Русалка Асфальта

Глава 2. На берегу шоссе

4.

Сосновые кроны в черноте неба. Невдалеке — шум реки.

В глаз залезла травинка. Я сморгнула.

Пахло хвоей и сыростью.

Гхм, похоже я в овраге. Лежу на груде сучьев. Мысли путались, буксовали. Как я сюда попала? Где я? Ночь облизывала меня влажным холодным языком, не давая ответа. Какой жуткий сон мне приснился. Автобус, русалки...

Я затрясла башкой, отказываясь верить собственной памяти. Ох, ноги-то мои на месте? В хвост русалочий не превратились?

На месте. Только туфли слетели. Плохой знак, если вспомнить…

Что вспомнить?

С памятью явный не порядок. Я пригладила платье. Вот с ним порядок. Вернее, был порядок, пока меня на него не вывернуло. Водой и желчью. Гадость какая…

Блин, похоже у меня сотрясение мозга. Иначе чем объяснить мое состояние?

Аварией, вспомнила я.

Я попала в аварию. Меня выбросил из автобуса какой-то парень.

С русалочьим хвостом…

Ну и бред!

Крепко же меня приложило...

В поисках потерянной обуви, — нельзя же идти босиком, — я выползла из оврага. И обомлела, не веря глазам.

Впереди простиралась река.

Огромная. С сильным течением. Она катила свои волны всего в двух десятках метров от меня. Я захлопала ресницами.

На берегах реки стояли дорожные знаки.

Шоссе превратились в бесконечный водяной поток. Волны ударяли в отбойники, высекая рыжие искры. Чуть дальше по течению рекламный щит приглашал воспользоваться услугами заправочной станции. Асфальт был водой, а мой кошмар — явью.

— Нет, — сказала я, шарахаясь от обочины.

Бежать! Как можно дальше! Немедленно!

Страх погнал меня в лес. Там безопасно. Там сосны. Там нет асфальта, нет русалок, нет ничего, что могло бы мне угрожать.

Логика железная. Я бы даже сказала: железобетонная!

Но мой план навернулся. Как, собственно, я сама. Едва я пересекла границу чащи, мои ноги подкосились, и я повалилась наземь.

Воздух исчез!

Горло стянуло удавкой, ногти зацарапали по ковру из хвои. Мне повезло: в процессе борьбы за жизнь я скатилась обратно в овраг. Там прокашлялась, раздышалась…

Вопросами задалась.

Это что такое сейчас было вообще?

В голову закралась нехорошая догадка, причем настолько паршивая, что я решила немедленно ее проверить. На этот раз действовала умнее: не ломилась вперед перепуганной оленихой, а ступала осторожно, отмеривая каждый шаг и прислушиваясь к своим ощущениям.

Хм, вроде полет нормальный…

Подавилась воздухом я внезапно.

Просто после очередного шага трахею перекрыл спазм — вот и все кино.

Правда, на этот раз обошлось без катаний по земле. Справившись с панической атакой, я быстро вернулась на безопасное место и вновь обрела способность дышать.

Вопросы? Выводы?

А выводы паршивые.

Вдали от асфальта я задыхалась словно выброшенная на берег рыба.

— А мама говорила… — пронеслось в голове.

Я кивнула себе самой. Да, мама говорила. Правда, в ее историях русалки жили отнюдь не в асфальте. И точно не топили автобусы...

— Как мне понимать это, мама? — пробормотала я, разглядывая бурный речной поток. — И как мне теперь вернуться к тебе, когда асфальт стал водой?

5.

Ладно, решила я. Думать потом будем. Иначе крышей недолго поехать. Мне домой надо, с мамой поговорить. Очень о многом.

Например, к чему были все эти рассказы о море? И неужели все русалки такие? Кровожадные, одержимые жаждой убийства? Неужели и моя мама была когда-то такой?

Вопросы гнали меня к ней, равно как и страх, что я ее больше никогда не увижу.

Ведь в автобусе я едва не погибла. Сомоусый меня пощадил.

Почему?

Неважно.

Мама учила меня расставлять приоритеты. Сейчас моя задача: выжить, добраться до дома и во всем разобраться. Какая разница кем была моя мать, когда асфальт под ногами обратился водой? Мир вокруг меня изменился, а значит, нужно не слезы лить и вопросами задаваться, а адаптироваться. В конце концов, я ведь смогла привыкнуть к прогулкам по торговым центрам и занудству Игоря, почему бы мне не справиться здесь?

Игорь, конечно, гад.

