Счастливое число Кошкиной

39. На грани срыва. POV. Денис

"Один припёрся не вовремя, вторая… Блядь, как вы оба меня бесите!!! Ещё это:"В магазин, но сама не пойду"... Нет уж! Пойдешь! Как миленькая пойдешь! И выберешь кусок мяса, если уж решила с какой-то радости обломать меня по полной! Поцелуй, Совунчик… Повелся как малолетка спермотоксикозная… И не смотри на меня так!!! Хрен теперь прикоснусь к тебе!!!"

Бросив злющий взгляд сквозь зеркало заднего вида, я направил Бронко к парковке перед магазином и выскочил из машины первым.

- Что именно нам нужно? - прорычал, вцепляясь в руку Кошки, столо ей только оказаться рядом.

- Свинина.

- Будет тебе свинина, если тебе так хочется свинины!

Рывком притянул к себе и потащил к дверям, а самого из неконтролируемой злости бросило в выкручивающее мышцы желание побыстрее приехать домой и там вытрясти из Кошки душу за это многообещающее фырканье и двусмысленные намеки. Хватило одного прикосновения и взгляда в робеющие глаза, чтобы по венам понеслось рычащее:

"Голодный я… Очень, блядь! Только боюсь мясом этот голод ни хрена не утоляется! Ничего… Останемся вдвоем, покажу как я голоден и что мне нужно, чтобы его утолить! И хрен отвертишься!"

- Ну! - подтолкнув Кошку к прилавку с охлажденкой, стиснул зубы и ничего не смог с собой поделать.

Взгляд упорно лип к поджатым припухшим губам, как бы не старался на них не смотреть. И в голове снова загудело. Теперь от того, что никак не могу стереть шарашащие ощущения от фырканья. Блядь! Какой-то детский сад, а меня прохреначило до спазмов. Так, что, кажется, обеспечило мне вечный стояк, который требовал срочно свести время дальнейшего воздержания до минимума, чтобы не обескровить мозг полностью. Только самый смех я никак не мог понять как у Кошки это получается - ни черта не делая, она выкручивала меня наизнанку, словно тряпку, и я при всем желании не мог сказать, что мне не нравится. Сука, нравится ведь.

"Дофыркаешься, стерва! Ой, дофыркаешься! Поиграть решила? Поиграем. Так поиграем, мало не покажется!"

Не церемонясь, протащил за собой внутрь магазина и кивнул на прилавок:

- Какой? - спросил, одним только тоном намекая, что медлительность с выбором ни к чему хорошему сейчас не приведет, и тут же задохнулся от ощущения ищущей защиты ладони, буквально вцепившейся в мою. - Гель? Ты что? Что-то случилось?

Мой голос резко переметнулся из рявканья и злости в осторожный, но подозрительный шепот, который буквально сразу же нашел подтверждение - пальцы Кошки дрогнули, переплелись с моими и неуверенно сжались, без слов отвечая на все вопросы сразу.

Случилось. Что-то. Херовое.

Секунды хватило, чтобы внутри меня взревело и выстегнуло в клокочущее состояние рвать и метать.

"Кто!?" - зверея, сам не понимая с чего, я пробежал взглядом по двум продавщицам за прилавком и, просканировав обеих, сделал то, что не вызвало никаких вопросов у меня, но обозлило одну из них.

- Люк, выберите, - прохрипел я, задвигая притихшую Кошку себе за спину и прижигая женщину, решившую поиграть в презрительные гляделки сперва с Гелей, а потом и со мной. - Смена, смотрю, скучная и заняться нечем? Может, тогда разродитесь подойти и обслужить?

