10.
Вода прибывала.
Сомоусый вел авто в глубину.
Мерно рокотал двигатель, нагло противореча физике. Я закрыла глаза.
Нет смысла дергаться, ремни не отпустят. Да, и давление воды не позволит мне отворить дверь наружу, пока салон не затопит полностью.
Я подумала о маме.
Она ведь переживает. Не знает где я, что со мной…
Или не со мной…
Ведь, если поверить старухе, то я вовсе не я, а всего лишь тень. Тень той Ладисы, что уснула в автобусе, а проснулась в Аварийке. Тень, проигравшая русалкам бой за свою жизнь и жизнь своей хозяйки, оставшейся в реальности.
Бред. Никакая я не тень.
И ничего я еще не проиграла!
— Жаль я тебя сразу не убил, — проворчал похититель.
Его голос вырвал меня из раздумий. И оказалось, что салон целиком заполнился водой. Я испугалась, но затем поняла, что…
Блин, я дышу?
Вдох.
— Кажется, тебе повезло. У тебя прорезались жабры.
Ремни чуть ослабли, и я поспешно ощупала шею. Три полоски. Справа и слева. Словно изоленту наклеили. Ха, они, надеюсь, хотя бы не синие?
Я выдохнула.
— Я дышу.
— Дышишь.
— Ты не понимаешь, — я трогала свою шею со смесью ужаса и изумления. — Получается, все это правда...
— Что правда?
— Что я стану русалкой, — упавшим голосом сказала я.
— Много берешь на себя, пассажирка. Далеко не всякой обладательнице жабр суждено стать русалкой…
— Мне суждено. Но я не… — Я осеклась.
Как сказать ему, что я не хочу превращаться? Да, и безопасно ли раскрывать тайну своего происхождения первому встречному? Особенно такому опасному.
Он ведь убийца.
Охотник на людей. Хищник.
И он только что собирался убить меня.
Направил авто в воду, чтобы я захлебнулась.
Вот тебе и житель подводного царства. Сородич…
Не нужны мне такие сородичи…
По мере погружения делалось все темнее. Вокруг авто сгущалась тьма. Но страх постепенно уходил. Вода поила меня спокойствием, когда проходила сквозь мои жабры, о механике работы которой я старалась не задумываться, чтобы не разучиться дышать.
— Я не стану отнимать твою жалкую жизнь, — сказал сомоусый парень. — Отвезу к нашим, пусть решают. Может посчитают достойной...
— Достойной чего?
— Мучительной смерти, — отрезал похититель.
Фу, как грубо.
Интересно, если бы он узнал, что я дочь русалки, то стал бы относиться ко мне с большим уважением? Я отвернулась к окну. Не нужно мне его уважение. И от его сородичей мне тоже ничего не нужно. Никаких симпатий к тварям, промышлявших охотой на людей, я не питала.
Вот только…
Заклятье-то разрушено. Что если вскоре я превращусь в русалку? Блин, мне ведь не обязательно кого-то убивать, верно?
Я вздохнула. В конце концов, буду жить в асфальте у мамы под окнами, защищать ее от опасностей Аварийного мира.
Ох, неужели я поверила в байки про Аварийку?
Тени, движители…
Как у них здесь все сложно.
Помимо того, что я обзавелась жабрами, я стала лучше видеть.
Глубины ставшего водою асфальта скрывали в себе буйство огней и красок. Бездна кишела жизнью. Мимо проносились светлячки медуз и стаи рыбешек. Далеко внизу виднелся силуэт громадной субмарины.
— Что это? — спросила я.
Предположений было много. Ржавый подводный дворец? Движимая течениями заброшенная подводная крепость? Гигантское ведро с дырами в борту?
— Это Стрекач, — ответил похититель. — Дом нашей семьи.
— Дом?
— Подлодка. Стрекач питается энергией. Мы добываем ее в Столкновениях, а он жиреет, видишь какой большой стал.
— Ты так говоришь о нем, будто он живой...
— Стрекач чудище. Или, как еще называют существ подобных ему, чудище ДТП.
Я вздрогнула. И посмотрела на подлодку совсем иным взглядом. Мама предупреждала, что русалки подчиняются чудищам. Неужели эта громадина одно из них?
— У него два обличья. Одно из них ты можешь сейчас наблюдать.
— А второе какое?
— На поверхности трассы Стрекач принимает облик машины.
— Машины?
— Ага. Превращается в обычный старый микроавтобус. Аварийное чудище перерождается точно также как мы. Ведь на суше и я человек. Или ты забыла? — Сомоусый подмигнул мне.
Ага, человек. Так я тебе и поверила. Права была старуха. Нет здесь людей. Только тени, подлодки и монстры. Ну и я.
— Это он заставляет вас нападать на автобусы?
