Русалка Асфальта

Глава 7. Первая жертва

30.

— С какой радости мне тебя угощать? — нахмурившись, спросила я.

Вчера я вычеркнула Нику из списка Двуногих достойных моей доброты. Я вступилась за нее, а она врезала мне кулаком в нос. Мне — дочери русалки!

Блондинка в прикиде байкерши непонимающе заморгала.

— Ладиса, я…

— Ты мне чуть нос не сломала! — перебила я, забыв об остывающем ужине. — Или на подлодке вам кого-то ударить, все равно что здрасте сказать?

— Стрекач поощряет жестокость… — неуверенно протянула девушка, не сводя взгляда с присыпанной зеленью сельди.

Интересно, как она меня выследила в лабиринте коридоров подлодки? Неужели по вкусу, пропущенной сквозь жабры воды?

— Ладиса, я не хотела причинять тебе боль, — продолжила она. — Пойми, Хром мой единственный защитник, без него я пропаду. Мы с самого начала вместе, в автокрушение вдвоем попали. Как я могла поступить иначе, когда твой Кир на него кинулся?

Я едва не лишилась дара речи от такой наглости.

— Действительно, — сказала я с иронией в голосе. — Тебя ведь Кир избивает. Вытирает о тебя ноги, попрекает тем, что ты все еще человек. Кир, а не Хром, да?

— Тебе просто везет, что Кир добр к тебе, но скоро злость в нем возьмет верх и тогда, подруга, берегись…

Подруга, значит.

Я покачала головой. Вовсе не так я представляла себе дружбу. Мама говорила, что у русалок подруга — почти сестра. А из этой трусихи какая подруга?

Впрочем, иначе я видела и свое возвращение в русалочье царство. Я ведь никогда полностью не отметала такой возможности. Судьба будто решила надо мной поглумиться, закинув меня в Аварийный мир! Неужели и Кир может осмелиться поднять на меня руку? И я ему позволю? Ну уж нет!

Воспользовавшись моим замешательством, блондинка сцапала кусок жареной рыбы со стального листа. И, закинув в рот, воскликнула:

— Ой!

— Что? — я привстала, обеспокоившись здоровьем своей новой подружки.

Почему она машет руками? Что с ее лицом?..

— Как вкусно, Ладиса! — вымолвила Ника, совладав с эмоциями. — Невероятно!

— Ты не знала, что сельдь можно есть? — недоверчиво спросила я.

— Нет. Я пробовала лишь сырых осьминогов. Редкостная дрянь. А это еда. Настоящая человеческая еда. Как тебе удалось?

Я продемонстрировала ей факел. В своей идее я не видела ничего необычного. Отсутствие на подлодке организованного рыболовства с самого начала показалось мне странным.

— Где ты его взяла? — спросила Ника.

— В арсенале.

— И тебе позволили его вынести?

— Я не спрашивала.

— Молодец, — похвалила она. И добавила с грустью: — Русалкам на нас плевать. Они считают, что нас не нужно кормить. Мол раз им самим хватает растворенной в воде энергии, то и мы обойдемся.

— Русалки не должны быть такими, — внезапно озвучила я мысль, терзавшую меня со дня первого знакомства с аварийщиками.

— А какими должны?

— Не такими как Реф, Сирена и…

— Кир? — Она рассмеялась. — Прости.

— И не такими как Хром, — закончила я.

Ника подобралась к предпоследнему куску сельди.

Я вздохнула.

Пришлось ловить себе новую порцию, затем снова поить факел кровью. Вживленный в стальной прут электроугорь поделился теплом и вторая сельдь вышла не хуже первой.

Набив живот рыбой, я почувствовала себя лучше. Ника тоже повеселела. Предложила сбегать за Тиной, которая, наверняка, тоже страдала от голода.

Я согласилась. Что уж там?

Тина пришла в восторг, узнав про внеплановый ужин. Она накинулась на еду с такой жадностью, что я за нее испугалась.

— Вы как хотите, а я больше голодать не собираюсь, — заявила я.

— Что ты предлагаешь? — заинтересовалась Ника.