- Может тебе ещё спасибо сказать, что зашёл? - с вызовом спросила она. Подошла и, игнорируя меня, уставилась на Кошку, расплываясь в презрительной ухмылке. - Мясца на ночь глядя захотелось? Ну давай, посмотрим, что тут у нас есть, - перевела взгляд в мою сторону и не глядя ткнула пальцем в прилавок. - Есть петушок. Не гамбургский, конечно. Наш. С местной птицефермы, - после посмотрела на Луку и едко улыбнулась. - Есть еще индюк. Такой себе. На троечку. Под кого-то определенного лечь решила или сразу под двоих, чтобы наверняка пристроиться?

- Ма… - с какого-то перепуга замялась Геля, скручиваясь в вопросительный знак.

Только меня выхлестнуло не от этого, а от намеков охреневшей в края продавщицы.

- Нам бы свининки. Пожирнее, - процедил ей. - И язык курицы поболтливее. Смотрю, у вас и такая есть.

- Ох ты посмотрите! А петушок-то с амбициями попался, - прошипела женщина, стрельнув глазами на Кошку. - Как чей-то папашка. Сам ничего из себя не представляет, а как покукарекать, так сам не свой.

- Люк, как думаешь, она только сегодня такая недоебанная или по жизни? - усмехнулся я, опираясь на прилавок. Не мигая уставился на багровеющую продавщицу и повторил, - Кусок свинины, будьте добры. И перчаточки не забудьте надеть. Не хочу травануться. Язык, так и быть, для мужа оставьте. Хотя… Если он у вас есть, я ему не завидую.

Раньше я вряд ли стал докапываться до перчаток или количества пакетов, в которые "попросил" завернуть кусок мяса. Сегодня… Сегодня меня несло с такой скоростью, что Люк не рискнул влезать и пытаться сгладить углы или притормозить мой настрой отыграться за намеки. Как замолк, пришибленный услышанным в свой адрес "индюком", так и не проронил ни слова - ни по пути в следующий магазин, ни по дороге до квартиры. Да даже и после, зайдя в прихожую, больше жестами показал, что пойдет выгулять собаку. Протянул мне бутылку, выдохнул что-то наподобие:"Пиздец ты…" и пошел догонять рванувшую вниз Текилу, забыв про поводок. А я… Полетел с катушек снова. Но уже из жести в диаметрально противоположное.

- Гель, - притянув к себе Кошку, я приподнял ее подбородок, увидел тусклый взгляд в серо-зеленых глазах и сорвался.

Коснулся губами ее губ, не целуя. Просто прижался, едва касаясь, не зная почему именно такой поцелуй показался мне правильным и таким необходимым ей сейчас. Подушечкой пальца прочертил по щеке и попросил:

- Фыркни, пожалуйста.

Взметнувшиеся вверх ресницы. Мои пальцы скользят дальше, лаская. В груди шарашит от предвкушения тех самых ощущений. После которых нервы снова зазвенят, а мышцы скрутит до предела.

- Кошка-а-а, пожалуйста, фыркни, - прошу, прихватывая ее нижнюю губу. Целую чуть настойчивее и отрицательно дёргаю головой, когда губы щекочет:

- Фыр-р-р…

Фыркнула. Но не так. Совсем не так. Хочу, чтобы как в машине. Когда сквозь губы бьёт в позвоночник и сердце срывается вскачь.

- Кошка, фыркни, - снова прошу, усиливая свой поцелуй, закапываясь пальцами в волосы на затылке и довольно рыча, чувствуя ладошки, скользнувшие по моим плечам вверх. - Фыркни.

- Фыр-р-р-р-р…

Обжигает губы дыханием, а вибрирующее "р-р-р", словно спусковой механизм.

Щелчок.

Все выкручено на максимум и секунда длинною в час. Дальше уже знакомые мелкие искры разрядов по нервам и бурлящие капельки по венам. Они то сплетаются, то разбегаются по моему телу, чтобы заполнить его и шарахнуть так, что пересыхает горло и становится трудно дышать.

- Кошка-а-а… - выдыхаю, улыбаясь. - Доиграешься, Кошка.

- Нравится? - шепот покалывает затылок, и я киваю, чтобы задохнуться от нового, - Фыр-р-р… Фыр-р-р… Фыр-р-р…

- С-с-с-с…

- Сучка?

