Русалка Асфальта

Глава 4. Подлодка-чудище

14.

— Нам надо поговорить, — сказал Кир, когда дверь в зал русалочьих собраний за нами закрылась, и мы вновь остались наедине.

Я медленно кивнула.

Ведь он типа мой наставник, верно?

Раньше меня обучала мать. Всему, что мне известно о русалках я обязана ей. Я не посещала школу, не общалась с детьми Двуногих, но знаю какой песней поднять ветер и умею управляться с гарпуном. Но имеют ли ценность мои навыки здесь? И, главное, помогут ли мне отсюда смыться?

Ведь перспективы пугали.

Стать частью этой своры... брр, кошмар какой.

Протащив меня по лабиринту затопленных коридоров, сомоусый парень завернул в какой-то закуток. Тихое местечко для разговора. Одинокий иллюминатор. Толстое стекло, кривые заклепки. И синева бездны.

— У меня есть сердце, — наконец вымолвил он.

— Здорово, — выдержав паузу, сказала я.

— Нет, Ладиса. От этого все мои проблемы. Я монстр, но лишь наполовину. И иногда на меня, знаешь ли, находит. Жалость. — Последнее слово он произнес с видимым усилием.

— Разве ты не планировал убить меня? — я приподняла брови.

— Планировал, но…

— Но у меня прорезались жабры, — закончила за него я.

— Дело не в них!

— А в чем?

— Сирена уже все сказала.

— Хочешь сказать, что ты меня пожалел?

— Да. Еще там, в автобусе. Ты показалась мне такой слабой, испуганной. Но уже тогда я знал, что совершаю глупость!

— Почему глупость?

— Чем ты собираешься впечатлять Стрекача? Своей милой улыбкой? Или ты не поняла слова вожака? Он дал тебе месяц, чтобы ты стала русалкой! Нет, с тобой я сердца точно лишусь. Ни на одной охоте я не встречал более бестолковой добычи, чем ты! — Парень сокрушенно покачал головой.

— Я не знала, что надо было драться...

— Не знала, что попала в Столкновение?

— Нет.

— Ну все я точно приплыл...

— Что случилось с остальными пассажирами? Вы их убили?

— А сама ты как думаешь? — разозлился Кир. — Отправили тени обратно к хозяевам. После смерти в Аварийке тень сразу отлетает обратно в реал.

— И что с ними там стало? Ну, с реальными людьми. — Я вдруг обеспокоилась судьбой той Ладисы, которая была моей хозяйкой. Ну, это если верить их теневой концепции. Всё-таки я сомневалась в её правдивости. Во всяком случае, себя никакой тенью я не ощущала. Я такая же кем была всегда. И всё же...

— Тебя, правда, это волнует? Что произошло с автобусом в реальности? — На миг белки глаз аварийщика налились кровью, но затем пришли в норму. — У водителя лопнула в мозгу аневризма, автобус потерял управление и врезался в дерево. Несколько человек получило травмы. Легко отделались. Все могло быть хуже.

— Откуда ты это узнал? — спросила я недоверчиво.

— Увидел.

— Как?

— Это одна из моих боевых способностей. Редкая, но бесполезная. Я затрофеил ее еще когда был движителем. Ну, водилой.

— Затрофеил?

— Ну да. Аварийка часто награждает своих обитателей.

— Способностями?

— Не только. Каждая тень получает что-то свое. Я умею призывать тачку, заглядывать в реал и еще кое-что.

— Ты тоже тень?

— Как и ты.

— Я не верю.

— Поверишь.

— Зачем вы служите чудищу? — я задала еще один и впрямь волнующий меня вопрос.

— У нас с ним симбиоз. Взаимовыгодное сотрудничество. Он предоставляет нам кров и возможность накапливать энергию. Это делает нас самыми сильными жителями Аварийки. У нас есть база и постоянно пополняемый источник энергии. А что еще нужно для жизни?