В том, что магия ведьмы дала трещину именно из-за его подлой выходки, у меня не было ни малейшего сомнения. Блин, это что ж, получается, я в русалку превращусь? В такую жуткую?

Не-не, спасибо, нам такое не надо!

Видимо, я серьезно нахлебалась воды, так как то и дело начинала глупо хихикать. Какая-то защитная реакция. Мозг просто отказывался воспринимать новую действительность.

Лента дороги зловеще блестела в лунном свете. Память постепенно возвращалась. Я вспомнила, как в меня врезалась огромная шина, как меня вынесло из воды...

А что, если двинуться вплавь?

Плавать я умею. Этот навык у меня в крови. Я выплыла из тонущего автобуса. Вот только снова лезть в воду боязно. Кто знает, что еще за нечисть там может водится?

Нет, лучше мы пока ножками.

Тысячи сосен высились справа и слева от шоссе, дикие исполины. Никогда не видела таких огромных деревьев. У нас вроде не тайга, откуда им взяться?

Еще одно изменение. Еще один вопрос.

Странно. По моим прикидкам прошло около получаса, но по пути я так никого и не встретила. Ни людей, ни машин. Зато вдосталь дорожных знаков. Новеньких, пахнущих свежей краской. И совсем древних, выцветших. Некоторые были на иностранном языке — немецком или финском; не знаю, латиница она и есть латиница. Знаки были лишены всякого смысла и часто противоречили друг другу. Одни ссылались на неизвестные мне законы, другие предостерегали от нападений крокодилов.

Больше всего они напоминали сыпь, поразившую шоссе болезнь. Знаки заставляли меня сомневаться в своем здравомыслии. Поэтому, когда я набрела на автобусную остановку, то решила сделать привал, дать отдых ногам и мозгам.

Дорога предстояла длинная, но понятная даже без навигатора.

Скорее всего я сейчас на Приморском шоссе, протянувшемся вдоль Финского залива.

Вряд ли едущий в Питер автобус избрал бы иной путь. Значит, мне надо топать на юг, мимо приморских городков, мимо дамбы, пока на горизонте не вырастет стальная Башня, встречающая всех гостей на въезде в город, а там недалеко и станция метро.

Я старалась не думать о других пассажирах автобуса. Слишком страшна оказалась их судьба. Наверное, они тоже ехали в Питер. Неужели они все погибли? Почему они так необычно вели себя, разговаривали? Зачем развели костер посреди автобуса?

Все как-то здесь стало дико.

Надеюсь, что не везде. Мне представились затопленные улицы городов, водовороты на перекрестках, автомобили, удирающие от стай русалок.

Нет, это не Венеция. Совсем не она.

Заросшие мхом стены дышали сыростью. Я забралась на скамейку. Икроножные мышцы ныли от долгой ходьбы. Сколько я прошла? Пять километров? Десять? Не лучше ли дождаться восхода солнца? Насколько безопасно на обочине? Пока ничего со мной не случилось. Ни плохого, ни хорошего. Я никого не встретила, но и на меня никто не напал. Просто дорога, сосны и мерный нагоняющий сон плеск...

Я протерла глаза. Из воды вылезла коряга.

— Э, — сказала я.

Коряга шевельнулась, зашарила по берегу замшелыми сучьями.

Или пальцами?

Пахнуло жутко. Мертвецом.

Вспомнились мамины сказки. Про утопленников. Ожившие покойники поджидали жертв в заросших тиной трюмах и никогда не упускали шанса отомстить обитателям моря за раннюю смерть. Не дожидаясь, когда проживающий в водах шоссе предстанет передо мной во всем своем великолепии, я побежала дальше.

За спиной раздались хрипы.

Блин, вот страхолюдина-то…

Раздутое брюхо, черные вены, пустые глазницы.

Утопленник. Зомбяк.

Дорога повела в гору. Я больше не оборачивалась. Издаваемых гнилым провожатым звуков хватало, чтобы определить: медленно, но верно существо меня догоняло.

Что же делать? Взобраться на дерево и задохнуться? Или прыгнуть в воду и переплыть на другой берег? А не караулит ли меня в реке еще парочка утопленников?

Во вопросы. Делать-то что?

Вершина холма. Наверное, днем отсюда открывался прекрасный вид на лес, шоссе и… мигающий неоном плакат.

ЗАПРАВКА. ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА.

На заросшем сизым льдом пятачке асфальта возвышалось здание АЗС с десятком колонок, рядышком примостился крохотный мини-маркет, в окнах приветливо горел свет.

Интересно, дочери русалки там нальют кофейку?

6.