Я снова киваю, ведь в вопросе нет ни капли обиды. Есть насмешливая улыбка и царапающие шею ноготки, которые обостряют и без того выламывающее:

- Фыр-р-р-р-р…

Кажется, у меня отказывают тормоза, и я рву молнию на куртке. Кажется, она сползает на пол и шуршит, а Геля шумно выдыхает мне в губы, выгибаясь навстречу. Только я не слышу и не вижу ничего. Есть лишь яркие слайды и обрывки звуков.

Вспыхнувшие ярче глаза и жадный поцелуй. Мой хрипящий рык на блядскую ткань майки и срывающийся стон Кошки. Гулкий удар в груди и треск рвущегося ворота. Пьяный блеск глаз и дрожащие ресницы. Закушенные губы. Вырвавшийся на волю задушенный стон. Пальцы, впившиеся в волосы на загривке, и мои губы. Дорвавшиеся и сошедшие с ума.

Кажется, я рычал, когда целовал и кусал Кошке шею.

Кажется, я хрипел, задыхаясь от подстегивающего:"Ещё, Совунчик! Ещё!" Снова и снова впивался в ее грудь, ласкал языком и втягивал в рот тугие соски, захлебываясь от своих ощущений и рваного дыхания.

Вырванная с мясом пуговица джинс и раскаленной плетью по нервам:

- Совунчик… Подожди… Совунчик… Лукашик же…

Сквозь вату в ушах, которая пропускает только наше дыхание:"Лукашик". Сквозь пелену перед глазами пьяный угар внезапно зелёных глаз и малиново-алые губы.

- Что? - хрип.

Сквозь надсадный выдох.

- Лукашик… он же придет, а мы…

- Что мы? - мозг медленно щелкает релюшками, включаясь, и отказывается понимать при чем тут мы и Люк.

- Два раза за один вечер застукать… Я же обещала вам ужин.

- Кто? - мотаю головой и судорожно одергиваю руки. - Блядь…

Проморгавшись, увидев то, что натворил с одеждой Кошки и с ней самой по позвоночнику снова хлестануло, но уже ледяной волной. Одна только разорванная майка и засосы на груди пугают меня, и я кошусь на свои руки, не зная как все объяснить.

Воздержанием? Тем, что фыркнула, а меня сорвало с катушек?

Стремительно трезвея замечаю более травматичное - следы от укусов на шее.

- Гель… - отшатываюсь назад и делаю единственно здравое - щелкаю замком, чтобы Лука случайно не вломился. Ему сегодня просто медом намазано оказываться не в том месте не в то время. - Извини, Гель.

- Совунчик, ты дурак? - очень своевременный вопрос, только я туплю и жму плечами в ответ. - Точно дурак! А ничего что мне очень нравится!? Очень! Просто Лукашик придет и…

- Что? Я же… Это же… - тянусь к разорванной майке запахнуть края, но пальцы сами смещаются, едва касаются засоса. - Больно?

- Совунчик, блин! Да что ж ты такой тупой-то у меня!?

Вспыхнув, Кошка тянется к молнии на джинсах. Шипит и рвет ее, заевшую, с каким-то остервенением, чтобы после вцепиться в мою ладонь и, заглянув в глаза спросить:

- Сам проверишь или, как в ванной, испугаешься?

Стоило только понять, что именно она имела в виду, как у меня по новой загудело в висках. В разы сильнее, чтобы смог остановиться, если получу подтверждение. Я судорожно сглотнул и замотал головой, выдергивая ладонь:

- Не надо проверять. Я верю. Верю! Гель, не надо.

- А если я хочу, чтобы ты это сделал?

- С-с-с-с…

- Договори, Совунчик, - не разрывая взгляда, Кошка делает шаг назад и еще один, чтобы упереться лопатками в стену. - Договори, - в глазах нет ни намека на стёб - одни бесенята. - Ты же хочешь сказать, Совунчик. Так скажи, - пальцы медленно проходят по груди, полностью захватывая мое внимание и срывая дыхание. - Ты же хочешь это сделать. Так сделай.

