Счастливое число Кошкиной

2. Тарелочный фреш, девочки!

Я уж не знаю каким чудом утром смогла оторвать свое тельце от дивана с первыми трелями будильника, дотащить его до "Прованса", в котором работала посудомойкой, и не опоздать. Не самая престижная работа для кого-либо. Но потерять единственную, где не требовалось диплома и при этом неплохо так платили, чтобы потом снова зависеть от мамы и ее настроения, мотивировало очень сильно. Тем более, в ресторане можно было прихватить смену-другую официанткой, а это уже чаевые. Иногда очень щедрые. Шик же! Правда, предложи мне кто сегодня подмениться, не согласилась бы и сама доплатила. Халява, в виде свалившегося шампанского под переговоры, а потом и вторая бутылка, для закрепления хорошего настроения и договоренностей, в купе с пустым желудком сыграли со мной злую шутку. Да, признаюсь, напилась я до состояния еле ползающего поросёнка, и выключилась где-то в промежутке между Лялькиным предложением пойти танцевать и Люлькиным:"Ляля, вызывай такси!" Наверное, именно прозвучавшие буквы слова "такси" и стали тем самым воспоминанием, после которого организм решил, что на сегодня ему эмоций с перебором, и резко перешёл в состояние анабиоза. Выключилась я по щелчку, а вот проснулась вроде как тоже по щелчку, но с такой гудящей головой, что минут двадцать не могла понять как попала к Корюшкиным, почему рядом с диванчиком надувной матрас с дрыхнущим без задних ног Сморчком и куда делась память, где уже давно пора высечь прописную истину о моей непереносимости шампанского и последствиях его распития. Такой вот прикол - два глоточка я ещё нормально переношу, но стоит добавить поверх хоть каплю и все - утро и половина следующего дня с треском внутри черепушки обеспечены. И ведь как назло никакие таблетки не помогали. Хотя я очень надеялась и до победного верила в силу "Нурофена", принесённого Лялькой. Лучшайшие подруги на то и лучшайшие, чтобы сперва и в огонь, и в воду, и в медные трубы, а потом думать зачем нам все это было нужно, если можно обойтись и без таких последствий.

Я ещё раз зареклась пить шампанское. Домыла очередную гору тарелок. Подняла гудящую голову и чуть не разревелась - слева стояла точная копия той, которую только-только отправила в полоскание, и ещё Павел Николаевич. Его Императорское Величество "Прованса". Хотя по должности - старший менеджер. И это Угребище с маниакальной фобией и паникой на каждую пылинку протянуло свою длань - чтоб она у тебя отсохла! - к намытым тарелкам. Выбрало одну из середины и принялось изучать на наличие тех самых пылинок, растягивая процесс до неприличия и мешая мне слинять на перекур. И вот что-то мне подсказывает, что гаденькая улыбочка на его роже возникла ни разу не просто так. А через секунду прочувствовала каждой клеточкой и без того раскалывающегося мозга, насколько омерзительным и болезненным бывает простейшее движение - Павел Николаевич изволил провести пальцем по мокрой тарелке, а та издала такой звук, что все мое нутро сжалось в одну точку и заныло.

- Как праздники, Ангелина?

Чего? Какие, блин, праздники? Я сдохну сейчас!

Сдохнуть не получилось, но и выдавить улыбку тоже. Вернув тарелку обратно, их Скотинейшенство решило не останавливаться и пытать до победного. Теперь уже бокалом.

Уй, твою ж, свинота-а-а-а!

Если бы не шапочка, под которую я убирала дреды, стояла бы сейчас с торчащими из головы палками - волосы дыбом вставали от "поющего" бокала. И после такого издевательства в меня даже силой не получится залить ни глотка шампанского. Даже за миллион. Который Павел Николаевич не предложил, но включил заслуженного инквизитора всея Европы - вернул бокал и вцепился уже в блюдо.

- Неплохо, Павел Николаевич! - выпалила я, уже догадываясь, что пищать и скрипеть посудой это чудовище будет до посинения. Естественно, моего. - Пришла домой после смены и спать легла.

- Да? - спросил, а сам с издёвкой решил своим "отрубитеемуктонибудьпалец" повозюкать по фарфору. - Даже не отмечала? И с друзьями не собиралась?

