Счастливое число Кошкиной

47. Любовь. Огонь. Бесконечность. Смерть.

POV. Денис

Убедить кого-то в собственной правоте всегда проще, чем себя самого. Бусинка за бусинкой нанизываешь факты на нить логики и после показываешь получившийся узор. Ему обязательно поверят. Особенно если хотят поверить. Только с собой этот трюк не проходит.

Ты знаешь, что в ладони остались крохотные шарики, которые осознанно не показывал. Знаешь, что они не так критичны, как большие, но даже маленькая ложь во благо - все равно ложь. И ее размер не изменяет сути. А когда ты сам осознанно умалчивал о том, что способно с лёгкостью разрушить и узор, и всю логику целиком, то убедить себя вовсе невозможно. Хочешь поверить, но не веришь. Потому что в ладони остались шарики. Потому что их не один и не два. И потому что помнишь о каждом.

Раз за разом крутишь в голове уже все факты. Снова и снова выстраиваешь их в новую логическую цепочку, ищешь в ней слабые звенья и проваливаешься в полудрему, чтобы вынырнуть через несколько минут. Потому что цепочка рвется и ты не веришь ей до конца. Надеешься, что выстроишь новую и окажешься прав, но все равно не веришь, не можешь заснуть и крутишь, крутишь, крутишь…

Когда зазвенел будильник и проснулась Геля, я не спал. Услышал первую трель , последовавший за ней сладкий зевок и закрыл глаза, делая вид, что все ещё сплю. А Кошка, потянулась к телефону, выключила звук и, шикнув на встрепенувшуюся и подскочившую Текилу, решила не вставать. Подремать или понежиться в моих объятиях до следующего сигнала будильника - не знаю что именно. Я решил не открывать глаза и не проверять. Просто лежал, обнимая ее так же как и до этого. И кажется задремал.

Новая трель и через мгновение снова тишина.

Я все ещё крепко сплю и не просыпаюсь.

Не просыпаюсь и когда Кошка потянулась, и когда снова шикнула на Текилу. Даже когда она разворачивается лицом ко мне, я сплю.

Чтобы через пару минут почувствовать едва ощутимое, практически невесомое прикосновение подушечек пальцев к виску, а за ним и новые.

Отводит волосы назад.

Скользит по щеке к уголкам губ.

Трогает, обводя.

И целует.

Нежный. Долгий. Улыбающийся поцелуй.

Только я снова не проснулся и буду спать практически до завтрака. Именно этому улыбается Кошка, когда снова касается моих губ и осторожно убирает руку со своего бедра.

Практически неслышимые шаги и следом за ними цоканье коготков Текилы. Щелчок кнопки чайника и шум воды в ванной. Только я все равно не встаю. Мысленно беру тонкую ниточку в руку и ещё раз пробую собрать тот самый узор, в который поверю так же, как Кошка поверила мне.

POV. Геля.

Выскочив из душа в одних трусах и с полотенцем на голове, я поскакала на кухню, прикидывая что успею приготовить за пятнадцать-двадцать минут. А с учётом того, что сама пообещала вкусные завтраки, то тратить секунды и размениваться на "надеть футболку" не стала. Провалялась до победного, забыв обо всем на свете, вот теперь полетаю по квартире ужаленной в задницу. Опять же сама.

Я распахнула дверцу холодильника, схватила упаковку яиц с одним яйцом внутри. После дернулась было к тому месту, где стояли пакеты с молочкой, и зашипела, возвращая на место яйца, вернее, яйцо. Полюбившиеся Совунчику оладьи и блинчики отменялись из-за отсутствия и молока, и кефира, на драники не хватит времени, а что ещё вкусного и главное быстрого в приготовлении можно сделать в голову мне не пришло. Как на зло.

- Гхм… - прозвучало сзади, и я обернулась, не сразу дошурупив к чему и почему Совунчик вскинул одну бровь и присвистнул, осмотрев меня голодными глазами. - Розовая Киска в розовом с киской? М-м-м… С добрым таким утром, Кисонька.

