Русалка Асфальта

Глава 18. Казнь

70.

Я погрузилась с головой.

Асф обжег холодом. Сработали прорезавшись жабры. Остудившись, я разом осознала все свое безрассудство. Я ведь не справлюсь с ней. Кто я против хвостатой твари?

Двуногая…

Никто.

Сердце сжалось. Если бы я была настоящей русалкой…

Я вынырнула.

Минивэн уехал. Движители продолжили двигаться к цели, но уже без нас.

Сирена наблюдала за мной. Ее кинжал продолжал оставаться у горла парня. Но на лице краснокосой аварийщицы разгоралась улыбка.

— Идиотка!

Русалка расхохоталась.

— Какая же ты идиотка!

Оставаться на воде было глупо. В три гребка достигнув левой обочины, я выбралась на берег. Извлекла клинок и, немного подумав, отстегнула ножны от бедра, чтобы не мешались.

Если проиграю, то они больше не понадобятся.

Интересно, на что я рассчитываю?

Увидев меня, Кир издал горлом тихий хрип. Он бы точно не одобрил моего поступка и предпочел, чтобы я его бросила, уехав с движителями. Только сейчас я обратила внимание, что реакции парня странно замедлены. С ним было что-то не так! Неужели истратил все силы в бою? Или это работа Сирены?

Я замерла на обочине, не пройдя и половины пути.

— Что ты с ним сделала?! — прокричала я.

— Яд черной каракатицы! Я смазала им лезвие. Пять капель парализуют человека на месяц, десять русалку на неделю. Как ты думаешь, сколько капель попало в его кровь?

Сирена слегка надавила на лезвие, углубляя уже нанесенную царапину. Сомоусый задергался в ее руках.

— Но зачем? Зачем ты преследуешь нас? Что мы тебе сделали? — Я знала, что слова бесполезны. Здесь нужна была сталь. Или какая-то особая сила, боевые способности, которых у меня не было.

Аварийка оставалась для меня загадкой. Я слишком мало знала об этом мире и так не стала полноправной его жительницей. Возможно, будь у меня чуть больше опыта, я бы сумела здесь развернуться, но сейчас я была никем по сравнению с этой могучей и уверенной в себе хищницей, чей хвостовой плавник был подобен остро наточенному серпу.

И, разумеется, мои вопросы лишь разозлили ее.

— Мне плевать и на тебя, и на твоего сомоусого приятеля, — отчеканила она, поддерживая обмякшего заложника над поверхностью воды. — Но таков был приказ Стрекача!

Краснокосая сорвалась на крик. И я поняла, что не будь приказа, она бы перерезала горло и мне, и Киру. Вожак, поняла я. Это он желает вернуть меня. Ревность — вот причина ее ненависти. Она предполагает, что, возвратив меня на подлодку, Реф сохранит мне жизнь.

Вот только…

Участь Кира тогда предрешена. Если я интересую вожака, то сомоусый аварийщик для него конкурент. К тому же крайне надоедливый.

— Сирена, я прекрасно тебя понимаю… — начала я.

— Заткнись, Двуногая.

— Сирена, я не хочу возвращаться на борт Стрекача. Я не хочу претендовать на твое положение. Я…

— Заткнись!!!

— Отпусти нас! — не унималась я. — И я не буду тебе соперницей! — Кажется, последнюю фразу я сморозила зря. Очень зря.

Сирена впала в ярость.

— Да, я лучше убью тебя, дрянь! — Краснокосая аварийщица отшвырнула пленника и бросилась ко мне. — И к спруту приказы! — Вылетела из воды, на ходу расплетая хвост в ноги, но поторопилась и рухнула на обочину: подвели ступни, на секунду запоздав с трансформацией.

Вот он шанс!

Не смея верить в удачу, я бросилась к ней. Нас разделял десяток метров, который я преодолела очень быстро, но куда мне было тягаться с опытной аварийщицей?

Даже в человеческой форме она превосходила меня в ловкости. В меня полетел смазанный ядом клинок. Крутанувшись в воздухе, лезвие вошло мне в плечо.

Левая рука повисла плетью. Я взвыла.