— Это не жизнь!

— Если бы ты пожила с моё на Обочине, то считала бы иначе. У сбежавшей от хозяина тени выбор не особо богат. Или скитаться по Обочине пока тебя кто-нибудь не сожрет или самому стать хищником. Я выбрал второй вариант.

— Лучше уж жить на этой вашей Обочине.

— Ты серьезно так думаешь?

— А почему нет?

— Представь себе, что ты зажата между лесом и рекой. В лесу ты задыхаешься, но и под водой не можешь дышать. Тебе доступен лишь берег, населенный монстрами. И никаких шансов выбраться нет. Движители хотя бы могут отдыхать, возвращаясь к хозяину, но у тебя нет такой возможности, так как ты здесь навечно.

— Хватит! — я стукнула кулаком по стене. Кир изумленно уставился на меня. — Я не тень! Я никогда ни с кем не сражалась! Я жила обычной человеческой жизнью. — Тут я немного слукавила, но не рассказывать же ему свою биографию, верно?

— Это ложная память, Ладиса. Все твои воспоминания из реального мира принадлежат твоей хозяйке. А ты… ты просто забыла все то, что помнила про Аварийку. Или, как говорят, движители, забуксовала. Ты всегда была тенью. Иного просто не может быть. — Парень замолчал. А я лишь качала головой. Происходящее казалось кошмарным сном. Мне надо проснуться, подумала я. И ущипнула себя за бедро.

— Ты чего? — спросил Кир.

— Хочу проснуться.

— Не волнуйся, рано или поздно ты все поймешь. Если, конечно, выживешь. Хорошо, что мы поговорили. Во всяком случае, мне теперь понятно, от чего ты такая странная.

— Странная?

— Ты потеряла память. Аварийная амнезия.

— Старуха тоже так сказала.

— Старуха?

— Ну в кафе.

— А. Да, она торговка. Ей повезло закрепиться на Обочине. Далеко не всем выпадает такой шанс. Аварийка презирает обочечников и редко балует их, если, конечно, они не решаются стать аварийщиками. — Кир тяжело вздохнул. — Ладно, Ладиса. Я не знаю сможешь ли стать русалкой, но тебе дали месяц. В течение него я буду учить тебя.

— Чему? Охоте на людей?

— Выживанию, Ладиса. Выживанию в Аварийке. Тебе нужно научиться нормально плавать, сражаться за свою жизнь, искать плюсы…

— И жертв… — закончила за него я, содрогнувшись.

— Ладиса, среди пешеходов, пассажиров и водил в Аварийке встречаются хищники пострашнее русалок. Не будь нас Двуногие давно бы перебили друг друга. На асфальте идет война, бесконечная дорожная война. И начали ее вовсе не русалки. Думаю, со временем ты кое-что поймешь. Если, конечно, выживешь, — добавил он, хлопнув меня по плечу, а затем закончил: — Ладно, поплыли, покажу тебе твой новый дом.

15.

Новый дом.

Мне ведь и вправду здесь теперь жить. Пусть и какое-то время. Пока я не освоюсь в этом новом жутком мире. Однажды мы с мамой из него вырвались. Значит, и я сама вырвусь. Не важно: асфальт или море. С этим разберемся позднее. Я выживу и вернусь к маме.

И таких как Игорь к себе больше и близко не подпущу!

Подонок.

Ведь это все из-за него!

Подлодка поражала размерами. Поначалу я считала шаги, но потом отказалась от этой затеи. Кир постепенно свыкался с ролью наставника:

— В каждой машине дремлет чудище. И иногда, в Аварийке, его можно пробудить. Способных на подобное называют ныряльщиками.

— Ныряльщиками? — переспросила я.

Мне бы блокнот. Иначе точно запутаюсь.

У меня голова шла кругом от всех этих новых названий. Движители, обочечники, аварийщики. Теперь еще и ныряльщики.

Экскурсия продолжилась.