- Я сейчас что-нибудь придумаю, Совунчик, - протараторила в ответ. Чмокнула в щеку, выворачиваясь из объятий, и прыснула от смеха, когда состыковала что к чему и почему. - Дурак! Я просто опаздываю и не успела ничего надеть.

- И не надо, мне все очень нравится и так, - Денис улыбнулся шире, посмотрел на часы на микроволновке и кивнул. - Ага. Значит так. С меня завтрак и доставка одной Киски в розовом с киской, а с тебя - собраться, порвать всех к херам и поцелуй.

- Согласна! - кивнула я. Начала с последнего и взвизгнула от ускоряющего шлепка по заднице.

- Кошка, не увлекайся и дуй собираться! Текла, гулять!

Хихикая дуркой, я полетела в ванную сушить волосы, а Денис вздохнул и пошел в комнату одеваться.

- И все равно самая вкусная шавуха продается в вагончике у "Мирославки"! - повторила я, не забывая отодвинуть свою подальше от загребущих рук Совунчика.

Наш спор, начавшийся ещё в квартире, перетек вместе с двумя шавермами и термосом с кофе в Старичка "Бронко". И судя по всему никак не собирался заканчиваться. В отличие от шавермы. Свою Совунчик успел дотрескать, пока выруливал к спорткомплексу, и уже дважды за последние пять минут пытался отжать остатки моей. Про которую я сказала, что она не такая вкусная, как та, что продается в Мирославском парке. По версии же Совунчика, эта была не настолько шедевральна, как шавуха в забегаловке рядом с заправкой около Усть-Зареченска, но точно в тысячу раз вкуснее "Мирославской". И если устроить голосование, то "Мирославская" однозначно заняла бы третье место. Второе он бы отдал той, которую купил, а первое - исключительно "Усть-Зареченской". Последнюю я ни разу не пробовала, только и отдавать ей пальму первенства без личной дегустации не собиралась. Поэтому снова повторила:

- А я тебе говорю, что для меня "Мирославская" круче, чем эта! И пока ту не попробую, мой выбор за ней.

- О'кей, - кивнул Совунчик. - В выходные едем тестировать. Купим все три и будем выбирать. И я тебе говорю, что после "Усть-Зареченской" ты от своей "Мирославки" плеваться начнёшь.

- Вот и проверим, - согласилась я и хлопнула Дениса по бедру, вспомнив про обычный и сырный лаваш. - Только тогда надо брать все. Чтобы по честному.

- Обожремся же и в машину не влезем, - улыбнулся Совунчик и сперва захохотал, а после моего крайне недвусмысленного намека прочистил горло.

- Если ты думаешь, что меня разнесет, то я знаю один шикарный способ похудения, - царапнула ногтями по его напрягшейся в одно мгновение ноге и промурлыкала: - Там же где-нибудь найдется укромное местечко? Я бы с тобой поделилась, - многозначительно подняла ладонь выше и придвинулась ближе. - Очень действенный способ. Калории горят… адово.

- Кошка, если мы сейчас впилимся в "Крузак", - прохрипел Совунчик, - я водиле так и скажу, что у меня кровь из мозга ушла по твоей вине, а в протоколе попрошу указать "адовый стояк", как смягчающее обстоятельство.

- Да? - хихикнула я и не удержалась, прошептала ему на ухо томным голосом: - Тогда тебя оправдают.

- С-с-с-сучка.

- О да, - кивнула и фыркнула. - Фыр-р-р-р!

- Кошка, нарываешься!

- Фыр-р-р-р!

- С-с-с-сучка!!!

Денис бросил быстрый взгляд в зеркала, резко выкрутил руль, прижимая машину к обочине, и вдавил по тормозам, чтобы через мгновение впиться в мои губы одновременно злым и голодным поцелуем.

- Дразнишь, да? - прорычал и усмехнулся, дёргая завязки на моих спортивках. - Я же тебя тоже могу подразнить!

Запустил ладонь мне в трусики и хрипло задышал, когда я дернула бедрами навстречу его пальцам.

- Блядь! Кошка… Я тебя прибью!