— На нижней палубе полно пустых кают. Вот эта, например, чем плоха? Уберем мусор, притащим стулья, найдем стол где-нибудь. Будем ловить рыбу и есть хотя бы раз в день. Перед сном, например. Что скажете? — я посмотрела на Нику и Тину.

— Отличная идея, — поддержала блондинка.

— Думаете, нам позволят? — засомневалась Тина.

Горячая пища пошла ей на пользу. Впалые щеки порозовели, в глазах появился блеск, однако скептическое отношение к жизни никуда не делось.

Но она была права. Сирена забракует любую мою идею.

Поэтому мы решили держать все в секрете.

31.

Потянулись дни.

Каждое утро начиналось с тренировки. Киру пришлась по душе роль наставника, и он охотно передавал мне свой опыт.

Я научилась плавать, не расставаясь с гарпуном и кинжалом. Я преуспела в обращении с факелом и пережила атаку двух десятка пираний — пусть и маленьких, но способных, если не убить, то серьезно меня искромсать.

Заниматься мне нравилось. Хотя многое из того, о чем говорил сомоусый парень, я, оказывается, знала и раньше. Сравнивая лекции Кира с рассказами моей мамы, я находила в них много схожих деталей. С той лишь разницей, что в ее историях речь шла о морских глубинах, а не о скрытом под шоссе подпространстве.

Где-то наверху гремели дорожные сражения, жила своей жизнью Обочина, шумел недоступный обитателям Аварийки лес. Я знала, что вскоре мне предстояло покинуть аварийных русалок и отправиться в путешествие, поэтому изводила Кира вопросами о флоре и фауне Обочины и происходящих там Столкновениях. Время в Аварийке шло немного иначе, чем в реальном мире, поэтому некоторые аварийные поединки могли длиться неделями, если не месяцами. Такое не укладывалось в голове, но приходилось верить на слово. Жадно потребляя теорию, я готовилась к практике выживания в неприветливом мире бесконечных дорожных баталий.

В поисках мебели для обустройства камбуза я облазила всю подлодку. Хлам с нижней палубы никого не интересовал, но основная масса представляющих интерес предметов хранилась в жилом отсеке, где чересчур активные изыскания могли привлечь ненужное внимание. К счастью, помогла Ника. Она разнесла весть о том, что я вздумала заняться обустройством собственной каюты, поэтому вопросов ко мне не возникло.

Заброшенная каюта, в которой мы условились готовить и ужинать, превратилась в смесь камбуза и кафе. Пусть и с одним столиком, но зато с барной стойкой, на которой вместо напитков Тина расставила цветочные горшки с водорослями. Возможность творить уют стала для девушек настоящей отдушиной. После тяжелого дня, наполненного насмешками, уборкой и прочими бытовыми заданиями, они приходили на камбуз, чтобы поесть и расслабиться.

С каждым днем, прошедшим с момента последней охоты, русалки все больше зверели. Нас привлекали к сбору каракатиц для нужд Сирены и чернильного отсека, в котором рулил краснохвостый парень по кличке Малёк; к прополке палуб от растительности; к латанию пробоин на нижней палубе. И, если в труде ради общего благополучия, я не видела ничего плохого, то оскорбления и грубость со стороны аварийщиков нередко выводили меня из себя.

Я искренне не понимала зачем они изводят тех, кто слабее. Сказывалось воспитание, ведь мать с детства внушала мне, что подобные отношения куда чаще встречаются среди Двуногих, чем в среде, наполненной шелестом плавников.

Впрочем, все было не так уж и плохо. Сирена мне больше не досаждала, видимо, не решаясь злить вожака. В одной из покинутых кают я отыскала потрепанную кожаную куртку, в которую с наслаждением облачилась. Старая, порыжевшая от влаги, на три размера больше необходимого, она разнообразила мой гардероб. Теперь во время плавания я походила на ската, когда полы обновки раздувались у меня за спиной. Массивные часы довершали образ: заблудшие пираньи удирали прочь, едва завидев меня.

Новый день не предвещал ничего необычного.

Проснувшись, я отправилась на тренировку и, не обнаружив в арсенале сомоусого наставника, принялась метать гарпун в воображаемых акул.

Он напал на меня со спины. Видимо прятался среди потолочных балок. Налетел, сбил с ног, закружил, скаля зубы.