— Имеешь что-то против? — похититель приподнял бровь.
— Да, — сказала я. — Имею.
— Пассажиры почему-то всегда против. Представляешь, им не нравится, когда на них охотятся. Кто бы мог подумать!
— Уроды вы моральные, а не русалки, — вырвалось у меня. Меня до сих пор потряхивало после пережитого в автобусе.
— Ты и впрямь так считаешь?
— Да!
— Значит, ты скоро станешь моральной… э-э… как ты там сказала?
— Нет! — закричала я.
— Увидим. — Сомоусый улыбнулся мне так мерзко, что мне сразу захотелось ему врезать. Он был мне отвратителен. Жалкий раб чудищ!
— Дай мне руку, Двуногая.
— Зачем? — во мне все кипело от возмущения.
— Я сказал дай мне свою руку!
Ремень безопасности впился мне в горло, напомнив в каком положении я нахожусь. Я похищена. Я его пленница. И он может сделать со мной все что угодно!
Какая же я идиотка. И кто только тянул меня за язык? Зачем я осудила их охотничьи пристрастия? Теперь он будет приглядывать за мной куда зорче и сбежать будет сложнее.
Сжав зубы, я подала парню руку.
И тотчас наш автомобиль рассыпался водопадом зеленых искр. Потеряв опору, я повисла в пространстве, нелепо болтая ногами. Моего спокойствия и след простыл.
— Испугалась? — сомоусый нахал улыбался.
Я снова могла наблюдать его в истинном обличье. Аккуратные плавники, рыжеватая чешуя, крепкий загорелый торс. Человеческая одежда исчезла.
— Ни капельки, — солгала я.
— Ты удивляешь меня, пассажирка. — Рыжий прищурился. — Ты так спокойна. Ты словно много лет готовилась к тому, что происходит сейчас.
— Если я и готовилась, то явно не к этому!
— Тогда поплыли, — сказал парень и, потянув меня за собой, скользнул к одной из многочисленных прорех, зиявших в брюхе подлодки.
— Стой, — крикнула я.
Мне нужно притворяться. Нужно быть с ним милой, чтобы сбежать…
Свалить при первой возможности!
Сомоусый обернулся.
— Не спеши так, ладно? — попросила я. И, замявшись, добавила: — Я хотела сказать тебе спасибо. Ты ведь получается спас меня тогда...
— Кир, — помолчав, сказал он. — Можешь называть меня Киром.
11.
— Главное, Ладиса, лишнего не думай, — наставлял меня Кир, то и дело оглядываясь, чтобы не потерять меня в узких коридорах подлодки. — Иначе зевнешь, хлебнешь носом воды, горло сведет и привет. Под водой ты можешь есть, говорить, спать, главное, не выноси мозги себе и всем нам, хорошо?
— Нам это кому? — В отличие от него, я предпочла передвигаться пешком, а не вплавь.
Сколько же здесь кают, думала я, шагая по палубе гигантской подводной лодки. Правда, большинство из них пустовали; двери на многих были сорваны.
— Нам это экипажу Стрекача.
Из плафонов на потолке лился красноватый свет. Кое-где болтались рваные рыбацкие сети. Затопленный склеп, брр…
Я вспомнила про фокус с машиной и решила спросить.
— Ерунда, — отмахнулся сомоусый парень. — Я создал ее из сгустка энергии. Будь у меня настоящая машина, я бы автобусы не потрошил.
— Все равно здорово. Все русалки такое умеют?
Мне нужно поддерживать с ним хорошие отношения, напомнила себе я.
— Далеко не все. Только некоторые водители. Среди наших лишь я.
— Ты был водителем?
— Ага. Водителем сбежал из Столкновения. Кем в свое время сбежишь, тем навсегда и останешься, даже если обзаведешься хвостом.
— Получается, все русалки когда-то были людьми?
— Тенями, — поправил меня он.
— Ну тенями. Велика разница.
— Поверь, велика. Пока тени сражаются, люди живут. Я ведь, получается, никогда и не жил. Только баранку крутил да с русалками сражался. Ну когда был движителем. Потом стал обочечником. А затем аварийщиком. — Его губы дрогнули.
Это улыбка сейчас была? Или гримаса?
На самом деле, странно. Если все русалки когда-то были людьми, то как же я? Мать всегда говорила мне, что русалкой я родилась. Но она много чего говорила.
И многое из ее рассказов не сходилось с происходящим в Аварийке. Очень многое. С каждой минутой я все больше запутывалась. Я словно попала в рыбацкую сеть и не могла выбраться. Например, по словам мамы, мы жили в море. И точно не охотились на автобусы. На китов, акул, огромных кальмаров, да. Во всяком случае, мама охотилась. Я была слишком мала.