Боль, показавшаяся мне невыносимой, свалила меня на песок, а затем попавшая в мою кровь «черная каракатица» доказала мне, что я очень мало знала о боли.

В глазах померкло.

— Пришло время сдохнуть, автобусница!

Я приготовилась к смерти. К этому моменту я потеряла возможность управлять своим телом, только дыхательная мускулатура еще работала, но сама по себе.

— Остановись, воевода! — я узнала голос Хрома, услышала топот его шагов.

Благодаря крепкому телосложению он и на двух ногах мог потягаться с Сиреной. Оттащив от меня разъяренную русалку, он произнес:

— Не надо, госпожа. Стрекач в минуте отсюда. Вам будет очень плохо, если вожак узнает о вашем отношении к приказам Стрекача.

— Отвали! Я убью тебя, ублюдок! Причем здесь Стрекач? Это его приказы! Этого бледного хвостатого поганца! — Сирена ни на шутку разошлась.

— Тем более! — оборвал ее Хром.

— Он сохранит ей жизнь!

— Нет.

— Сохранит…

— Нет, — повторил парень. — Ее ждет казнь всем в назидание.

Я валялась у их ног. Я утешалась тем, что тем больше враги болтают, тем ниже погружается Кир. Ну, его тело. Сирена что-то говорила о сроке действия парализующей дряни. Кажется, речь шла о неделе. Через неделю к нему вернется подвижность.

Он будет жить.

Если, конечно, аромат его крови не приманит пираний. Если…

Блин, кого я обманываю?

Никаких шансов.

71.

Реф встречал меня в главном зале подлодки, в обстановке близкой к торжественной, ведь на этот раз вожак русалок со Стрекача обзавелся «троном», которым ему служила легковая колымага, сошедшая с конвейера по меньшей мере лет сто назад.

Из железной морды торчала рукоять стартера. Насквозь ржавая, как и сама машина, более уместная на свалке, чем где бы то ни было. Разрозненные куски металла напоминали автомобиль лишь наличием маленьких круглых фар. И лишь стекла в тачке были как новенькие.

Любопытно.

Я бы поразглядывала машину еще, да вот беда: мой конвоир приподнял мне правое веко только на пять секунд, да и то лишь для того, чтобы убедиться, что мои зрачки все еще реагируют на свет.

— Противоядие, — скомандовал Реф.

И Малёк, мастер чернил, лично влил мне в рот какую-то вязкую гадость со вкусом горелых водорослей.

А затем пришла боль — мои мышцы начали оживать.

В себя я приходила еще минут десять. Все это время толпа аварийщиков наблюдал за мной с молчанием. Лишь плавники шелестели. Я заметила Нику. Она стояла поодаль от всех и глядела с сочувствием.

Не с первой попытки, но я поднялась на ноги. Вожак словно этого и ждал, подплыл поближе, заглянул в глаза, поискал в них что-то…

Не нашел.

Звонкая пощечина свалила меня обратно.

— Поняла за что?

Ненавижу аварийщиков.

— За то, что не сумела сбежать от тебя?

Зря. Лучше бы промолчала. Ответ не требовался. Нужны были слезы. Мои слезы, клятвы в вечной верности и мольба о пощаде. Дерзость стоила мне зуба. Я выплюнула белые осколки. Однажды мама водила меня к стоматологу. Тогда было страшней.

— За то, что мы возлагали на тебя большие надежды, — хмуро ответил Реф. Кажется, сегодня он не был расположен к речам. — А ты… нас предала.

— Я никого… — я вновь попыталась подняться, — не предавала…

Ударом плавника он опрокинул меня навзничь. И продолжил:

— Хуже того, ты убила одну из нас. Наказанием за подобное может быть только… — вожак возвысил голос: — Смерть!

— Смерть! — закричала Сирена.

Стая поддержала ее одобрительным гулом.

72.

Рану на плече мне залечивать не стали, перевязали сосуды и забинтовали. К чему переводить целебные чернила на приговоренную к смерти?

Меня заперли в арсенале, запихнув в одну из множества клеток, использовавшихся для содержания тренировочных монстров.