Я мотаю головой и стискиваю зубы, но взгляд, как приколоченный, прилип и ползет вслед за ноготками Кошки. По шее. По груди до конца порванного моими руками "разреза". Дальше перескакивают на впадинку пупка - гул в висках уже превратился в ревущее горнило.

Только оно меркнет перед тем, что вытворяют со мной пальцы, коснувшиеся и провоцирующе-медленно отводящие в стороны края расстёгнутой ширинки. Пересчитывают зубчики…

"Бля-а-а-а-адь!!!"

Словно в бреду тянусь к нежной коже, скрежеща зубами от того, насколько сильно хочу просто прикоснуться, и как боюсь, что сорвусь по новой.

Может, совсем немного провести по ней…

Буквально пару миллиметров…

Бархат…

"Блядь!!!"

- С-с-су-чка-а-а, - все же цежу, не выдерживая и срываясь.

Пара миллиметров превращается в сантиметр, потом в два. Только Кошке даже этого кажется мало. Я и так, как наркоман, дорвавшийся до дозы, но она решила выкрутить меня полностью. Накрыв пальцы своей ладонью, толкает их ниже, не давая мне разорвать эту пытку. И мне, уже почувствовавшему и принявшему как данность, что, убери она сейчас руку, я не уберу своей, по мозгам хреначит наотмашь.

Снова бархат под подушечками пальцев.

- Скажи, Совунчик, - шепот губ и пьяный блеск в глазах ломают меня, словно спичку.

- С-с-сучка… - язык отказывается двигаться, но мозг туманит с каждой секундой, с каждым миллиметром бархата все сильнее.

- Да, Совунчик. И мне это нравится… с тобой нравится… Очень…

Сжав сильнее мои пальцы, отставляет ногу в сторону - спазмом сводит горло, и я хриплю, теряя способность понимать. Могу лишь видеть как затягивает поволокой зелёные глаза. Могу лишь слышать, как рвется выдох на мною зацелованных губах. Могу лишь чувствовать, как ее ладошка прижимает мою к ее пылающим губкам и давит на палец. Давит, чтобы он погрузился в пульсирующий жар, и прижимает, не оставляя, стирая все возможные сомнения.

- Мне… - всхлип, когда я впечатываю ее в стену и проталкиваю палец глубже. - Нравится… - жадный вдох и выдох. - Поверь…

- С-с-су-чка-а-а-а… Я же… сдохну, - голова идёт кругом от всего происходящего и выжигающего, заполнившего вены, возбуждения.

- Нет… Я хочу… Тебя… Потерпи… Лукашик же…

- Ну да… Лукашик, - кивнул и не удержался - заскрипел зубами, услышав звонок в домофон. Дёрнул подбородком в сторону трезвонящей трубки, силой отлепляя себя от Кошки, и нервно рассмеялся. - А вот и он. Предупреждает. Замок уже месяца три не работает.

- Он же пешком подниматься будет? - спросила Геля, нажала на кнопку бессмысленного открытия дверей и загадочно улыбнулась, увидев мой кивок. - Это хорошо.

- И что в этом хорошего?

- А вот что! - подняв руку, Кошка хихикнула, проводя пальцем по моим, лоснящимся от ее смазки. - Как же я от тебя утекла… Как мартовская кошка, - заглянула мне, в миг охреневшему, в глаза и окончательно выключила мозг, втянув один палец себе в рот, жмурясь и, кажется, мурча от удовольствия. - Хочу уже посмотреть на твои кубики… и кое-что ещё. Как бы я со всем этим поиграла-а-а… Чуточку… наверное, - лукаво улыбнулась, облизав второй палец и сорвалась к себе в комнату, пока я не передумал пускать Луку в квартиру.