Счастливое число Кошкиной

51. Кошки-мышки

Что такое поход и с чем его едят, я знала не понаслышке. Ещё когда мы с Дюшкой были совсем маленькими, папа брал нас, палатку и рюкзак, и поход начинался. Правда сперва были автобус, потом два часа на электричке и несколько километров пешком от полустанка в какой-нибудь глухомани в самые дебри этой глухомани. Уже не втроём - мама с нами ни разу не ездила, - а с папиными друзьями и коллегами - геологами. Если кто-то думает, что геологи в свои выходные лежат на диванчике и наслаждаются благами цивилизации, хренушки вам. Те, которых знали мы с Дюшкой - папа и его друзья, - чахли в городе и начинали дышать полной грудью на богом забытой полянке в лесу. Обязательно на берегу никому, кроме геологов и нас, неизвестной речушки. И сколько бы мама не ругалась на папу по поводу того, что детей лучше сводить в цирк или на худой случай парк, как делают все нормальные родители, он спрашивал куда мы хотим больше и загадочно улыбался, собирая в свой рюкзак нехитрые продукты.

Поэтому-то, стоило только Совунчику обозначить, что палатка в кладовке хранится не на случай апокалипсиса, а для очень правильного и интересного отдыха, меня сдуло в комнату собираться.

"Комплект сменного белья, удобная обувь и запас продуктов на три дня, если идёшь на сутки," - с детства известная истина, объяснять которую мне не было никакой необходимости. Вот только я внесла крохотные изменения в то, что папа имел в виду под сменным бельем. Нет, то, что я кинула в рюкзачок, очень даже было сменным и точно бельем. Только совсем не тем какое берут с собой туристы. Особенно опытные, а я себя к таким могла причислить на вполне законных основаниях и серьезных щах. Но не с Совунчиком. И не тогда, когда дожать его “я сказал наказана и точка” оставалось самую капелюшку. Сам мучается, меня мучает, и что в итоге? Ни-че-го!

И ровно это самое ничего я и оставила от своей футболки. Ножницами отчекрыжила от нее большую часть, положила в пару к получившемуся недотопику шортики, которые мне на прошлое первое апреля подарили Корюшкины - простенькие и без выкрутасов, но с надписью "Посторонним вход запрещен!" и в такую облипочку, что надевать их раньше почему-то не решалась. И лишь для Совунчика выудила из запасов, хихикая дуркой. Он же мне совсем не посторонний, и вход ему не то что не запрещен, а очень даже разрешен. Еще бы дошурупил, что еще немного, и одна Киска полезет на стену совсем не фигурально, а вполне себе очень натурально.

Подурив и убрав комплект "сменки" в рюкзачок, я надела вполне безобидную и свободную футболку и спортивный костюм, сцапала с полки толстовку на всякий пожарный случай и полетела на кухню собирать продукты.

- А мы на сколько дней? Вдвоем или Текилу с собой возьмем? - выпалила на бегу, мысленно составляя список обязательных в походе блюд.

"Картошка в углях, суп в котелке, макароны с тушёнкой - все с дымком от костра и такое вкусное!"

- В смысле, на сколько? - раздалось за спиной удивленное уточнение, только меня уже понесло и остановить не получилось бы при все желании:

- А может тогда сразу и шавуху купим? Чего выходных ждать?

- Ну-у-у… Купим, - почему-то все с тем же удивлением ответил Совунчик.

- Круть! - взвизгнула я, быстро проредила полки холодильника и переключилась на шкафчики, выкладывая на стол все, что попадало под определение походного.

Нырнула в нижний ящик за кормом Текилы, поставила его к пачке с макаронами и уже сама немало удивилась, увидев изумлённое лицо застывшего на пороге кухни Совунчика.

- Ты что, всерьез вот так? - спросил он, обводя взглядом меня и собранное мной.

- Ага! - кивнула я, улыбаясь и не понимая как можно в поход и не всерьез. - А что? Что-то не так?

- Да нет, просто... - Совунчик помотал головой, снова посмотрел на меня, зажмурился и отмахнулся, открывая глаза. - Забей.

- Ага, - снова кивнула я и предложила купить ящик пива. - Мы же с ночевкой?

Знал бы Совунчик зачем мне столько пива, не согласился бы, но если уж мне поперло, то поперло во все.

- Давай, - кивнул он. - А ты любишь суп со звездочками?