- Нет! Устала очень.

Да что ж ты творишь-то… Уй-й-й… Два-то раза зачем проверять? Два? Ага. Три не хочешь, Ангелина?

- Перемой, - смилостивились их Дотошность, булькнуло блюдо в раковину и, показав на ещё одну принесенную гору посуды, постучало пальцем по запястью с часами. - Пошевеливайся!

Нет, я конечно понимаю, что праздники и "будьте добры" только для посетителей ресторана, а у его работников - работа и старший менеджер смены чуть не бог… Но так-то зачем? Ладно бы я косячила и била посуду. Видит же, Глистогонка подлизная, что мне плохо. Очки ж ещё носит, без диоптрий к слову. Были бы силы и куда уйти, треснула этим самым блюдом по башке и перчатки в усы сутенерские до полноты картины бросила. Таракан-орденоносец тапком не додавленый!

Да сам шеф Искаев над своими подчинёнными так не глумится. А он Шеф! Орет, конечно, за дело, но чтобы издеваться только потому, что может себе это позволить? Да ни в жисть. А этому Таракану Николаевичу будто медом намазано везде крутиться и скрипеть своей культяпкой. Ещё и платочком “испачканный” измеритель микробов протер…

Курить от такой “справедливости” захотелось в разы сильнее, а к двум горам посуды добавилось ещё с десять тарелок. Ненавижу шампанское! Ненавижу!

Через два часа я все же умудрилась выскочить на перекур. Взглядом спросила у зашедшего Влада, официанта, что там на поле боя в зале, увидела три пальца - считай три столика, - и кивнула на служебную дверь, спрашивая ждать его или нет. И хотя парень в ответ пожал плечами, решила не торопиться. Поставила отмокать новую партию тарелок, прополоскала на второй раз уже намытое и перегрузила в сушилку, чтобы уж наверняка отпали претензии. Только-только стянула и повесила перчатки, и здрасьте-спасибо. Принесло ведь снова на мою больную голову.

- Ангелина, а… - начал, а сам глазками своими поверх очков шкрябает.

Так и подмывало ответить "бэ", но сдержалась. На столешнице, куда составляли грязную посуду - ни тарелочки, в полоскательной раковине тоже, сушилочка сушит, отсчитывая таймером время до окончания. В "грязную" его Усатость не полезет - побрезгует. А сквозь пену при всем желании ничего не рассмотришь. Я ж щедрая и бабахнула в нее столько моющего средства, будто знала куда его Докопательность заглянет.

- Павел Николаевич, разрешите я на десять минуточек отойду?

Спросила - аж самой тошно как заискивающе прозвучало, а сама глазками ему хлопаю - ну дура дурой. Умел бы Таракан Николаевич мысли читать, позеленел от того, что в его адрес крутила. Я уж про себя так разошлась, что асфальтоукладочный каток надувным шариком покажется. Но это же мысли. И вслух я их не сказала, а попросила. И вежливо даже. На всякий пожарный снова ресничками хлопнула и смотрю - ну вот любовь у меня прямо вселенская к мазохизму и к Павлу Николаевичу особенная. Люблюнькаю, сил нет как. И усишки эти. И даже очочки - такие модненькие. Лет триста назад были. А уж платочек из кармашка торчащий так вообще - мой фетиш. Гы-гы-гы!!!

- Десять минут? - переспросил, сам себе кивнул - ну Царь во дворце до холопки снизойти решил. Только этим кивком мне выделил в два раза меньше времени. - Пять. Полный зал гостей, а ты, Ангелина… Могла бы и бросить курить, если дорожишь работой.

Еще как дорожу. Так дорожу, что раз за смену под руководством Таракана выскочить на улицу уже счастье.

- Бросаю, Павел Николаевич. Плавненько, - и хлоп-хлоп глазками. Я ж такая идиотка, а вы Императорство на меня время свое тратите.

- Оттягивание неизбежного только добавляет мучений, - решил сумничать Владыка. Очки свои стянул и платочком стерильным протер. Ну профессор. Нет, академик! - Если решила бросать, то бросать стоит резко.

- Хорошо, Павел Николаевич. Спасибо за совет. Я попробую обязательно.