- Прибей! - выдохнула я, кусая ему губы и прижимая его руку своей рукой. - Прибей, Совунчик!

POV. Денис.

Я едва смог остановиться, не доводя начатое до конца. Хотел, видел, что ещё немного и Кошку выгнет дугой, но стоило ей только начать жадно хватать воздух, рывком убрал руку и прошипел сквозь стиснутые зубы:

- Что ты со мной творишь?

- Я? А? Ты! Гад! Гад! - задыхаясь прошептала Геля и захохотала, откидываясь на спинку сиденья. - Раздразнили киску Киске, нырнув в розовое с киской! Ха-ха-ха!

- Дурка, - улыбнулся я и заржал в голос. - Пиздец! Га-га-га! - посмотрел на смеющуюся Кошку и спросил: - И как там киска у Киски в розовом с киской? Обиделась?

- У киски Киски в розовом с киской есть единственное желание - довести начатое до конца, а потом повторить. Раз десять, - прыснула Геля и замотала головой: - Садюга! Садюга ты, Совунчик!

- О да, - кивнул я и, наклонившись к ее уху, фыркнул. - Фыр-р-р-р.

- С-с-сучка! - захлебнулась хохотом Кошка. - С-с-сучка! Как же я тебя люблюнькаю, Совунчик!

Угорая до слез, мы доехали до спорткомплекса и с трудом нашли свободное парковочное место. Буквально втиснувшись между пузотерками, я едва смог вылезти из машины, чтобы не поцарапать дверью соседнюю легковушку. Обошел Старичка, помог выбраться Геле и задохнулся от брошенной вроде бы себе одной, но с намеком на нас двоих фразы:

- Срочно надо худеть.

- Вечером начнем или как любое великое дело - в понедельник? - спросил и захохотал, получив ощутимый хлопок по плечу. - Ладно. Как скажешь. Я что ли отказываюсь?

- Да даже если и откажешься, я знаю как тебя уломать, - Геля хитро улыбнулась мне и сорвалась, визжа и убегая в сторону главного входа, к которому стекались люди.

Наверное, даже оказавшись внутри холла и увидев в нем толпу, мы не обратили на нее внимания и продолжали хохотать. Я нашел ладонь Кошки, притянул ее к себе поближе и пошел не по указателям, а в противоположном направлении.

Подняться по свободной лестнице на второй этаж, повернуть и пройти уже в сторону скалодрома, где нас поджидал Лука с двумя эластичными повязками и скрученными в трубочку бумагами в руке.

- Вы где, блин, шарахаетесь!? - пожав мне руку, Люк сунул Кошке листы и ручку, чтобы она поставила свою подпись в уже заполненной им форме участника и махнул в сторону раздевалки. - Давай, быстрее. Через пятнадцать минут заканчивается регистрация! Ден, блядь, не мог пораньше приехать?

Показал куда идти и сорвался с бумагами в самую гущу толпы.

- Кажется, у кого-то шалят нервишки, - усмехнулся я, провожая друга взглядом. Повернулся к Геле, отдал ей сумку и спросил: - Есть какое-нибудь поверье на удачу?

- М-м-м? - задумчиво подняв глаза, пожала плечами и хихикнула, разворачиваясь ко мне спиной. - Есть. Хлопни на удачу.

- Как и куда?

- В смысле как и куда? - протянула Кошка и намекающе покрутила попкой. - Я жду волшебный хлопочек и ещё что-нибудь такое, после чего очень сильно захочу не просто победить, а порвать всех.

- Хм… Окей… - кивнул я, звонко хлопнул по подставленной ягодице и прошептал ей на ухо: - Продуешь, сжигать калории с тобой не буду месяц.

- Чего!? В смысле, месяц!? - вспыхнула Геля, разворачиваясь. - Совунчик! Ты охренел!? Я ж сдохну!

- Ты же сама попросила сказать то, после чего захочешь всех порвать. Вот и порви их, Кошка, - улыбнулся, мягко коснулся сжатых в линию губ и подтолкнул в сторону раздевалки. - Ты сейчас одним своим видом всех деморализуешь. Иди.