Подлодка состояла из двух палуб, каждая из которых формально разделялась на три отсека. Верхняя палуба — на жилой, чернильный и боевой отсеки. Нижняя — на трюмный, шлюзовой и сгоревший. Последний раньше назывался иначе, но после встречи подлодки с каким-то особо злобным чудищем, превратился в руины и получил такое название.

— Аварийные чудища враждуют друг с другом, — объяснил Кир. — Нередко и между ними происходят Столкновения. В тот раз нашим противником стал Автолов. Он был в пять раз крупнее нашего чудища. Стрекач только чудом успел удрать.

Также наставник предостерег от прогулок по нижней палубе.

— Обшивка внизу как решето, а здешние глубины кишат монстрами. Будешь бродить по нижним отсекам одна, легко можешь стать добычей заплывшей на борт пираньи.

— А наверх они заплывают? — спросила я, вспомнив лестницу, возле которой мы повстречали Сирену, когда Кир только притащил меня сюда.

— Бывает и такое, но редко. Завтра найду для тебя какой-нибудь нож. Со спрутом ты не справишься, но от пираньи авось отобьешься.

Жилой отсек — самый крохотный, но и самый захламленный: ящиками, грудами железок, словно русалки натаскали сюда барахла со всей Аварийки.

— Можешь занять любую пустую каюту, — разрешил Кир.

— А где твоя?

— Вон та черная дверь, но соседями нам лучше не быть.

— Почему?! — При мысли, что мне придется остаться наедине с тишиной воды, нарушаемой лишь зловещими стонами переборок, меня охватил ужас.

— Из-за Сирены, — тяжело вздохнув, объяснил ситуацию парень. — Ее каюта сразу напротив моей. Тебе не стоит слишком часто попадаться ей на глаза.

Я кивнула. Сирена пугала меня больше, чем тишина.

Осмотрев дюжину свободных кают, я остановила свой выбор на угловой каморке с одним лишь гамаком, но зато с иллюминатором. Пусть и маленьким, размером с ладонь, но хотя бы таким. Без мебели пока обойдусь. Не до нее. Жилище Сомоусого находилось в метрах ста от меня. Не так уж и далеко, но и не близко.

— Постарайся поспать, — посоветовал Кир на прощание.

— А ты надолго? — забеспокоилась я, но он заверил, что вернется ровно через шесть часов, чтобы провести мою первую тренировку.

16.

Совсем не так я представляла себе русалочий мир. В маминых сказаниях русалки ели серебром с золотых тарелок, а здесь мне предстояло жить фактически в тюремной камере.

Я открыла дверь и полязгала железным засовом.

— Ты новенькая?

Я вскинула голову. Из каюты напротив выглядывала девушка. Светловолосая, в черной мотоброне, облегающей точеную фигурку.

Я приняла ее за байкершу, но обозвала иначе:

— Двуногая?

— Не больше, чем ты! — возмутилась байкерша. Ее рука дернулась к кинжалу на поясе, но замерла на полпути. Неужели я ляпнула что-то не то?

— Прости. Я не знала, что здесь есть еще люди.

— С тобой нас теперь будет трое, — поморщившись, ответила девушка и представилась: — Меня зовут Ника. И не называй меня Двуногой. Это оскорбительно.

— Хорошо-хорошо, — я примиряюще подняла руки. И тоже представилась. Нике понравилось мое имя. А потом она спросила:

— Значит, ты новая девушка Кира?

— С чего ты взяла?

— Так говорят.

— У некоторых язык, что второй плавник... — проворчала я, припомнив одну из маминых присказок.

— Как? Как ты сказала? — соседка захлопала в ладоши, но почти сразу помрачнела и спросила: — А сколько времени тебе дали, Ладиса?

— Месяц, — созналась я, догадавшись о чем она.

— Это очень мало!