Захлопнув за собой дверь и задвинув тяжелый неповоротливый шпингалет, я с облегчением перевела дух.

Пустые стеллажи, несколько столов, в углу гудел старый кофейный автомат. Прилавок. Еще одна дверь. Похоже у мини-маркета не лучшие времена.

Я мысленно усмехнулась. Скорее у меня не лучшие времена.

— Есть здесь кто? — спросила я тишину.

Мягкий шлепок лап. Из-за прилавка вылезла собака — здоровенный белый алабай. Молча уставился на меня.

Я сглотнула.

— Привет.

Собак я боялась меньше, чем зомби, хотя русалкам боятся вовсе не положено, а раньше я себя считала русалкой, во всяком случае пока Игорь не сбил меня с толку. У-у, ненавижу!

— Мне боятся тебя или нет? — спросила я.

Алабай гавкнул. Я покосилась на уличную дверь.

— Ты здесь один? — мой голос дрогнул.

Покидать мини-маркет мне совсем не хотелось. К счастью следом за алабаем из-за прилавка поднялась кабанистого вида Двуногая в пуховом платке.

Дрыхла походу. Вон какая злая.

— И кого к нам асфальт принес? — прорычала она. Ее лицо напоминало отпечаток протектора на промерзлой глине. — И зачем ты заперлась? — Двуногая метнулась к двери. — А если из-за тебя, милочка, я упущу покупателей? Ты компенсируешь мои убытки?

— Не надо, — предостерегла я. — Там… зомби.

Напористая дамочка замерла, затем грозно сдвинула брови.

— Хочешь сказать, пешеходки кусок, что ты привела к моей торговой точке монстра?

— Я никого не приводила…

— То есть монстр там был до твоего прихода сюда?

— Нет, но… — я замолчала.

Выходило, что я со всех сторон виноватая. Вот так всегда у Двуногих.

— Натащила мне гнилья под дверь, так иди убирай, — приказала она, упирая в бока могучие кулаки. Называть ее старухой язык не поворачивался.

— Я не пойду, — мотнула башкой я.

— С утопным увечителем любая слабачка справится, — отрезала тетка. И добавила: — Даже такая тормознутая как ты.

Я не врубилась. Утопный увечитель?

Двуногая вдруг понимающе хмыкнула.

— Недавно на Обочине, да?

— Недавно, — осторожно сказала я и даже не солгала, хотя мне и почудился в ее словах дополнительный смысл.

— Ты попала в аварию?

— Не совсем. На наш автобус напали…

— Но ты сбежала? — перебила меня. — Сбежала с места произошедшего Столкновения, отказавшись сражаться за свою жизнь?

Решив, что иных вариантов наладить с ней диалог у меня нет, я рассказала ей все. Ну, почти. Разумеется, я умолчала о своем русалочьем происхождении, а также о том, что выжила я лишь по милости одного из нападавших. Ей эта информация ни к чему.

Не поймет еще.

Или поймет да не так…

Двуногая внимала мне, не перебивая. Почуяв смену настроения хозяйки, алабай ткнулся ей мордой в ладонь. Когда я умолкла, старуха подытожила:

— Поздравляю, милочка, ты застряла в Аварийке.

7.

— Что еще за Аварийка? — спросила я.

— Аварийный мир. В нем тени пешеходов, пассажиров и водителей бьются с монстрами и нередко друг с другом за право своих хозяев достигнуть цели в реальности.

— В реальности? — сегодня я нереально тупила.

— Реал. Реальность. Там все медленно и скучно. Светофоры, переходы. Никаких русалок, никакой воды. Голый асфальт, машины, простая человеческая жизнь. В реальности люди, а здесь в Аварийки их тени, движители.

— Кто?

— Движители.

— Ну да так сразу понятнее стало…

— Боюсь, разговор будет долгим, — вздохнув, старуха вернулась за прилавок и оперлась головой на руку. — Я плохо умею объяснять.

— Попытайтесь, пожалуйста, — попросила я, покосившись на дверь.

— Понимаешь, в реале ничего не решается. Все решается здесь, в Аварийке. Все дорожные конфликты, все ДТП и аварии сначала происходят здесь, а лишь потом их результат выплескивается в реальный мир. Как закончится здесь, так все и будет там. Понятно?

— Нет, — честно созналась я.

— Со временем поймешь. Раньше ты и сама это все знала, но, видать, позабыла после побега из Столкновения. Аварийная амнезия. Все ей страдают в той или иной степени. У нас и так память была короткая. Мы ведь, так сказать, не совсем чтобы не люди.