— Ты чего, Кир? — прохрипела я, покраснев от возмущения.

Сомоусый вновь спикировал на меня. Только сейчас я заметила, что в его глазах играет пламя. Оранжевый свет, уже виденный мною однажды.

Тогда. В автобусе.

Я глянула на дверь. Гарпун против аварийщика казался бесполезной палкой. Он поймает его на лету. Мне не хватит сил, чтобы его одолеть.

— Не надо, Кир!

Он замер.

Я опустила оружие. Его взор медленно приходил в норму. Вспышка безумия угасла. Кир непонимающе хмурил брови.

— Ты напал на меня, — только и смогла вымолвить я.

— Да? — он не поверил.

— Только что. Ты не помнишь?

— Я тебе что-то сделал?

— Нет.

— Странно. — Он сел на ящик. Потер ладонями лицо и сказал: — Даже не знаю, что на меня нашло. А я вспомнила предупреждения Ники.

Стрекач воздействует на русалок.

И они начинают звереть.

Что же делать?

Я посмотрела на часы.

До ужина еще нескоро. За рыболова сегодня Тина, а за повара — Ника.

— Сегодня вечером ужинаем вместе, — объявила наставнику я, не придумав ничего лучше. Уютная атмосфера и теплая компания пойдут его психике на пользу. И, предвидя вопросы, заявила, что его тоже ждет сюрприз.

32.

— Зачем ты его привела? — сердито спросила Тина, когда мы с Киром заплыли в наш самодельный камбуз на нижней палубе.

— Он никому не скажет, — ответила я, поприветствовав подруг.

Ника хорошо потрудилась. На гнутом листе железа ожидали две жареных рыбехи. Третья еще готовилась. Не отрывая глаз от электроугря, так и норовящего вцепиться в селедочную тушку, блондинка заявила:

— Это несправедливо, Ладиса. Я тоже могла бы позвать сюда Хрома.

Тина всплеснула руками.

— Вы совсем идиотки?

— Спокойно, — прервал наши разногласия сомоусый парень. — Может поясните, что здесь происходит?

— А ты не видишь? — огрызнулась Ника. — Кухня у нас тут. Нормальная, человеческая. И пища горячая. Между прочим, я сама готовила, — зачем-то ввернула она, застенчиво захлопав ресницами. Хм, напомнить бы ей, что у нее есть собственный наставник...

Кир, невозмутимый как точильный камень, сожрал две селедки, прежде чем согласился, что рыба вкусна и съедобна.

За разговорами мы пропустили момент, когда в коридоре раздался шелест плавников. Я вжалась в кресло, когда дверь в камбуз распахнулась, и к нам ворвались русалки.

Шестеро визитеров. В каюте сразу сделалось тесно. Узнала Сирену, Зебру и Хрома, с остальными познакомиться еще не успела. Заметив Нику, Хром насупился. Ему явно не понравилось нахождение подруги в нашей компании.

Никто из нас не понял в чем дело.

Никто — кроме Тины. Она побелела и съежилась.

— Пожалуйста… — пролепетала.

Сомоусый притянул меня к себе. Я ойкнула, когда он задел мою рану: уже почти заросшую; под водой все повреждения проходили с поразительной быстотой.

Я все еще не понимала, что происходит.

Спросила. И получила ответ:

— Ее срок истек.

Русалки налетели на Тину, скрутили. Кто-то опрокинул с барной стойки цветочный горшок.

— Молчи, — шепнул Кир.

— Отпустите ее! — взвизгнула я.

Тина взвыла. Сверкнула искра: электроугорь ужалил чей-то плавник. Грязно выругалась Зебра, отбрасывая факел к стене. Кто же ее огрел? Неужели Ника?

— Уведите ее, — распорядилась Сирена, не сводя глаз с меня и Кира. — А вы, двое, плывите за мной и не дай вам Стрекач потеряться или отстать!

33.

В зале собраний полумрак.

Неделю назад он меня удивил. Сейчас я не замечала ни высокого потолка, ни иллюминатора во всю стену.

Я смотрела на Тину.