— Да? — Я посмотрела на ее шею. Жабры на ней говорили сами за себя. Она была в том же положении, что и я. Кстати, с виду они и впрямь были как изолента, но красная, а не привычная синяя. Интересно, почему она стала перерождаться? Если начало своего превращения я связывала со своим происхождением, то в чем причина здесь?

— Мне дали два года, — призналась байкерша.

— Целых два года? — удивилась я.

— Всего лишь два. Твой срок вообще насмешка. Мне жаль тебя. — Со слов Ники выходило, что времени мне и впрямь отмерили скудно. Она добавила: — Тине, например, дали полгода.

— Тина это кто?

— Она такая же как мы. С жабрами, но без хвоста. Увы, ее срок истекает, но она все еще человек. Очень скоро Сирена вырвет ей сердце.

— Чем больше я узнаю, тем меньше мне хочется отращивать хвост.

— Хочешь остаться без сердца? — не поняла меня девушка.

— Не хочу стать Сиреной.

— Сирена такая одна. Стрекач ее ценит. Она способна разорвать на части любого противника. Никто из русалок не сравнится с ней в силе. Разве что Зебра. — Байкерша на миг задумалась.

— Тогда почему не Сирена вожак вашей стаи?

— Нашей стаи, Ладиса. Видно, такова воля Стрекача. — Ника пожала плечами. — Кстати, поменьше болтай, что не хочешь отращивать хвост. Если, конечно, хочешь подольше прожить.

В общем, с соседкой мы подружились.

Осмотрев мою каморку и сочувственно поцокав языком, Ника притащила мне надувную подушку. Затем рассказала, как очищать жабры, если в них забился песок.

Каюту она делила с парнем по имени Хром. На борт они взошли вместе, после долгих скитаний по Обочине. Хром почти сразу переродился, а она почти год уже жила человеком.

— На охоту мне надо, тогда точно превращусь, — поделилась Ника. — Вот только кто меня возьмет? Хром ничего не решает!

Верховодил русалками Реф. Он же вожак, он же водитель подлодки, но на охоте все решалось воинским лидером — воеводой. Правда, решение о начале охоты принимал Реф.

Соседка предупредила меня:

— Стрекач живет жаждой. Он нуждается в постоянном притоке энергии и русалки вынуждены охотиться, чтобы вновь и вновь пополнять ее запасы. Стрекач контролирует все на борту. Он даже способен влиять на настроение русалок, буквально выгоняя их на охоту, когда того требует необходимость. Поэтому по мере нарастания дефицита энергии русалки начнут понемножку звереть и так до самой охоты. Я предупреждаю тебя заранее, чтобы ты не удивлялась, если Кир вдруг станет с тобой немного… э-э… груб.

— Груб? — ужаснулась я. Этого мне еще не хватало!

Каково приходится девушкам без плавников в стае озверевших русалок, Ника предложила мне догадаться самостоятельно.

— Одну девушку убили на нижней палубе. Вожак сказал, что спрут, но я не верю. Здесь нельзя никому верить, Ладиса. И нужно все время быть начеку!

— Вас взяли на борт насильно?

— Нет. Нас с Хромом пригласили. В одном из боев Стрекач потерял много воинов. Им требовалось замена, а у нас как раз прорезались жабры. У нас двоих, представляешь? Мы жили на Обочине. Кормились вылазками в лес. Задерживая дыхания, шарились по опушкам. Собирали грибы, ягоды, продавали торговцам. Обочечников все презирают, но даже движители непрочь иногда полакомиться дарами леса. На Стрекаче лучше. Сильно лучше. На Обочине опасно. А тут тихо, хорошо. Главное, не перечить русалкам и не гневить Стрекача.

Мы поболтали еще около получаса, затем Ника заторопилась к себе. После ее ухода я закрыла дверь на засов и, подложив под голову подаренную подушку, попыталась устроиться в гамаке. Меня не покидало ощущение, что я лечу в бездну.

