Счастливое число Кошкиной

36. Преступление и наказание. POV. Денис

- Совунчик, кажется, у меня проблема.

- Одну секунду, Гель, - опустив в бокал пару трубочек, отдаю заказ и поворачиваю голову. - Что у тебя-а-а…

Кажется проблемы не у Кошки, а у меня. Со зрением. Я тру глаза, с каждой секундой все больше охреневая от того, что вижу и как это на меня действует. А меня бросает то в злость, то в пульсирующее до боли возбуждение. И последнее шпарит по мозгам, отключая их напрочь. Глупо отрицать факт, что большая часть парней сможет ими думать, когда напротив окажется девушка в ничего не скрывающем халатике, который только номинально можно считать одеждой. Только злость от того, что Кошке пришло в голову вырядиться в такое сейчас, хлестанула по мозгам плетью, и я прохрипел, едва ворочая языком:

- Это… это что?

- Совунчик, я тебя очень прошу давай попозже, а? - подойдя вплотную, Кошка заглянула мне в глаза и покашляла, пытаясь отвлечь меня от прикрытого руками крайне откровенного выреза на груди, из которого я при всем своем желании не смог вынырнуть. - Совунчичек… Давай ты попозже попялишься, если очень хочется.

- Ч-чего? - я рывком поднял взгляд и без особой уверенности констатировал, - Не очень-то и хотелось.

- Да ладно? - выгнув бровь, Геля вдохнула и довольно хмыкнула, когда мои глаза снова нырнули в ложбинку между ее грудей. - Глазоньки поднять не хочешь?

- А я и не смотрю! - попытался взять себя в руки. Скрипнул зубами, понимая, что нихрена не получается, и со злостью процедил. - Ты на что рассчитывала, когда нацепила это!?

- Ни на что! Голову включи, Совунчик! Стала бы я по пустякам без трусов и лифчика перед тобой красоваться?

- Что!? В смысле без трусов? - голос предательски сел, а взгляд проскользил по натянувшейся на бедрах до предела ткани и подтвердил услышанный факт отсутствия белья. - Кошка… ты… Ты хоть понимаешь как вот это все на мужиков действует? Ты так мне мстишь что ли? Или приключений на задницу поискать решила? Не все себя в руках держать могут!

- Хочешь сказать, что на тебя не действует? - будто издеваясь, она тряхнула хвостиками, игриво провела ноготками по моей шее и томно спросила. - Совунчик? Ни капелюшечки?

- Геля! - отшатнулся я, ища взглядом хоть что-нибудь, чем можно было бы замотать этот концентрат порнографии в чистом виде.

- А ты скажи действует или нет? - снова приблизилась вплотную, загоняя меня в угол и потянулась повторить царапок. - Совунчик, как я на тебя действую, а? Ну хоть немножечко возбуждаю?

- Уйди ты! Мы на работе вообще-то! Ты сама сказала, что на работе работа, а не это все! - выпалил я.

- Ага! Значит действует, да? - радостно воскликнула Геля, а меня от ее близости прошило разрядом.

Не знаю в какие игры она решила поиграть и зачем ей сдалось делать это в баре, но мои мозги планомерно отключались, оставляя пульсировать одно единственное желание. И оно никак не вязалось с работой, но легко сочеталось с барной стойкой. И халатиком. И вздымающейся под ним грудью. От созерцания которой у меня пересохло горло.

- Что случилось, Ангелина? - жалкая и смешная попытка спастись от возбуждения, шпарящего с невероятной силой, могла бы оказаться успешной, если бы рядом со мной стояла не Кошка.

Я ее хотел. Безумно. Так, как не хотел никого раньше, а она… Черт, она словно чувствовала этот не собиралась останавливаться или дать мне шанс продышаться. Каждое ее движение, каждое произнесённое слово звучало для меня с таким подтекстом, что мышцы скручивало в тугой узел, а перед глазами плыло пьянящее и ни разу не романтичное действие, где мы оба… Бля-а-а-адь!!! Что со мной происходит???