Очередной коридор закончился ведущей наверх стальной лестницей.
— Кир? — раздался незнакомый женский голос.
Шелестнул плавник. Из люка сверху к нам скользнула русалка.
Краснокосая, серпохвостая девушка в черной трикотажной майке. На плече татуировка: раскрывшая пасть минога. Жуткий рисунок. От обладательницы такого добра ждать не стоит, подумала я, рассматривая незнакомку.
Мой спутник занервничал.
— Э-э, привет, Сирена. Как дела? Как…
Краснокосая перебила:
— Какого спрута ты катаешься на моторе? Тратим энергию на ерунду? — Тут русалка глянула на меня и спросила: — Что за кусок обочины ты притащил на борт?
Это она про меня сейчас?
— Я не кусок, — возмутилась я.
— Она еще и разговаривает? — Русалка закатила глаза. — Ты ведь раньше любил отрезать таким языки? Новые вкусы?
— У нее выросли жабры.
— Погоди, я ее помню, — всплеснула плавниками аварийщица. — Она ведь была среди автобусников. И ты потом куда-то сразу пропал. Что у тебя за секреты, Кир?
— Я не обязан перед тобою отчитываться!
— Ничего, скоро будешь обязан. Сегодня меня назначат воеводой. Вожак очень доволен мной. — Она коснулась его плеча. — Признайся, Кир.
— В чем?
— В том, что ты ее просто пожалел. Такую бедную, хрупкую…
— С чего ты взяла?
— Потому что ты слабак, а не аварийщик! Спорим, ты не сможешь прямо сейчас взять и вырвать у нее жабры?! — Краснокосая дернулась ко мне.
Кир заслонил меня.
— Сначала я покажу ее Рефу.
Сирена оскалилась. И пообещала мне:
— Когда Реф забракует тебя, я самолично расчленю твое тело.
— Это что такое сейчас было? — спросила я, проводив маньячку взглядом.
— Сирена, — вздохнул Кир, мрачнея. — Почти все русалки такие. И ты такой станешь. У тебя выросли жабры, значит, есть склонность к перерождению.
— Нет, — сказала я, позабыв о тактике притворства.
— Что нет?
— Такой русалкой я быть не хочу!
Тогда Сомоусый схватил меня, развернул к себе.
— На самом деле, все предельно просто, Ладиса. Неважно что ты хочешь. Или ты станешь одной из нас или отправишься на корм Стрекачу, тебе ясно?
Я прикусила губу.
Ну я попала…
12.
Кир привел меня в необычайного простора зал с большим иллюминатором в дальней от входа стене. Плафоны на высоком потолке работали во всю мощь, заливая стол и собравшихся за ним хвостатых нелюдей всеми оттенками красного.
— Это наш зал собраний, — шепнул он мне.
В помещении было русалок тридцать. Я считала их по хвостам, но дважды сбивалась со счета. Слишком разнообразны оказались их плавники.
Увидела Сирену. Та помахала мне. Недобро так. Блин, кажется, я нажила врага. Во главе стола сидел бледный как труп парень. Вожак, похоже. Как там его звать? Реф? Что за дурацкая кличка? Ну и рожа у него, конечно…
Да, и другие не лучше, на самом деле.
Рыжие, ржавые, лохматые. Парни с голыми торсами, девушки в топиках и безрукавках. На шеях и запястьях у многих железки. Какие-то украшения. Все вооружены. Я заметила мечи, ножи, гарпуны. Хвостатые твари не расставались с оружием. Называть их русалками язык не поворачивался.
Бледнощекий мазнул по мне скучающим взглядом и уставился на моего спутника.
— Надо же. Явился.
— Приветствую тебя, вожак. — Кир слегка склонил голову. — Прости, за опоздание. Меня задержала охота.
— Охота давно закончилась. И, кажется, кто-то упустил добычу.
— Я ее догнал.
— Но сначала-то упустил! — Реф нахмурился. Похоже он не очень любил, когда подчиненные вступали с ним в споры.
— Мой промах, вожак, — признал Кир.
— Еще один такой промах и я оторву тебе голову, — оскалившись, пригрозил лидер русалочьей своры. Затем посмотрел на меня. — А ты чего молчишь? Почему он тебя выбрал?
— Я ее не выбирал!
— Ты вытолкал ее из автобуса, селедки кусок. Думаешь, никто не заметил?
— Стоит ли поднимать муть из-за какой-то поганой девки? — вмешалась в разговор Сирена, заискивающе строя вожаку глазки. И деловито предложила: — Давайте выпотрошим ее и пополним запасы энергии!
Я закашлялась. Что-о?
Твари зашумели, зашелестели плавники, началось бурное обсуждение идеи. Дисциплина в коллективе оставляла желать лучшего. В коллективе монстров, блин.
