. — Я и не думала с тобой спорить. Просто озвучила вопросы, которые могли возникнуть у молодых охотников.

— Могли, но не возникли.

— Прости, Реф. Я…

— Довольно, Сирена! — перебил растерявшуюся русалку вожак. — Просто заруби себе на плавнике, все будет так, как сказал я. Ведь я излагаю волю Стрекача и не нам оспаривать его желания. И, кстати, насчет молодых охотников. Вчера мы потеряли Двуногую. И на подходе еще одна, — он глянул меня. — А в нашем ли положении разбрасываться кадрами?

Все взоры обратились на меня. Я почувствовала, что пространство вокруг медленно закипает. Не самое приятное ощущение.

— Ты возьмешь Ладису с собой, — произнес Реф, обращаясь к Сирене. И, пока та беззвучно хлопала ртом, повернулся к нам и сказал Киру: — А ты приглядишь за новенькой в Столкновении. Шагу от нее не сделаешь, понял?

И, не дав никому опомниться, погнал нас всех за дверь, оставив за столом только Сирену и Кира. Протиснувшись мимо сверлящих меня любопытными взглядами русалок, я села у стены невдалеке от выхода из зала собраний.

Я не знала, на кого именно будет охота, но внезапно поняла, что охотничья вылазка, в которой мне предстояло участие, лучшее время для того, чтобы свалить от русалок.

И другого шанса у меня не будет.

42.

— Почему? — из размышлений меня выдернула подлетевшая ко мне Ника. — Почему тебя берут, а меня нет? Разве я не старше? Разве я не больше времени провела на подлодке?

Ах, точно!

Я припомнила ее мечту, озвученную соседкой при нашей первой встрече. Побывать на охоте ради превращения в русалку.

— Хром был прав насчет тебя! — выпалила соседка.

Ее верный спутник крутился рядом.

Блин, они ведь реально сейчас считают меня конкуренткой. Хитрая новенькая задружилась с вожаком, чтобы пораньше обзавестись плавниками.

Мерзость какая…

Не желая слушать их проклятья и угрозы, а также давать толпе русалок новые поводы для сплетен я встала и ушла.

Глупо, конечно, сплетни все равно будут; без меня наговорят, но, видимо, мне тупо хотелось побыть в одиночестве. Я забилась в закуток, который Кир показал мне в мой первый день на подлодке, и принялась пялиться в иллюминатор.

Подлодка шла сквозь косяк сельди. Мириады светящихся серебром селедок проплывали мимо нас. Вытянутые тела наделенных плавниками созданий двигались вдоль борта.

— Ладиса?

Ох, кажется, я задремала. Видимо, организм так и не восстановился после вчерашнего. Я уставилась на сомоусого аварийщика, нависшего надо мной.

— Что тебе нужно? — спросила холодно.

— Держи, — вместо ответа он протянул мне кинжал.

Мой кинжал. Я потянулась к ножнам. Пусто. Выудил, пока я спала.

— Отдай, — сказала я. — Зачем взял?

— Я и отдаю. Завтра он тебе пригодится.

— Я не собираюсь никого убивать…

— Тебе придется.

— Я не буду.

— Стоп! Даже не начинай!

— Я тебе говорю, я не…

— Это твой шанс, Ладиса. Единственный и последний. И ни я, ни ты не в силах ничего изменить. Или хочешь отправиться дорогой Тины?

— Я отказалась убивать Тину. — Я сверкнула на него глазами. — За кого ты меня принимаешь?

— За ту, кому суждено стать русалкой.

— Нет, — сказала я. — Настоящие русалки плавают в море, а не в асфальте. Они живут на морском дне и ездят на морских лошадях. И они не чудовища!

Страшный силы удар свалил меня с ног. Он врезал мне в челюсть. И, наверное, ее снес, вывихнул, я не знаю, потому что башка взорвалась болью, а очнулась я на полу.

Издалека донесся голос Кира:

— Заткнись, Двуногая.

Туман. И в голове, и перед глазами. Меня несло сквозь океан боли. Он ударил меня. Не кого-нибудь, а меня. Посмел поднять на меня руку.

— Я пытался с тобой по-хорошему, но ты, как и все Двуногие не понимаешь доброго отношения. Твой новый наставник велел мне сопровождать тебя на охоте. И я лично прослежу, чтобы ты совершила то, чего от тебя ждут.

Нет, подумала я перед тем как отключиться.

Это всё чудище.

Чудище…

43.

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Во рту застыл набивший оскомину привкус прокисшей клубники. Целебные чернила.

— Где я? — вымолвила я.

Нижняя челюсть откликнулась глухой болью. Оглядевшись, я обнаружила, что лежу на кровати, на железной панцирной сетке. В каюте. Под водой.

— Ты в чернильном отсеке.

По голосу узнала Зебру.

— Я нашла тебя в коридоре, ты валялась недалеко от зала собраний, — продолжила она, и скользнув ближе, одарила медной улыбкой. — Оскольчатый перелом нижней челюсти. Минус четыре зуба. Я двадцать минут вынимала из твоей пасти обломки. Что произошло?

— С самоката свалилась, — процедила я.

Русалка понимающе кивнула.

— Соглашусь, крайне опасный вид транспорта. Видимо, э-э, твой самокат уповал на отсутствие в наших запасах целебных чернил, но, как видишь, у меня нашелся флакончик. Надеюсь, ты не забудешь мою доброту, когда займешь место Сирены? — Зебра хихикнула. — Шучу. Но кто знает, кто знает. И двух недель на подлодке не прожила и берут на охоту. Не припомню подобного, думается, есть у Стрекача на тебя планы. Или не у Стрекача?

Она пихнула меня локтем в бок, от чего я охнула.

— Ой, прости. Кто бы не причинил тебе подобной травмы, он совершил большую ошибку. Надо же, попытаться вывести тебя из состава охотников, это ж надо додуматься!..

Я промолчала.

На тумбочке возле кровати лежали ножны с кинжалом.