— Вы не человек? — я удивленно воззрилась на Двуногую. Выглядела она вполне обыкновенно.

— Я тень.

— Вы сейчас серьезно?

— Ты асфальт видела?

— Видела.

— С ним явно что-то не то, да?

— Ну да. — Я содрогнулась. Отрицать некоторую странность постигших окружающий мир изменений я не могла. Но слова старухи отдавали бредом.

— Тогда слушай…

Рассказ получился долгий.

С ее слов выходило, будто ступая на асфальт в реале, люди временно отдавали свою тень Аварийке. Аварийка, в каком-то смысле, тоже была тенью. Тенью реального мира, этаким подпространством реальности, в котором тени реальных людей (на местном сленге — движители или движительницы) имели возможность творить невероятные вещи, воздействуя при этом на судьбу своего хозяина (или хозяйки) в реальном мире.

Здесь асфальт был водой, работала магия, жили разные твари и монстры, с которыми движители были вынуждены сражаться. Боевые способности движителей зависели от выбранной человеком роли (водителя, пассажира или пешехода) и, разумеется, его опыта.

После взаимодействия с Аварийкой (или после того, как реальный человек покидал асфальт и прилегающую к нему территорию) тень возвращалась обратно к хозяину. И, нередко, с трофеями. Правда, не все из них были желанными. Поражение в аварийном поединке сулило хозяину тени большие проблемы в реальности.

— Я была тенью совсем юной девушки, — вздохнув, продолжила старуха. — Она только окончила педагогическое училище. Сомневаюсь, что моя хозяйка хоть раз задумывалась о моем существовании, но я была ее верной тенью и сражалась в Аварийке за ее интересы. Пока… пока мне не пришлось оставить ее. Скажем так, дезертировать.

— Почему?

— Иначе бы моя хозяйка погибла. Травмы, которые я получила в последнем Столкновении были слишком тяжелыми, чтобы она могла остаться в живых. Поверь, опытные тени умеют просчитывать такие вещи. И я решила спасти свою хозяйку, сыграть против правил, обмануть смерть. Я не вернулась к ней с трофеями. Я сбежала, и с той юной девушкой ничего не случилось. Она выжила в том страшном ДТП, когда школьный автобус сорвался с моста. И, надеюсь, прожила долгую жизнь. Правда, уже без меня. Я состарилась здесь в Аварийке.

— Мне очень жаль, — промямлила я, не зная, что и сказать.

От избытка информации у меня разболелась голова и, не дожидаясь приглашения, я опустилась на ближайший стул. По всему выходило, что Аварийка — какое-то жуткое место. И чем я быстрее ее покину тем лучше.

— Как мне отсюда свалить?

— Куда?

— Домой, блин. Мне к маме надо.

— К маме? — Старуха хрюкнула. — Тебе не о маме сейчас думать надо.

— А о чем?

— О себе, милочка. Ты ведь тоже сбежала. Как, собственно, и я. Только на наш автобус напал спрут, а спруты не отличаются особым умом. Тебе повезло куда меньше. Аварийные русалки самые опасные хищники этого мира. Им плевать на то, что ты отказалась сражаться. Они ненавидят упускать добычу. И будут преследовать тебя, пока не догонят.

— И? — напряглась я.

— Аварийщики убьют тебя.

— Серьезно?

— Убийство теней смысл их русалочьей жизни. Ведь они служат чудищам, а тем нужна энергия, которую они извлекают из наших смертей.

— И что же мне делать?

— Бежать, — твердо сказала Двуногая. — И как можно дальше, милочка. Русалки не сунутся за границы своей территории, своих километров. Повезет — ускользнешь. Ты сама откуда?

— Из Питера.

— Далековато тебя занесло. До города недели две пути. Если на моторе. Пешком дольше. И намного. Ты ведь не тень-пешеходка и не сможешь шагать сутками без сна и усталости.

— Шутите? — я не поверила ей.

Не так уж и далеко Игорь отвез меня тогда от города. Откуда взялись такие сроки? Или пока я спала, автобус перевез меня на край света? Во Владивосток, например?

— Не забывай, милочка, что ты в Аварийке. Аварии искажают расстояния, растягивают километры. С каждым аварийным поединком Аварийка становится чуть-чуть больше. Если пойдешь в Питер, то тебе предстоит долгий путь по местам сражений. Хотя многие из них заросли травой, на некоторых и сейчас идут Столкновения. И чем выше интенсивность движения, тем чаще на дорогах происходят стычки и больше риск влететь в неприятности. Нет, возвращаться в Питер тебе нет никакого смысла.