- О да-а-а! - протянула я, закатывая глаза. - Это же просто шик! На костре же!

Рот буквально сразу наполнился слюной, а в мыслях защелкал простой, но крайне действенный план: походная еда, пиво и я - накормлю, задабривая, напою, чтобы не брыкался, и потом, в палатке, замёрзну. Очень сильно замёрзну.

"Совунчик, и только попробуй заерепениться и вспомнить про свои угрозы, прибью!" - подумала, а вслух произнесла совсем другое и ни разу не агрессивное: - Тогда надо в магазине обязательно тушёнку взять и пакет картохи. И ещё воду.

- Возьмём. Все возьмём, Гель, - заулыбался Совунчик.

И у меня от его улыбки настроение прыгнуло так высоко, что сложно даже представить.

Судя по тому, что я увидела на полянке, куда мы приехали с Совунчиком, это место было известно очень и очень узкому кругу людей. Скорее всего трем небольшим компаниям, а то и двум. Об этом говорило количество и размеры вычищенных от кустарников и камней площадок, на одной из которых Денис начал ставить палатку, отказавшись от помощи и выпнув меня “погулять и осмотреться”.

- Ну и зря, - обиженно произнесла я, показав ему язык.

Надула губы, подождала еще пару минут и снова вызвалась помогать. Чтобы все же пойти осматриваться, услышав рычащее:

- Кошка, не лезь!

- И все равно зря! Я так-то умею, - пробурчала себе под нос.

Свистнула, подзывая к себе Текилу, и пошла с ней “погулять”.

В подтверждение тщательно охраняемой таинственности месторасположения поляны я внесла сделанные из бревен скамейки у костровища, обложенного булыжниками, стол, под которым на прожилинах лежали наколотые с запасом чурбачки, вырезанные в земле четыре ступеньки, ведущие к дощатому мосточку, с которого можно было набрать воду или нырнуть в озерцо, ну и конечно же дорогу. Сперва еще хоть как-то напоминающую привычную лесную просеку или зимник, а дальше уже условную и все больше переходящую под определение направления. С такими буераками и оврагами с идущими в их низинах ручейках, что не зная как и куда сворачивать, добраться сюда не представлялось возможным. Нет, при желании, конечно, можно. Правда пришлось бы изрядно поплутать пешком - задолбаешься топать и потом сушиться, - или на очень и очень серьезно подготовленной машине. Обычный городской автомобиль не проехал бы и десятой части того маршрута, который уверенно прополз Старичок, и то место, куда он нас привез, однозначно нравилось мне с каждой минутой все больше и больше. Как и машина Дениса.

И дело даже не в том, что Старичок чем-то походил на машину Фила. Нет. “Патриот” Ванлавочки скорее был для него частью стиля или каким-то атрибутом. Больше выглядящим агрессивно и пугающе, чем являющимся таковым. В то время как машина Дениса не вызывала у меня таких ассоциаций. Старичок не пугал видом своих колес или бампером, они подходили ему, были той частью, без которой он не был бы самим собой. И если бы меня спросили какой из двух автомобилей - "Патриот" Фила или Старичок Совунчика, - мне нравится больше, я бы без раздумий выбрала машину Дениса. Пусть старую, пусть не такую навороченную, но крутяцкую и удобную - на тех же буераках Старичок не пытался выкинуть меня из сиденья, когда "Патриот" Клейстера "козлил" на каждом лежачем полицейском. И да, этот аспект тоже стал немаловажным в плане выбора. По городу ездило три агрессивных "Патриота" - Фила, Клейстера и Мистика, - а Старичок один.

Спустившись к озеру, я потрогала воду и с довольной улыбкой пошла обратно. Посмотрела на Совунчика, обустраивающего спальные места в палатке, сперла у него из под носа топорик, которым он забивал колышки оттяжек, и выбрала из импровизированной поленницы четыре чурбачка.

- Я тебе сейчас по рукам надаю! - услышала за спиной грозный рык после первого же удара топором, но не остановилась. - Кошка, положила топор!

- Совунчик, иди в задницу! - огрызнулась в ответ, тюкнула, раскалывая сухое полешко ещё раз, и зашипела на попытку отобрать топор: - Денис! Я умею! Умею! Отколупайся от меня и не мешай!

- Умеешь? - усмехнулся он.

- Да! - выкрикнула и с вызовом предложила: - Спорим, разожгу с одной спички!?

- На что? - тут же подхватил Совунчик.