- Совунчик, - прошипела, сверкая глазами. - Я… и месяц… У-у-у!!!

Развернулась и решительной походкой полетела переодеваться.

Я в наглую пролез в первые ряды зрителей и помахал рукой Кошке, показывая где буду сидеть. В ответ она улыбнулась, взглядом показала на уже получившие снаряжение пары и чиркнула пальцем по горлу.

- Порви их, - произнес одними губами и заулыбался уверенному кивку в ответ.

Порвет. Без сомнений порвет. И дело даже не в угрозе остаться без секса. Кошка слишком сильно выделялась среди всех девушек своей уверенностью и полным отсутствием нервов или переживаний. Что уж говорить, если рядом стоящий Люк дерганно озирался по сторонам и что-то у нее постоянно спрашивал. И она - гордая, уверенная, обманчиво расслабленная. Только в каждом движении ощущается, что Кошка сейчас в своей родной стихии.

Вот она что-то говорит Луке, на автомате надевая страховочный пояс, подтягивает стропы и проверяет удобно ли расположен мешочек с магнезией. По очереди опускает в него ладони и подтягивает повыше. Снова проверяет и оборачивается к подошедшему с коробкой судье, чтобы вытащить из него номер пары и заулыбаться, показывая его мне.

Восьмерка.

Я киваю, поднимаю вверх большой палец, а сам не понимаю как ещё стою и могу улыбаться, когда Кошка лепит восьмерку на повязку Луке вертикально, а себе повёрнутой в горизонт.

- Блядь…

Два первых маршрута рассказали мне, что среди нормальных людей есть сумасшедшие психи, которые могут вскарабкаться практически по голой стене.

Два следующих окончательно убедили в этом, и я записал Кошку и Люка в самые отмороженные. Эти идиоты улыбались какой-то сотой доле секунды на табло, когда я искал глазами того, кто может отстранить пару под номером восемь под любым предлогом.

Пятая… Лучше попытаться залезть самому и без страховки, чем смотреть как это делает Кошка. Я на собственной шкуре узнал что такое страх и услышал сдавленный стон справа, когда вцепился в руку сидящего рядом.

Шестая. Я ничего не знал про страх. Ничего.

Спину проморозило от одного только объявления, что зеленые уступы на ней и следующей теперь штрафные, а любое касание их с целью опоры или перехвата добавит к времени восхождения секунду.

Секунду, блядь! Наплюй на нее!

Только пока я взглядом умолял Кошку обернуться и отказаться нахрен от этой затеи, она с Люком обсуждали как полезут вверх. Полезут!

"Кошка, блядь! Ты дура! Ты больная на голову идиотка! Повернись!"

И уже через несколько минут раздался сигнал, а в голове осталась одна единственная мысль:"Убью! Сука, я тебя из мертвых воскрешу и убью лично!" И после паническое:" Держись!"

Я нервно смеюсь, пряча лицо в ладонях, а эти идиоты снова радуются. Блядь, они радуются двум сотым разницы с временем двадцать седьмой парой. Идиоты. Убью обоих… убью…

Седьмая…

"Только попробуй встать и кивнуть судье!"

"Я тебе ногу сломаю! Нет! Обе сломаю!"

Кажется, у меня остановилось сердце, когда Кошка на мгновение замерла, чтобы после прыгнуть в сторону и вверх, а глаза полезли высматривать маркировку на барабане страховочной системы, чтобы узнать какую нагрузку на разрыв она выдерживает.

“Кошка весит где-то пятьдесят, Люк под восемьдесят. Ускорение свободного падения 9,8, плюс рывок…”

Я ничего не знал про страх, а эти придурки снова прыгнули…

Восьмая.

Можно использовать только красные уступы.

Семь пар снимаются.

Среди них нет пары Кошка-Люк.

Два идиота лежат на матах, задрав вверх ноги, будто загорают на пляже.

"Бесконечность - это восемь на боку."

"Бесконечность - это повторение."

Страх - это когда ты боишься дышать, чтобы не шелохнуть дыханием воздух.