Казалось бы, совсем недавно Кир обучал меня здесь работе с гарпуном, кинжалом и факелом, а теперь мне предстояло сидеть здесь же взаперти точно выловленной из асфальта одинокой миноге. Интересно, как он там? Жив ли еще?

Хотелось верить, что жив.

— Ты очень скоро сдохнешь, — пообещала Сирена, запирая клетку на замок. Затем она капнула в его скважину какую-то жидкость и оставила меня наедине с мрачными мыслями.

Вскрывать замки мама меня не учила. Да, и все, что могло помочь мне сбежать, аварийщики у меня отобрали.

Больше всего было жаль мамин амулет. Его тоже кто-то забрал, воспользовавшись моим беспомощным состоянием. Наверное, Сирена или Хром. Здоровяк до сих пор злился на меня за ту историю с часами. Блин, как давно это было…

Сорвав зло на прутьях решетки, а заодно проверив их на прочность, я упала на спину и закрыла глаза.

Разбудил меня шелест плавников. В арсенал заплыло сразу четверо незнакомых аварийщиков. Ржавые плавники, хмурые лица. Все парни. На миг я запаниковала, приняв их за своих палачей, но все оказалось иначе.

— Кир! — я не смогла сдержать эмоций, когда увидела, что они притащили с собой носилки, на которых возлежал мой сомоусый приятель.

Его заперли в соседнюю клеть. Похоже его тоже напоили противоядием, но оживал аварийщик куда медленее меня — видно, отравы ему досталось больше.

— Кир! — я приникла к прутьям решетки, когда его глаза распахнулись.

— Зачем? — первое слово, которое он произнес. — Зачем ты спрыгнула? Почему не уехала с движителями? — Встать он все еще не мог. Только говорить.

— Спасти тебя хотела.

— Спасла?

— Я не могла поступить иначе!

— Через пару недель ты была бы уже в Питере…

— Стрекач бы нас все равно догнал, Кир. Только тогда погибли бы и дед с внучкой. А так они сумели уехать. Знаешь, кажется, у вожака ко мне что-то личное. Во всяком случае, так считает Сирена.

— Реф… — Кир выругался. — Он просто хочет… сломать тебя. Он таких любит.

— Каких таких?

— Таких, которые долго не могут решить, кто они. Русалки или нет. Он таким помогает типа сделаться злее, жестче, затем чувствует себя благодетелем, мать его за хвост. — Парень схватился за навешанный на клетку замок, сжал его в кулаке.

— Осторожно, они капнули что-то в замки.

— Заметно, — Парень разжал пальцы. С замком ровным счетом ничего не произошло. — Это какое-то специальное зелье, чтобы пленник не смог раздавить замок. Это Малёк придумал. Его работа. Нам сильно повезло с ним… — он осекся. — Прости. Им повезло. А нам… нет.

— Кто бы спорил, — пробормотала я.

Мы проговорили еще часа два.

Сначала Кир вкратце поведал мне о своем поединке с кракеном. Сирена атаковала его, подло напав со спины, когда спрут отпустил минивэн. Порезала клинком, затем стащила вниз.

— Я попался так глупо… — сокрушался аварийщик, а я слушала его и ловила себя на мысли, что просто наслаждаюсь тем, что он говорит, каждым словом, что он произносит.

Ведь жить нам осталось недолго.

73.

Через пару часов к нам прокралась Ника. Сначала Кир в грубой форме посоветовал ей идти лесом, но заметив, что она притащила с собой еду, сменил гнев на милость.

— Что там у тебя?

— Хлеб и яблоки.

Буханка разбухла от воды, но оказалась неожиданно вкусной. Про яблоки и говорить нечего: мы сожрали их вместе с косточками.

— Простите меня, — повинилась Ника. Видимо, ее мучила советь. Ведь именно она первой обнаружила нас в таверне и передала информацию Хрому.

— Не надо, — сказала я. — Я все понимаю.

— Я попыталась дать вам время, — блондинка виновато закусила губу. Встречаться с нами взглядом она избегала. — Но…

— Но ты предпочла доложить о нас, — закончил за нее Кир. И пробормотал: — Вкусные яблоки, даже жаль это наша последняя трапеза.