Может прямо сейчас сбежать отсюда, а? Уплыть через нижнюю палубу? Угу, и стать завтраком спрута или акулы. Я стану легкой добычей для любой здешней твари. Попала так попала. Или попалась?

Сама не заметила, как уснула.

Очнулась дома. У мамы в квартире.

Во сне трудно заблудиться, но у меня получилось. Наша однушка превратилась в лабиринт, я бродила вдоль шкафов и буфетов, спотыкаясь и налетая на углы тумбочек.

Меня звал голос матери:

— Ладиса!

Я шла на зов, искала, но не находила.

Мама. Последние годы она тащила домой все, что находила на улице. Любая мелочь, любая безделушка пополняла коллекцию. Наша квартира напоминала разбитый аквариум, грязный, заваленный мусором.

Заклятье ведьмы сводило маму с ума.

— Ладиса!

Голос вывел меня на кухню.

Мать ждала меня, качаясь в гамаке. Прямая спина, волосы до полу. Главное, не наступить. Белая сеть гамака точно паутина.

— Я здесь, мама.

— Ты сбежала от меня, — она не обернулась. Я смотрела на ее затылок. Хотела шагнуть ближе: не пустило. — Ты променяла меня на какого-то Двуногого!

— Нет, мама. Нет!

— Он разрушил магию. И теперь моя судьба станет твоей.

— Мама…

Она вытянула руку.

— Смотри! — И сорвала с окна глухую штору.

Кухню залил свет.

За окном бушевал океан.

Серые, стальные волны. Наш дом плыл в сторону горизонта. Я завизжала. Первая волна обрушилась на стекло. Я умоляла мать остановиться.

— Не надо, я все поняла!

— Нет, дочь. Ничего ты не поняла. И никогда не поймешь. Очень скоро владыки чудовищных глубин подчинят тебя своей воле.

— Нет…

— И даже меня, доченька, ты утащишь на дно, едва я ступлю на дорогу!

— Нет, мама, нет, я никогда не подчинюсь им! Я убегу от них! Я вернусь! Я обещаю! Я не сдамся им! Не покорюсь!

Второй удар разъяренной воды заставил стекло вздрогнуть. Я клялась и рыдала. Мама внимала шторму за окном.

— Тогда не сдавайся, слышишь? — вдруг сказала она.

Третья волна пошла в атаку.

— Борись до конца, дочь русалки! Ведь твое Столкновение все еще идет! И только от тебя зависит, чем оно закончится! Ты слышишь меня?!

Брызнули стекла, и вода прорвалась в дом, сметая все на своем пути, но в последний момент мои пальцы сжали кусок янтаря, мой амулет...

И все закончилось.

17.

— Ты здесь, Двуногая?!

Забарахтавшись, я выпала из гамака. Вода подхватила.

Сон. Это был сон…

— Двуногая, открывай! — Я узнала Сирену.

Дверь содрогнулась. Как хорошо, что у меня есть засов, подумала я, и она не сможет ко мне вломиться.

Фрагменты сна быстро растворялись в кошмаре реальности. Я нащупала амулет под платьем. Как сказала мне мать?

Мое Столкновение все еще идет?..

Злобная русалка продолжала бесноваться под дверью.

— Открывай немедленно, подстилка автобусная!

Я ощутила нарастающее раздражение. Я тут думать пытаюсь, а какая-то краснокосая тварь мне мешает. Крикнула ей:

— И не подумаю!

Воевода разразилась бранью.

— Ах ты, дрянь! Забыла кто я?

— Ты не главная! — теперь я знала. — Плыви отсюда, на охоте командуй!

В ответ Сирена издала такой вопль, что я на секунду подумала, будто вода в коридоре закипела от ярости. Полился поток угроз:

— Ты пожалеешь о том, что появилась на свет, пассажирка. Дай хоть один повод, я выну из твоей груди сердце и скормлю пираньям! Слышишь?!

Я заткнула уши ладонями. И чего она ко мне прицепилась?