- На кошколадку.

- Легко, - кивнул он.

Вытащил из кармана коробок, вытряхнул из него все спички себе на ладонь и вернул мне, выбрав одну - с самой большой головкой.

- Подойдёт? - спросил, выгибая бровь и оторопел, когда я мотнула головой и взяла самую кривую и тощую. - Гель, ну не дури.

- Я умею, - процедила сквозь зубы.

И с упоением принялась половинить чурбачки на все меньшие и меньшие части, одну из которых все тем же топором расфигачила в щепочки. С гордостью посмотрела на наблюдающего за мной Совунчика, распушила пару щепочек "ёлочкой" и не удержалась от улыбки, услышав довольное хмыканье за спиной.

- А я говорила, что умею, - произнесла, складывая небольшой шалашик из щепочек.

- А я не против купить две кошколадки, если скажешь откуда научилась, - улыбнулся Совунчик.

Присел на корточки, наблюдая за моими приготовлениями и перестал дышать, когда я чиркнула спичкой. Она вспыхнула и едва не потухла, но разгорелась сильнее, стоило только перевернуть ее вверх ногами. Облизнула своим язычком распушенную щепочку и, словно распробовав, перекинулась на нее, разгораясь из маленького огонька в небольшой костерок, который я аккуратно обложила новыми, более толстыми дровинами.

- И!? - с вызовом спросила я, показывая на результат своих трудов.

- Где ты научилась? - изумлённо протянул Совунчик, переводя взгляд с костра на меня.

- С папой в походы ходила, - пальцем коснулась своей щеки и подставила ее для поцелуя. - Гони аванс. Что-то я не вижу поблизости ни одного магазина и кошколадок.

- Да не вопрос, - рассмеялся Денис.

Коснулся губами уголка моих. Замер на мгновение, сместился и поцеловал уже в губы. Снова застыл и поцеловал, поднимая ладони к моим щекам. Коснулся их, лаская, прихватил нижнюю губу и выдохнул, отстраняясь.

- Все равно наказана, - хрипло произнес он.

Только через мгновение шагнул вперед, прижал меня к себе и впился в губы с таким жаром, что у меня не осталось никаких сомнений - не я одна считаю оставшееся до конца этого наказания время.

- Наказана! - повторил Совунчик. Прочистил горло и прошипел, прислоняясь лбом к моему лбу: - Кошка, блядь… Прибить тебя мало…

- Фыр-р-р? - я фыркнула, проверяя насколько еще хватит остатков его упертости, и мысленно возликовала, услышав рычащее и категоричное:

- Нет! Я сказал наказана, значит, наказана!

- Ну и ладно, - вздохнула и спросила: - Мне хотя бы что-то можно делать или костра мало?

- Можно, - кивнул Денис.

Потянулся, но так и не коснулся губами моих губ. Застыл, выдыхая и проводя кончиками пальцев вниз, чтобы после рывком отстраниться и пойти к машине, шипя себе под нос что-то нечленораздельное, но очень похожее на повторяющееся и злое на себя самого:”С-с-сучка!”

При всем моем желании сделать вид, что наказание на меня не действует, а если и действует, то не так, как хотелось бы Совунчику, я едва удержалась, чтобы не ответить на его поцелуи так, как хотелось и мне, и ему. Сколько бы Денис не бычился, сколько бы не повторял, уговаривая в первую очередь себя, а не меня, наказал-то он нас двоих. Жестоко лишил и себя, и меня того, чего хотели оба. И вроде выпалил свое злое "наказана" мне одной, но тут же сам разделил его поровну. Чтобы потом рычать, ругаться, отнекиваться и отказываться замечать очевидное. То, что было ясно без слов, а после только подтверждено картами и гаданием Ляльки - мы горели друг от друга, вспыхивали от малейшего прикосновения и поцелуя. Только не плюнули на издевательство над собой и друг другом, а принялись докручивать, доводя до предела, и проверять, кто не выдержит и сорвётся раньше.

Два мазохиста.

Два придурка.

Два идиота.

И два барана, упершиеся и показывающие друг другу, что голосование за звание самой вкусной шавермы, то занятие, которого ждали, как праздника.

Ага. Так ждали, что оба постоянно косились на, слишком медленно отсчитывающие секунды и минуты, часы.

- Все, больше не могу.

Отодвинув от себя тарелку, я икнула и пригубила пива. Скормила оставшийся кусочек шавермы Текиле и развернулась на скамейке, чтобы можно было упереться спиной в край стола и немного перевести дух.