Ответила, а сама бочком, бочком к служебной раздевалке за курткой. И глазками ему для поддержания идиотства хлоп-хлоп, чтобы Тараканище это Экспертное не передумало. Дверь за собой закрыла и выдохнула. Тоже мне Специалист нашелся по всем вопросам, блин. От чистоты тарелок до борьбы с вредными привычками. Хоть бы раз попробовал на своей шкуре как это его "резко" по нервам шарахает. Если бы я и решила бросать, то с таким же успехом могла сразу заявление на увольнение писать - к концу смены ни одной живой тарелки не нашли бы, а Таракана Экспертовича на органы расчекрыжила. Вот кого не тронула бы - Владку, Ростика, тоже официанта, Леночку-сушефа пальцем не задела бы и Искаева. Он крутой повар. И покормит всегда, если за старшего не Таракан. А вот остальных и бухгалтершу особенно без сожалений в расход пустила бы - любит наша Белла Антоновна мозг пропесочить перед тем как ведомость на подпись дать. И волосы-то у меня сосульки для вшей, и нос только коровы прокалывают… С ее слов я чуть не шлюха приблудная - с моей фамилией, Кошкина, так точно шалава, а она - сама невинность. Нафталинка заплесневелая. У-у-у! Вот доведут, специально курить брошу. Резко! И узнают все как Таракан с Нафталинкой у холодильников "организационные вопросы" решают. Чуть в голос не хохотала, когда они вопросы своих органов утрясти не могли. Может, стоило подсказать? Мне же не жалко, а эта парочка, глядишь, и подобрела бы. Всё ж после секса порцию гормончиков радости получили оба.

Сунув руки в рукава пуховика, попыталась представить себе стыковку Таракана и орбитальной станции Нафталин… и сорвалась в хохот. Невпихуемость полнейшая. Вот совсем. И по росту и по весу. Я даже про шапку забыла - так увлеклась прокручиванием вариантов, - и на улице пришла к единственному решению, которое вряд ли понравится заинтересованным сторонам. Без сотни другой умников из Центра управления полетами никак не получится состыковать шлюз Нафталинки и то, что в него пытался пристроить Таракан.

Невпихуемость. Абсолютная.

За те пять минут, которые мне щедро выделили, я успела выкурить сигарету и немного поболтать со старшим братом. Узнала как там мои проглотики-племяшки и Леська, пообещала заскочить на днях в гости и побежала обратно к своим тарелкам. Дюшка когда-то тоже работал в “Провансе” и застал пришествие Тараканыча - от Андрюшки и прицепилась кличка к Николаевичу. Правда братик с ним долго не смог проработать. Цепляло его Святейшество за каждый чих, может, похлеще меня. А окончательно рассобачились из-за того, что одна подвыпившая девушка полезла к Дюшке обниматься и он ей отказал. Вежливо и тактично - братик у меня умеет, - объяснил, что ресторан - это про еду, а не про публичный дом. На что эта овца закатила истерику. Ну Тараканыч тут и выскочил конфликт улаживать - его смена была, - и со своим “клиент всегда прав” в приказном порядке потребовал обнять пьяньку. Дюша и обнял. Но Тараканыча. В морду. И в этот же вечер до кучи свалил из дома. Пришел с Леськой, чтобы познакомить ее с мамой, а она выоралась, будто не сын с девушкой пришли, а папка любовницу привел и сказал, что она будет жить с нами. Дюшка вытерпел минуту и пошел паковать вещи в сумку. Скидал свои пожитки, ключи от квартиры на тумбочку в коридоре выложил и махнул на прощание мне одной.

До возвращения к своим тарелкам глянула на страничку фан-группы, которую создали с Лялькой и Люлькой, отстрочила комментарий к новому посту с тем самым ремиксом, который Улька-Ляля вчера выпросила у Мистика и на правах одного из трёх администраторов написала новый - про флешмоб. Зря что ли мы фанатки? Не успела куртку снять, а вопросов, сердечек и радостных визгов в комментариях насыпало под две сотни - вот она настоящая любовь к кумиру. Закрепила свой комментарий, что подробную информацию распишу вечером, и дописала:

"Всем откликнувшимся поцелуйчики! Девчонки, вы лучшие!"