Девушку поставили в центре. Хром и Зебра встали справа и слева. Взяли ее за плечи, развернув к столу, за которым сидел один Реф, бледный и отвратительный, как щука из морозилки. Вожак спросил:

— Все здесь?

Сирена подтвердила. Кир скользнул к собравшимся, я двинулась следом. Что мне еще оставалось?

— Закройте двери, — велел Реф.

Лязг, раздирающий душу. Сирена наслаждалась ролью распорядителя казни. Срок Тины истек, и теперь ее ждала смерть.

Я не понимала. Ну почему? Почему она не сбежала? Почему не сказала нам, что за ней вот-вот приплывут? Забыла? Или пожелала забыть?..

Взглянула на Кира. Тот хранил молчание. Я ощутила горечь. Неужели сейчас эту несчастную полуголодную девушку просто убьют? Но зачем? Разве она не выполняла все их задания, не прислуживала им, не ловила для них осьминогов?

Реф поднялся.

— Повод, собравший нас здесь, не самый веселый, — обратился он к нам. — Та, которую мы по недомыслию предложили нашему дому, транспорту, ужасу и повелителю, была им отвергнута. — Вожак повернулся к Тине. — Двуногая, полгода прошло, твой срок истек, но ты так и не стала русалкой. Знаешь почему?

— Знаю, — выдавила Тина, повиснув на руках у пленителей. — Стая безмозглых миног! — выкрикнула она. — Я совершила глупость, связавшись с вами! Теперь я это понимаю! — Она вдруг посмотрела на меня, затем на стоявшую невдалеке блондинку. Начала: — Ладиса, Ника…

Хром заехал ей локтем, обрывая дерзкое выступление. Вряд ли оно смогло бы хоть кого-то растрогать. Я подозревала, что стены зала помнили множество подобных речей. Перед гибелью и в самых робких сердцах нередко пробуждается смелость.

— Ну, зачем, Хром? — скорчил рожу вожак. — Ее последний совет пригодился бы двум нашим оставшимся Двуногим. Тина, что ты хотела сказать?

— В пасть к акуле плывите! — девушка плюнула в воду.

Реф скривился. Сирена вытащила из ножен клинок. Твари зашумели, охваченные предчувствием зрелища.

— Вырежи сердце этой никчемной, — приказал вожак.

Краснокосая скользнула к жертве.

— Нет! — вдруг передумал Реф.

Я вздрогнула. Сирена замерла с занесенным кинжалом. Обернулась с лицом обиженным, вопрошающим. Кир сжал мою ладонь: все будет хорошо.

Не будет.

Как может быть хорошо там, где творится такое?

— Пусть ее сердце извлечет новенькая, — произнес вожак.

У меня пересохло во рту. Что? Что он сейчас сказал?

— У тебя есть кинжал, Ладиса?

Аварийщики смотрели на меня. Я — на Тину. Ее держали Хром и Зебра. Пленница дрожала и порез на ее рубашке дрожал, клинок краснокосой русалки все-таки рассек ткань.

Некстати вспомнилась мамина сказка: одна из тысячи. Про испытания, которые проходили телохранители морского царя, чтобы доказать свою верность. Первая жертва. Проверка кровью. Провалившимся — позор, изгнание, смерть.

Но… но я ведь не обязана, правда?

— Достань кинжал, Ладиса, — приказал вожак.

Пальцы стиснула боль — с такой силой Кир сдавил мою руку. Что он хотел от меня? Вода в зале закипала от напряжения. Пауза стала невыносимой, когда Тина вдруг завыла: тихонько, словно щенок…

— Нет, — прошептала я.

Вырвала ладонь из хватки наставника. И повторила:

— Нет!

Вскипело гулом. Возмущение. О чем-то умолял Кир. То ли меня, то ли Рефа. Я стояла, улыбаясь собственной глупости. Тина плакала. Сирена…

Сирена сияла.

Она знала, что я не смогу. Но знал ли Кир?

— Ты не справился, — произнес Реф, усмехаясь моему наставнику. — Ты из рук вон плохо подготовил свою подопечную. — Оживший утопленник в тот момент и то был бы симпатичней бледного предводителя аварийщиков.

Реф опустил кулак на стол, призвав к тишине.

И сказал в зал:

— Принесите мне сердце любой из этих трех девок!