- Хорошо, что целиком не ели и ничего больше не готовили, - выдохнула и прикрыла глаза, игнорируя Текилу, вновь шкрябнувшую меня по ноге. - Ответственно заявляю, "Усть-Зареченская" вкуснее. Потом та, которую ты покупал. "Мирославская" - буэээ.

- И стоило спорить? - довольно хмыкнул Совунчик.

- А я и не спорила. Я сказала, что пока не попробую, не могу сделать выводы, - оттянула пояс спортивок и тяжело вздохнула. - Пипец я обожралась.

Снова вздохнула, а сама скосила взгляд на довольного Дениса и улыбнулась, когда он допил пиво и открыл новую бутылку.

"Третья пошла," - отметила я про себя.

И стала прикидывать хватит ли ее по времени, чтобы не вызвать никаких подозрений или лучше поизображать неповоротливого тюленя дольше. В принципе, мне играло на руку и то, что Совунчик подопьет сильнее, и то, что "подопью" сама - потом можно будет съехать на состояние опьянения и откреститься от возможных претензий. Только даже это, не самое длительное время тянулось слишком долго и капало по мозгам, а Совунчик - садист! - будто издеваясь, принялся цедить пиво крохотными глоточками.

"У-у-у! Хоть связывай тебя и насилуй!" - прорычалась мысленно, но с благодарностью кивнула на протянутую Денисом сигарету и привалилась к его плечу, констатировав то, чего на самом деле не было: - Я пережрала.

- Да ты толком и не ела, - усмехнулся Совунчик, и я не на шутку напряглась:

- В смысле "не ела"? Три половинки шавухи, до этого пицца дома. Я половину слупила так-то, - принялась перечислять все съеденное и с облегчением вздохнула, услышав и подхватив сменившуюся тему:

- Кстати, про пиццу. Охрененная!

- А то, - зажмурилась я, затянулась и вернула сигарету Совунчику. - Не лезет. Уровень пережратости зашкаливает.

- Откуда ты все это берешь? - рассмеялся Денис. - Пережратость, впихуемость, кошколадки те же.

- Не знаю. Само как-то поперло и прет, - я пожала плечами и спросила: - А знаешь, что такое эпик-центр?

- Неа, - помотал головой Совунчик. - И что же такое твой эпик-центр?

- Это когда случается что-то офигенное. Вот как сейчас.

- Три половинки шавухи и бутылочка пива?

- Угу. Это самое офигенное. Особенно с тобой.

Вздохнув, я подняла глаза на Совунчика и улыбнулась его улыбке, руке, обнявшей меня, и губам, коснувшимся макушки.

- Тогда три половинки шавухи, две бутылочки пива и одна Кошка, - прошептал он, - это мой эпик-центр.

Как бы ни было приятно сидеть обнявшись, мне все сильнее хотелось большего. Того самого, после чего наступит полнейший эпик-центр.

Я аккуратно вывернулась под предлогом поправить и подложить пару поленьев в практически потухший костер, но после того, как сделала то, о чем говорила, пошла не к Совунчику, как он думал, а от него.

- Гель? - окликнул меня Денис, только остановить не смог бы и не успел.

Я на ходу расстегнула и отбросила куртку. После, подгоняемая новый окриком, стянула кроссовки и следом за ними спортивки с носками. И рванула по мосткам пришпаренная угрожающим:

- Кошка, блядь, прибью дуру!

- Я сама тебя скоро прибью, - пробубнила себе под нос и прыгнула, завизжав раньше, чем окажусь в не самой теплой воде.

Мало того, что ее температуру с очень большой натяжкой можно было назвать подходящей для купания. Но то, во что я погрузилась, в секунду вышибло воздух из лёгких и проморозило меня до самых костей. Я вынырнула, проклиная себя самыми последними словами, и погребла к мосткам, на которые выбежал полуголый Совунчик.

Когда он успел раздеться? Зачем раздевался, если я уже все поняла и осознала? Не знаю. Не успела даже подумать об этом, а Денис успел все и сразу. Сигануть в воду рыбкой, вынырнуть, подхватить меня на руки, встряхнув, как котенка, и потащить на берег, матерясь на чем свет стоит:

- Геля, блядь, тут ключи по всему озеру! - проорал он мне в ухо и резко замолк, когда на его запястье запищали часы.