И похоже мне суждено стать их жертвой...
— Вон все пошли! — рявкнул взбешенный Реф. — Кроме тебя, Двуногая. Говорить будем.
13.
Огромный глаз иллюминатора внимал тьме за бортом.
Перед тем как начать беседу вожак оглядел меня. И, судя по кривой ухмылке, остался доволен внешней оценкой, хотя выглядела я неважно. Рваное платье, босые ступни. Я совсем одичала со всей этой беготней по автобусам да обочинам.
Мне бы поспать, причесаться, а не вот это вот все...
— Как твое имя? — прервал молчание Реф.
— Ладиса.
— Сама придумала?
— Нет, мама так назвала.
— Интересное имя. Дорогой от него веет. Поняла кто мы?
— Русалки, — ответила я, не рискнув в этот раз обзываться.
— Аварийщики, — улыбнулся вожак. — Я предпочитаю это название. Для нас все дороги — реки, а все люди — добыча. Ведь люди так глупы. Представляешь, они бьются на дорогах друг с другом за право двигаться к цели, вместо того, чтобы бороться с настоящим злом.
— С вами? — догадалась я.
— Да.
— Так пассажиры автобуса и сражались не друг с другом, а с вами… — тихо сказала я.
Я вспомнила водителя, пацана у костра и сжала кулаки. Виновник их гибели был прямо передо мной. Бледный, с полупрозрачными плавниками, он напоминал обитателя океанских впадин. Вот только этот хищник охотился не в океане.
— Но ты не сражалась, — продемонстрировал осведомленность монстр. — Ты сидела и смотрела. Почему?
— Откуда вы знаете?
— Я водитель Стрекача. Мне положено знать.
— Я испугалась, — выдавила я. И мне стало горько. Ведь, получается, я и впрямь ничем не помогла пассажирам автобуса.
— Значит, ты труслива. Это хорошо. Из трусливых всегда получались самые лучшие аварийные хищницы. Сирена была такой же, когда взошла на борт Стрекача. Учти, она не любит конкуренток. Да, из тебя может выйти отличная русалка. Но готова ли ты?
Я сжала зубы, чтобы не закричать.
Готова ли я прислуживать злобному подводному чудищу? Повиноваться приказам хвостатого монстра, похожего на побывавший в морозилке труп?
А ведь мама предупреждала меня!
— К чему конкретно? — спросила я, все-таки сумев успокоиться. Нужно быть хитрее. Нельзя показывать свои эмоции. Иначе из логова врагов мне не выбраться.
— Не притворяйся, что не поняла. Ты готова к крови, к смертям?
— Вы ведь убьете меня, если я откажусь, верно? — хмуро спросила я. — Тогда к чему весь этот фарс? Чего вы добиваетесь?
— Власти, Ладиса. Власти над дорогой. И над такой хорошенькой девушкой как ты. — Вожак снисходительно усмехнулся. — Ладно. Я дам тебе шанс.
— Шанс? — не поняла я.
Бледнощекий монстр скользнул к дверям и распахнул высокие стальные створки. Свора русалок ворвалась в зал, закружила вокруг меня.
— Ладиса будет охотиться с нами! — объявил им вожак.
Стая взревела.
Я вжала голову в плечи. В шелесте плавников, в лязге оружия было что-то невыносимо агрессивное. Эти твари чем-то напоминали пираний. Они веселились и смеялись надо мной, а я смотрела лишь на того, кто привел меня сюда.
На того, кто однажды уже сумел меня защитить. Он вплыл в зал последним. И замер вдали от всех. Когда русалочья пляска закончилась, я услышала голос вожака:
— У нашей новенькой будет месяц, чтобы произвести на Стрекача впечатление и обзавестись плавниками. Не справится, вырвем ей сердце.
— Можно я сделаю это, мой господин? — вскинулась Сирена. Она старалась держаться поближе ко мне, но быть вне поля моего зрения. Это начинало напрягать.
Вожак широко улыбнулся краснокосой русалке.
— Ты заслужила награду получше. Ведь ты, считай, одна автобус на гарпун взяла. Кому как не тебе вести нас в следующее Столкновение, а?
— В воеводы ее! В воеводы! — загудели русалки.
— Сирена, ты слышала?
— Почту за честь, вожак. — Краснокосая взмахнула ресницами. И вновь покосилась на меня, явно замыслив что-то недоброе.
— Сирена новая воевода Стрекача! — огласил решение вожак. И пока все ликовали, подозвал к себе моего похитителя.
— Обучишь ее всему, что должна знать аварийная русалка. Проведешь краткий ликбез по флоре и фауне. Не справишься, я тебе лично сердце вырву, понял?
— Понял, — Кир опустил глаза.
Кажется, Сомоусый уже пожалел, что привез меня на подлодку.