Страх - это когда ты давишь в горле крик, чтобы не отвлекать.

Страх - это когда не можешь не смотреть, потому что взглядом можно передвигать предметы или хотя бы попытаться сдвинуть крохотную красную шишку-уступ ближе к пальцам в белой пудре магнезии.

Хотя бы на миллиметр. Хотя бы на микрон.

"Сдвинься, сука!!!"

Девятая.

Пары снимаются. Даже те, кто поднялся по восьмой, снимаются.

Для этого достаточно расстегнуть защелку на каске или отстегнуть карабин троса между участниками пары.

Люк идет к судейскому столу и что-то спрашивает.

Снимает каску и кладет ее на стол.

Выдох.

Сердце срывается в галоп и застывает, когда Лука тянется к бутылке с водой и выливает ее себе на голову, наклоняясь над подставленным ведром.

Ржет, когда одна из девушек с секундомером на шее вытирает ему лицо, и снова надевает каску, чтобы отдать честь.

Взглядом сверлю затылок Кошки, а она с улыбкой показывает на табло, где восьмая пара идет второй с суммарным отставанием в три сотых секунды от лидера - двадцать седьмой. После подмигивает и шлет воздушный поцелуй.

- Я тебя убью, - шепчу одними губами.

- Люблюнькаю! - читаю и отрицательно мотаю головой, повторяя заново:

- Убью!

Смеется. Касается пальцами груди в области сердца, оставляя на майке белый след, а я чиркаю ребром ладони по горлу - у меня уже не осталось сердца.

Кивает.

- Дура! Я тебя убью, а не прошу порвать двадцать седьмых!

- Молодой человек, может вы присядете?

- А может, вы заглохните!?

Рычу, оборачиваясь назад, а когда возвращаю взгляд к Кошке, она уже заполняет свой мешочек и встряхивает руки и ноги, растягивается, что-то показывая Луке.

Девушка в двадцать седьмой паре пристально смотрит за тем, что показывает Люку Кошка…

Десятая.

Массовый сход.

Пары снимаются одна за другой.

Психов нет. Вернее есть.

Четыре пары.

Кошка и Люк снова “загорают”.

Организаторы о чем-то шепчутся.

Мудак в двадцать седьмой паре пялится на грудь Кошки.

“Лучше сам ебнись со своей скалы!”

Я прожигаю ненавидящим взглядом его черепушку и кошусь на организаторов, которые о чем-то рассуждают, посматривая на трассу с отрицательным уклоном и балконом.

- Дамы и господа, в связи с большим количеством сходов нами было принято решение перейти сразу к последнему маршруту. Так как между оставшимися участниками разрыв минимален, мы решили максимально усложнить задачу и предлагаем преодолеть ее только со страховкой внутри пары и одним страховочным тросом…

Дальше не слышу.

Отголоском удара остановившегося сердца гул в ушах.

Три пары подходят к столу и кивают.

Четвертая снимается.

Тридцать шестой номер.

Не восьмой.

Почему не восьмой?

“Кошка! Откажись! Я тебя умоляю!”

Блеск серо-зеленых глаз.

Сложенные колечком пальцы и неуслышанная, но прочитанная по губам просьба, от которой подкашиваются ноги:

- Лукашик, просто доверься.

Кажется, у меня на зубах не осталось эмали. Стер и ее, и зубы по самые десны.

Кажется, у меня давно оборвались все нервы, но нет - Кошка нашла еще один и, играючись, рвет его, повисая на пальцах левой руки на самом краю балкончика.

Еще один - пальцы правой отстегивают карабин страховки, которым она только что страховалась.

Десять разом, когда отпускает его болтаться вдоль тела и не цепляет за кольцо в двух сантиметрах правее своей же руки.

Взгляд на Луку.

Взмах свободной рукой. За ним второй, набирая амплитуду.

После третьего Кошка срывается вниз, а я подскакиваю со своего места и лечу вперед, сшибая всех на своем пути.

Чтобы подхватить…

Чтобы поймать…

Чтобы обмануть судьбу.