- … и они упали, а на меня столько пива вылилось, что можно улизаться до отключки!

- Что!? - выдохнул я пересохшим губами.

- Ау, Совунчик! - Кошка пощелкала пальцами у меня перед глазами и медленно повторила ту суть, которую я пропустил. - Я разбила два ящика пива. Фил меня убьет.

- Что? - снова спросил и как дебил посмотрел в серо-зеленые глаза. - А халат зачем?

- Ау! Меня пивом облило с головы до ног! Совунчик, ты меня вообще не слушаешь? Вынырни из своих похотливых фантазий! Нет, я бы очень даже их послушала, но может потом?

- Что!? - опешил я и помотал головой. Покажется ведь такое. - Что ты сказала?

- Про что именно? - решила уточнить Кошка и лукаво улыбнулась. - Про то, что я облилась пивом, или про то, что на мне нет трусиков? Что из этого мне повторить?

- А-а-а-а!!! - схватившись за голову, я решил, что окончательно слетел с катушек, и мысленно досчитал до десяти, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. - Ещё раз. Что ты натворила? Только без пошлостей, Геля!

- М-м-м… - улыбнувшись, она подергала пуговицу на моей рубашке и пожала плечами. - Ну, если ты так просишь… - тряхнула хвостиками и выдохнула. - Я разбила два ящика пива.

- Все?

- А что, нужно ещё что-то кокнуть?

- Зачем?

- Ну вдруг этого мало, чтобы…

О чем она умолчала, я решил не уточнять. И на каких-то остатках здравого смысла догадался выпихнуть Кошку идти убирать осколки и разлитое пиво, пообещав подойти и помочь, как только договорюсь с Филом, чтобы он прислал бармена с танцпола. Можно было бы, конечно, просто рассказать всю правду и отправить Гелю домой, а убираться уборщиц, но лишний раз бесить начальство по пустякам не хотелось. Тем более когда у него лежит моя жалоба на Кошку. Выкуплю два ящика пива, уберемся и никто ничего не узнает. Надеюсь.

Передав Вовчику бар, я зашёл в закуток прачечной, где пару минут перебирал стопки с майками и джинсами, которые Фил ввел вместо униформы для официантов. Выбрал подходящие по размеру и с каким-то сожалением понес чистую одежду Кошке. Я бы с удовольствием пялился на нее и дальше - белый халатик в облипочку смотрелся крайне сексуально и очень залипательно, - только крышу рвало от похотливости взглядов, которыми облизывали Гелю парни, ставшие свидетелями ее возвращения в бар. Сам, конечно, не лучше, но все же предпочел одеть Кошку, чем позволять кому-то кроме меня таращиться на ее формы. Ревность от того что кто-то будет пускать слюни и по любой начнет клеиться и намекать на что-то гораздо большее, чем простой флирт, хреначила по мозгам раскаленной плетью. Только новый, более жестокий удар я получил, когда завернул к холодильной камере и увидел Кошку, собирающую с пола осколки разбитых бутылок. У меня перехватило дыхание от вида ее попки и до неприличия задравшегося края халатика. В висках заколошматило по нарастающей, пальцы сжали ткань принесенных джинс, а уровень возбуждения скаканул куда-то за пределы допустимого. Ещё и эти ее дурашливые хвостики…

- Кхм… Геля, - прохрипел я, услышал что издало горло, сдавая мое состояние, и кашлянул, пытаясь вернуть себе голос. - Я тебе принес одежду. Чистую. И нормальную.

Вторую часть получилось произнести немногим лучше, но вряд ли Кошка не заметила мой первоначальный тон. Заметила и подколола так жестко, что я завис и не сразу нашелся с ответом.