— У меня там мама вообще-то…

— Вот заладила! — всплеснула руками старуха. И отрезала: — О маме своей забудь.

— Это еще почему?

— Тебе больше никогда не встретиться с той матерью, которую ты знала. В Аварийном мире ты можешь встретить лишь ее тень. Твоя настоящая мать осталась в реале.

— Во! — обрадовалась я. — Вот мне туда и надо!

Старуха посмотрела на меня с сочувствием.

— Ты все еще не понимаешь?

— Нет.

— Ты и сама тень. И пути назад нет.

Я засмеялась. Я тень? Что за муть?

Нужно возразить ей, возмутиться. Почему я слушаю ее, развесив уши? Да, она сбрендила! Или специально мне мозги дурит! Неужели я ей поверю?

И тут с улицы постучали.

8.

— Не открывайте!

Я встала у двери, не давая Двуногой пройти.

— Не могу. Я дала клятву стать торговцем на этой точке и теперь у меня есть определенные обязательства.

— А если там зомби?

В зомби я верила. А в тени нет. Во-первых, покойник существовал, мне до сих пор мерещился его запах. Во-вторых, так было проще свыкнуться с мыслью, что моя прежняя жизнь похоже пошла под откос...

Аварийка…

Столкновения…

Этого всего просто не может быть!

— Не того ты боишься, — сказала старуха. — Сама догадаешься кто пришел за тобой или тебе подсказать?

— Что?!

Двуногая оттолкнула меня. Она оказалась неожиданно сильной. Слишком сильной для обычной старухи. Я растянулась на полу. Ко мне кинулся алабай. Пес навис надо мной, поставил лапы на грудь, щелкнул зубами.

Дверь открылась. И в кафе вошел гость.

Я сразу узнала его.

Длинные сомьи усы.

Рыжий как клубок медной проволоки.

Правда, на этот раз монстр стоял на двух ногах. Он был одет в красную джинсовую куртку и такого же цвета штаны. Крепкие походные ботинки с тугой шнуровкой не содержали в себе и намека на плавники. Почти человек. Если бы не взгляд.

Русалочий, хищный.

— Привет, пассажирка. — Аварийщик сдержанно кивнул мне. — Я за тобой. Ты готова?

Вспомнив, что в моих жилах течет русалочья кровь, я взяла себя в руки. Спокойно, Ладиса, сказала себе, он же твой сородич.

— Долго же пришлось тебя ждать, — отчеканила я.

И посмотрела дерзко. Уж у него точно есть ответы на многие мои вопросы.

Но парень и усом не повел.

— Пойдем тогда, пассажирка. И не пытайся бежать.

9.

Надо его заболтать, подумала я.

На улице все также тлела звездами ночь, трасса несла тонны воды в неизвестность, а в полусотне метров от АЗС топтался зомби или, на местном сленге, утопный увечитель.

У берега на волнах покачивалась иномарка цвета крови. Сомоусый толкнул меня на заднее сиденье.

— Почему ты меня не убил? — спросила я, когда авто тронулось.

Во все стороны летели брызги, машина скользила по воде на брюхе.

— Секундная слабость.

Лицо аварийщика ничего не выражало.

— И что теперь? — не унималась я. — Добьешь?

— А если и так? — Взгляд тусклых серых глаз в зеркале заднего вида резанул словно бритвой.

Что у него на душе? Да, и есть ли у него душа? Как вести с ним разговор? Сразу открыть ему тайну моего происхождение или начать издалека?

— Нам надо поговорить, — наконец решилась я.

С шелестом пополз куда-то ремень безопасности и вдруг впился мне в горло.

— Не надо нам разговаривать, пассажирка.

— Пусти… — я вцепилась в удавку.

— Я сделаю это быстро. Это лучшее, что я могу предложить.

Еще один ремень обвился вокруг моих коленок; другой, вылезший из толщи сиденья, зафиксировал руки.

— О чем ты хотела спросить? Почему я тебя пощадил?

Я медленно кивнула. Хотя, на самом деле, мне хотелось не спрашивать, а возмущаться, истерить, орать на мерзавца.

— Я и сам не знаю. Но я не захотел делить твою смерть с братьями и сестрами. Они жестоки, а я… — Сомоусый вздохнул. — Я это я. Тебе понятно?

Понятно, блин.

Я замычала. Псих ненормальный!

— Прощай, пассажирка.

На этих его словах авто ухнуло вниз, и все мои надежды утонули в шуме хлынувшей в салон воды.

Вот и поговорили. И на что я надеялась?