Парень провел ребром ладони по решетке и выругался. Ника испуганно сжалась, точно его проклятья были адресованы ей.

— Не бойся, он злится не на тебя, — сказала я девушке. — Не знаешь, мы здесь надолго? Что они планируют с нами сделать?

— Вас казнят.

— Будто мы без тебя не знали! — фыркнул Кир.

— Дай ей сказать, — попросила его я.

— Я ничего толком не знаю. Я теперь на подлодке совсем одна. Ну, без хвоста. Со мной только Хром и разговаривает. Остальные шпыняют только…

— Ближе к сути, — скрипнул зубами аварийщик.

— Реф задумал что-то совсем плохое, — призналась Ника. И вдруг ойкнула. — Ой, совсем забыла. Вот. Забери. Я увидела его у Хрома.

И она протянула мне амулет.

Мамин амулет. С куском янтаря. Я вздрогнула, осознав, что совсем не помню, когда его лишилась. Видно, когда валялась под воздействием яда.

— Хром сказал, что забрал эту вещь у тебя.

— Этот амулет принадлежал моей матери. Он отдал его тебе?

— Нет. Я его утащила.

— Твой парень убьет тебя, — отвесил замечание Кир.

— И пускай! — Ника топнула ногой, подняв в пространство маленький вихрь из ила. Возле клеток было довольно грязно. — Все равно меня прикончат, когда отмеренный мне на превращение срок истечет. Сегодня я все поняла. Мне никогда не стать русалкой, сколько бы я не старалась! — Она взглянула на меня. И сказала: — Я горжусь тем, что делила с тобой одну воду, сестра-пассажирка!

Я закашлялась. Уж чего, а похвалы я услышать не ожидала.

— Тихо! — приказал Кир. — Слышите?

Мы прислушались.

Вновь шелест плавников.

— Кто-то плывет сюда! Скорее прячься!

Я едва успела повесить амулет обратно на шею. Ника заметалась по арсеналу, не зная, куда деться. Наконец приметила кучу рыбацких сетей и зарылась в них. Притаилась.

Вовремя.

В арсенал заплыла Сирена.

— Чего уставилась? — Кир взялся за прутья. Металл загудел, но удержал аварийщика в клетке. Видно, и здесь не обошлось без магии особых чернил.

— Запоминаю ваши лица, предатели. Ведь их у вас скоро не будет. Их сожрут черви. Вас сожрут черви. Как и всех кто осмелится встать у меня на пути! — Краснокосая психопатка рассмеялась, донельзя довольная собой.

Видимо, смерть нам и впрямь уготовили особо мучительную.

74.

В стороне от берега, под почерневшей от дождей осиной аварийщики вырыли яму. Работа заняла около двенадцати часов.

Прикрученные к подножию рекламного щита, нависавшего над шоссе, мы имели возможность наблюдать за процессом с берега. Таков был приказ вожака. Ради того, чтобы сделать несколько взмахов лопатой, аварийщикам приходилось надолго задерживать дыхание и, не дыша пробегать пару десятков метров, а затем возвращаться назад.

Под конец даже самые крепкие выбились из сил.

— Я чуть не сдох, — пожаловался Хром, отбрасывая опостылевшую лопату. Он с завистью посмотрел на Сирену, которая все это время не работала, а караулила нас. — Не понимаю я этой затеи с гробом, — пробурчал аварийщик, разминая плечи. — Они ведь задохнутся прежде, чем мы забросаем могилу землей, разве нет?

— Твоя задача не понимать, а копать, — осклабилась аварийщица, опираясь на копье. И, когда парень подошел ближе, добавила тише: — Не надо было мне мешать. Тогда бы и лопатой махать не пришлось. — С этими словами она подмигнула обессилевшему здоровяку.

Тот пробурчал:

— Тогда Реф зарыл бы здесь тебя. Я тебе, Сирена, можно сказать жизнь спас. За это ты могла бы быть ко мне чуточку добрее...

— Смотри как бы тебя Реф не зарыл за такие подкаты, — рассмеялась Сирена. Краснокосая психопатка находилась в прекрасном расположении духа. Она даже не ткнула в здоровяка копьем, когда тот отвернулся к Нике, чтобы принять у подошедшей девушки кусок ткани.