- Тебе не нравлюсь я в халате или то, что под ним ничего нет? - хитрющие глаза в одно мгновение нашли мои, а на губах заиграла лукавая улыбка, когда я сперва кивнул, а потом замотал головой. - Совунчик, а можно я тебя кое-что спрошу?

- Что? - вцепившись в принесенные джинсы, я отшатнулся назад, прикипев взглядом к пальцам неторопливо расстегивающим пуговку.

- Ты хочешь посмотреть как я переодеваюсь? Хочешь ведь, Совунчик? - пальцы скользнули к следующей пуговке и я судорожно сглотнул, слыша лишь гул в ушах. - Я же тебе нравлюсь. Очень нравлюсь. Да? - потянув из моей руки майку, развернулась, вздохнув, и медленно повела плечами, оголяя спину. - Можешь не отворачиваться, если нравлюсь.

Вряд ли я отдавал себе отчёт и смог отвернуться или хотя бы закрыть глаза. Я смотрел, как завороженный, на обнажившиеся лопатки. Забыв обо всем на свете, даже о том как дышать, смотрел на появляющиеся из-под ткани новые следы лапок на позвоночнике и не мог отвести от них взгляда. Меня тянуло прикоснуться и провести пальцами по позвонкам, спуститься прикосновениями ниже. Тянуло подойти и вдохнуть запах ее кожи и волос Скользнуть по плечам к груди и снова почувствовать ее упругую тяжесть. Тянуло попробовать ее тепло, прижаться к ней губами, чтобы потом поцеловать ещё раз и еще. Я чувствовал, знал, что одним поцелуем не смогу притупить давно зашкалившее чувство голода. И дело не в том, что у меня давно не было секса. Нет. Этот голод вызывала Кошка. Так, как никакая другая, она провоцировала меня сделать хоть что-нибудь, только я не был уверен, что разрешит подойти и попробовать поцеловать, не вывернув все в какой-нибудь жёсткий прикол. А мои ноги отказывались слушаться, будто налились свинцом, собственное тело застыло, ловя каждое движение ее рук, вслушиваясь в тихий шелест майки. Кажется я не услышал шепот Кошки, попросившей подать ей джинсы, просто протянул руку и снова застыл, пожирая взглядом уже ее ягодицы, бедра, россыпь родинок над сгибом колена…

- Совунчик?

- Я… - помотав головой, я закрыл глаза и попытался досчитать до десяти. Потом повторил снова. Открыл глаза и не смог ничего сказать, утонув в серо-зеленом омуте.

Все время пока мы наводили порядок в холодильнике у меня перед глазами стояла статья, которую мне прислал Люк. Я помнил в ней каждое слово, каждую запятую, все симптомы и проявления филофобии. Чёртово проклятие или феноменальная память на прочитанное хоть раз сейчас сыграла со мной злую шутку. Я примерял приведенное в статье на себя и злился, находя подтверждение прочитанному. Все сходилось. Абсолютно все сходилось и объясняло абсолютно все. И наши недоотношения с Крис, и наши ссоры каждые два месяца, и то, что я с лёгкостью про них забывал. Ведь подсознательно знал, что пройдет время, случится какая-нибудь мелочь и дальше мы обязательно поссоримся. Вот только ссорились мы не из-за мелочей, а потому что я хотел поссориться. Хотел пожить несколько дней в гордом одиночестве, надышаться свободой и отсутствием обязательств. Понимал ли тогда? Нет. Не задумывался. А сейчас? Что изменилось сейчас? Прочитанная статья ничего не изменила. Даже Кошка ничего не изменила. Изменилось мое отношение. К тому, что может произойти между мной и ей. То, после чего отношения начнут душить, и я снова начну искать причины посраться. Вот только примеряя на себя эту несостоявшуюся ссору, я не хотел ссориться. Не хотел, чтобы Кошка паковала чемоданы и уезжала. Не хотел. Я хотел другого. И в то же время догадывался чем закончится это другое.