— Вытри пот, милый, ты устал, — прощебетала его постоянная спутница, избегая даже глядеть в нашу сторону.

Надеюсь, он не узнает, что амулет вернулся ко мне, иначе Нике несдобровать. Она ведь хорошая девушка, хоть и немного трусливая.

Закончив работу, другие аварийщики молча ныряли в воду. Кроме Хрома никто особо не возмущался: если, конечно, его нытье можно называть возмущением.

Некоторые бросали на нас угрюмые взгляды, словно мы были виноваты в том, что им пришлось потрудиться. В глазах остальных была полная покорность воле вожака.

— Пышные у вас будут похороны, — разглядывая вырытую яму, заметила Сирена, когда Хром и Ника отошли от нас. — Мой Реф большой затейник, конечно. Это ж надо до такого додуматься: совместить казнь с похоронами. Ради такого можно и попотеть, я считаю.

— Твой Реф? — я все же не удержалась от иронии.

— Смотри, не перетрудись, — проворчал Кир.

Сирена нахмурилась. Кажется, нам удалось немного испортить ей настроение. Наша маленькая победа. Интересно, это тоже Столкновение?

Концепция ведьмы из Гайки прочно засела в моей голове.

— Вы оба даже не представляете скольких душевных трудов мне стоит борьба с желанием прикончить вас прямо сейчас, — сказала краснокосая аварийщица. — Но парни уже поднимают машину. Ой, простите, ваш гроб.

Проржавевшая морда колымаги высунулась из асфальта, затем аварийщики выволокли на обочину всю бесколёсную тушу.

— Тва-а-арь! — вдруг заоорал Хром.

Сирена вскинула копье, заозиралась, опасаясть нападения обочечных монстров или конкурентов из вражеских стай, но оказалось, что взявшемуся помогать парню Ники зажало пальцы крышкой капота. Несколько минут ушли на освобождение бедолаги.

Крышку оторвали и сбросили в асфальт.

— Это не тачка, а бешеная акула!

Здоровяк тряс окровавленной пятерней.

Невнимательность дорого ему обошлась. Он лишился первых фаланг среднего и безымянного пальцев на правой руке.

— Это плохой знак, — заметил вынырнувший из дороги аварийщик, лицо которого покрывала паутина шрамов. До этого я видела его всего пару раз.

— Думаешь? — спросил Малёк, который будучи мастером чернил избежал тяжелого физического труда, как и Сирена.

— Да. Машина не хочет тонуть в лесу.

— Кто-то окажет мне помощь? — заоорал Хром. — Ника-а! — Его крик вспугнул с верхушки осины ворону, окрестности огласило хриплое карканье.

— Эта тачка давно мертва. Вожак поднял ее с глубины.

— Должно быть, она пролежала где-то в иле не меньше десятка лет.

— Может быть.

— В ней может жить чудище.

— Да?

— Много лет назад здешние воды кипели от Столкновений. Аварийные чудища рвали друг друга в клочья. Эта тачка вполне могла быть домом какой-нибудь русалочьей стаи.

— В любом случае, все они давно мертвы. И чудище мертво.

— Реф проверял?

— Разумеется. Представляешь, как обрадовался бы Стрекач, представься ему возможность сожрать конкурента.

— Сожрать древнее чудовище? Думаешь, это так просто?

— Я бы посмотрел на этот бой.

— Боюсь, что тебе пришлось бы участвовать в нем.

— Как и тебе…

На вопли здоровяка собеседники не обращали ни малейшего внимания. Страдания собрата ничуть не трогало их. К тому же к тому уже подскочила Ника.

— Сейчас, сейчас Хром, я помогу тебе…

Гладь шоссе всколыхнулась. Сирена вскинула копье, приветствуя выбирающегося из воды вожака. Аварийщики умолкли. Даже раненый притих.

— Все готово?

В лучах закатного солнца своей бледной кожей Реф походил на вампира.

— Да, вожак, — важно кивнула Сирена.

Он даже не взглянул на нее.

— Ты могла плыть рядом со мной, — он подошел ко мне. Шаги по земле дались ему нелегко, он давно отвык от передвижения на двух ногах.