"Страдающий филофобией стремится разрушать все отношения, которые возникают с привлекательными для него людьми. Он делает это осознанно или подсознательно, причем в основном в самом начале симпатии. Комфортнее всего филофобу с человеком, к которому он не рискует привязаться."

А я привязался?

Бросив быстрый взгляд на Кошку, протирающую мокрой тряпкой последние бутылки, отвел глаза раньше, чем заметит и посмотрит в ответ, и скрежетнул зубами. Привязался. Ещё несильно, но уже достаточно для того, чтобы совсем скоро все пошло под откос. Я начну докапываться, стану стебать жёстче. Сам того не понимая, а может и понимая, буду намекать, что лимит выбран и кому-то пора собирать вещи и валить. Хотя бы на неделю. С Крис мне хватало недели, чтобы продышаться. Только Геля не Крис. И я не уверен, что Кошка вернётся. Даже больше - знаю, что не вернётся, если ее выгоню я. Пиздец. Полнейший пиздец.

- Завязывай, Гель. Слишком хорошо - тоже плохо, - забираю тряпку из ее рук и подталкиваю на выход. - Иди в бар и сделай нам кофе. Уже дрожишь вся. Я закину твои вещи в стиралку и приду.

- Совунчик? Ты чего, Совунчик? - тревожный взгляд бьет куда-то под сердце, и я отвожу глаза первым, бурча в ответ:

- Гель, не упирайся и будь аккуратнее в следующий раз. Ты могла порезаться.

Под самое закрытие смены пробиваю и вкладываю в кассу стоимость разбитого Кошкой пива из чаевых. Ставлю две кружки на поддон кофемашины и невольно кошусь в сторону натирающей стойку девчонки.

"Можешь не отворачиваться, если нравлюсь."

Нравишься. Гораздо больше, чем просто соседка или напарница. Настолько, что впервые задумываюсь смогу ли не разрушить ещё не начавшиеся отношения. И есть ли вообще эти отношения или все происходящее для Кошки не больше, чем веселье. Я не знаю. Не знаю, но выкладываю кошколадку на блюдце, половиню оставшиеся чаевые и вкладываю их в бокал Гели.

- Убери, Денис.

Полное имя режет слух, только я мотаю головой.

- Денис! - повторяет с такой концентрацией яда в каждой букве, что меня корежит до зубовного скрежета.

- Мы напарники и я так решил!

- Смена закончилась и мы уже не напарники!

- А кто мы?

- Не знаю. Я знаю кто мне ты, а кто тебе я… - Кошка замолкает на полуслове и со злостью смотрит на деньги в бокале. - Это твои чаевые, Денис. Хочешь меня обидеть?

- Я сказал…

- Нет! - отрубает и чуть не по слогам вдалбливает мне в мозг. - Мы напарники на смене. Смена закончилась. Да даже если и на смене подложишь хоть копейку…

- То что? Обидишься? - спрашиваю с вызовом и скрежещу зубами от простоты и очевидности шантажа:

- Уволюсь!

- Только попробуй.

- А ты оставь в бокале свои чаевые, Денис, и завтра увидишь попробовала я или нет, - сверкнув глазами, Кошка потянулась к стопке бумаге и тихо произнесла. - Если ты хочешь, чтобы я осталась, просто забери свои деньги. Или не мешай мне уйти.

- Ты хочешь уйти?

- А ты хочешь, чтобы я ушла?

- Геля!

- Не ори! Просто ответь, Денис! - вспылила Кошка. - Сколько раз мне ещё назвать тебя Денисом, чтобы до тебя наконец дошло, что тебе нравится Совунчик, а не Денис!? Нравится?

- Да! Нравится! - выпалил я, перевернул бокал, вытряхивая из него купюры, забрал свои и со злостью прорычал. - Этого хотела? Молодец! Добилась! Я даже не думал тебя этим обижать, а ты…

Закончить фразу я не успел. Теплые и нежные губы аккуратно коснулись моих и прошептали на выдохе:

- Совунчик.