Я промолчала. Что тут скажешь?

— А вот ты, Сомоусый, меня поразил. Поразил своей тупостью. Честно, не ожидал. Как ты мог позволить какой-то автобуснице сбить тебя с пути?

— Она не автобусница, — выдохнул Кир.

— Да? А кто?

— Она…

«Не говори ему», — мысленно взмолилась я. Кончиками пальцев попыталась нащупать его руку, но наши путы были слишком крепки и безжалостны.

— Она моя…

— Твоя смерть, — закончил за него вожак, возвысил голос: — У меня нет желания тратить время на речи. Мы собрались здесь по довольно печальному поводу…

Короче, речь заняла минут двадцать. Суть ее заключалась в том, что: мы — предатели, обманувшие весь экипаж аварийного чудища; мы — убийцы, лишившие жизни русалку по прозвищу Зебра и сорвавшие Стрекачу охоту; своими поступками мы оскорбили саму Аварийку и не заслуживаем ничего кроме смерти.

Покончив с формальностями, он скомандовал:

— В гроб их.

Нас отвязали от подножия рекламного щита, но только затем, чтобы сменить железные путы на веревочные. Руки нам связали за спиной. Краснокосая самолично затянула узлы.

— Вперед! — погнала нас к машине.

Только тогда до меня окончательно дошло, что сейчас нас в самом деле убьют. До этого происходящее казалось какой-то нелепостью.

С дверью машины пришлось повозиться, но Сирена справилась. Внутри были сиденья, потертый руль, обивка свисала клочьями.

— Кир!!! — закричала я, вдруг осознав весь ужас происходящего. Нас ведь сейчас убьют, вынесут в поле и скинут в яму, а затем закидают землей. Часов двенадцать потратят, но мы задохнемся раньше, чем первые копья земли упадут на крышку нашего гроба. На безасфальтье нельзя дышать.

Взревев, Кир бросился на вожака. Раньше надо было, подумала я. Причем еще до моего появление на подлодке. Увы, иногда решимость приходит к нам слишком поздно. Да, и со связанными руками, что он мог сделать?

Пока его валили на землю и пинали по ребрам, меня запихивали в машину, а все мои попытки этого избежать пресекали оплеухами и пинками.

— Стойте. — Реф приказал прекратить избиение.

Кир остался лежать на траве; и трудно было понять, что помято больше — трава или его тело. Несколько секунд вожак насмешливо его рассматривал, упиваясь триумфом.

А затем спросил:

— Ты как, аварийщик, жить хочешь? — И, не дождавшись ответа, продолжил: — От тебя требуется всего-то ничего. Помочь нам немного. Сначала гроб до могилы донести, потом лопатой помахать. Хром, как видишь, выбыл из мероприятия. Встанешь вместо него? Вернешься в стаю?

Кир молчал. Ветер трепал его рыжие волосы.

— Подумай, зачем тебе умирать ради нее? Ведь она даже не русалка! Чего молчишь?

— Я… — прохрипел Кир.

— Что?

— Я поеду с ней.

— Боюсь, ваша поездка будет недолгой, — зловеще усмехнулся вожак. И Кира затолкали ко мне, и вновь захлопнули дверь.

Реф скомандовал:

— Раз, два! Взяли!

Носильщики подняли машину.

— Вдо-о-ох!

Вдохнули. И я вместе с ними.

Рот Кира дрогнул, он попытался улыбнутся. Я попыталась улыбнуться в ответ. Не получилось. Мои губы меня подвели.

Как же все-таки страшно… умирать.

Процессия тронулась.

Не дышать. Иначе…

Под ногами палачей зачавкала грязь. Траву они вытоптали, пока копали.

Мыслей не было. Только страх. Дикий парализующий ужас. Я смотрела на Кира, а он на меня. Нам оставалось лишь смотреть друга на друга и ждать кто из нас вдохнет раньше.

Неужели это конец?

Что-то обожгло грудь.

Мамин амулет.

Янтарь налился теплом. А затем что-то подхватило меня, потянуло. И затащило вглубь — в подпространство нашего ржавого гроба.