Сидящее в нас. Книга первая

Глава 11

– Ты сердишься? – обеспокоилась Челия, когда утром следующего дня они вышли за околицу.

И направились дальше по пути исполнения наказа старших. Плотник долго умолял великодушную Лиату взять перешедший в его владение тарантас с кожаным сидением и лучшей лошадкой. Но, к его почти суеверному удивлению, девочка ушла от него пешком.

Они с Таюли не стали ей рассказывать, что тайком от Лиаты переиначили её… невразумительное решение. Плотник поведал могущественной няньке демона, что покойник-то и впрямь был редкостной гнидой. А вот его сынок – не в пример папаше – парень нормальный: и не жадный, и уважительный. Дескать, негоже так-то его обижать. Да и люди в деревне не поймут, коли нежданный наследник отнимет у вдовы всё до последней нитки. Таюли пообещала несчастному плотнику, что его никто не накажет, если они тут у себя всё сделают по уму да по совести. А Лиата…

– Уже нет, – отмахнулась нянька. – Не сержусь. Знаешь, на тебя можно часто сердиться. Но делать это долго никак не получается.

– Знаю, – беспечно подтвердила Челия. – Но, потом ты меня всему научишь. И сердиться на меня станет не за что. А ты так и вовсе не сможешь, – хитренько ухмыльнулась она.

– Ну да, нелепо сердиться на того, кого сам же плохо выучил, – усмехнулась Таюли.

– Хорошо, что я тебя нашла, – довольная собой призналась демонюшка. – И ЗУ страшно довольна: ты очень умная. И страшно нужная. И я с тобой никогдашеньки-никогдашеньки не расстанусь.

– А сколько лет твоим… подругам? – осторожно осведомилась Таюли, чтобы иметь представление об этом никогдашеньки.

– По-разному. Таилия у нас самая старая. Её уже целых триста пятьдесят лет. А сколько это?

– Очень много. Но объяснить это можно, лишь выучив тебя счёту, – предупредила Таюли, неспешно шагая по дороге прочь от деревни.

– Раз очень много, такому счёту я учиться не буду, – решила маленькая лентяйка. – Моя бабушка Уналия и ещё Виолия не такие старые, как Таилия. Говорили, что им на… семь… восемь… Нет, точно: на семьдесят лет меньше. Лучше я буду учиться их счёту, раз он меньше. Но, Виолию я терпеть не могу. Вообще с ней не разговариваю. Её отец был жутко высокородным, – скривилась малышка. – Ютелия сказала, что эту старую грымзу аж пучит от её высокородства. Будто теперь это важно. Такая дрянь, скажу я тебе, что полное говно.

– Не ругайся.

– Да помню я, что надо помнить! Оно само выскакивает. Но я постараюсь.

– А остальным сколько лет?

– Селии двести сорок пять, Гаэлии сто семьдесят… и ещё немного, – заученно протараторила Челия. – Я учила, и хорошо знаю цифры. Но, плохо помню, когда надо вспомнить. А Илалии всего сто лет. И ещё целых пять. Я её очень люблю. Она добрая. И меня навещать любит. И учит меня иногда, как правильно шляться. Это она была со мной, когда я умерла.

Таюли покосилась на беззаботно щебечущую малышку, но не стала задавать ненужных вопросов. Особенно таких, от которых её коробило.

– Лалия у нас тоже высокородная. Но, она никогда не хвастается. Не выделывается, как всякие старые суки… Ой! И она ещё девчонка, как говорит мама. Ей… Погоди, я же сама помню. А! Восемьдесят восемь. И она дружит с мамой. Вечно у неё болтается, чтобы король ругался. А Ютелия и вовсе сопля: ей всего-то семьдесят. Её я всего пять разиков видала: когда умерла и потом. Она жутко не терпит сидеть на месте. Вечно где-то шляется. Её только бабушка Таилия может домой загнать, чтобы… Ну, это я тебе пока сказать не могу. А потом, когда будет можно, смогу.

– А остальным сколько лет?

– Нисколько. Как их может быть сколько, раз никаких остальных нет? Нас всего девять. Когда-то было много. Но давно-предавно. Тогда и людей ещё почти не было. Верней, они были, но очень дикие. Почти как звери. ЗУ их видел, а я тогда ещё не родилась.

– А куда делить остальные Лиатаяны?

– Они… Я не понимаю, как это объяснить. Пусть будет: умерли. Как у людей. Их поубивали эти говнюки Рааньяры… Ой! Ещё давно поубивали. Мы их тоже убивали! Но их осталось больше: целых двенадцать.

– Это ледяные демоны с северного материка?

– Ага.

– Они такие же, как вы?

– Ещё чего не хватало! Мы лучше! – от возмущения Челия подлетела над дорогой и замотылялась перед идущей нянькой – Их на нас было по трое на каждого. Мы их больше поубивали! А эти двенадцать выкрутились паскуды… Ой! А потом мы помирились. Не взаправду, но по-настоящему. И перестали друг дружку убивать. Просто, они там засели, а мы здесь. Чтобы посерёдке было море.

Она опустилась на дорогу и засеменила рядом с нянькой, то и дело, заглядывая ей в лицо.

– Но, это нечестно! Вот, что я тебе скажу. И всякий скажет. Рааньяры сучьи дети холода. А ещё воды и ветра. Они могут плавать в море. Прямо без кораблей. А мы не можем. Зато эта погань плохо летает. Потому мы их и поубивали так много. Как-то однажды… Кажется, две тысячи лет назад… Или давнее… Не помню. Я такие цифры ещё путаю. Тогда мы снова захотели убить тех двенадцать. Нет не так: половина из нас захотела, а половина нет. А одной половиной с Раанами воевать глупо. Так бабушка Уналия говорит. Особенно на их земле. На нашу-то эти бздуны не сунутся… Ой! Мы в одиночку сильней каждого из них. Наверно, сильней двоих.

– Вообще-то я имела в виду другое: с виду ледяные демоны на вас похожи? – озадаченно переспросила Таюли, поскольку в книгах, что она читала, про Раанов упоминалось вскользь.

– Неа. Скажешь тоже, когда моё тело всегда моё! Это когда мы с ЗУ. А Рааны… меняются на уродов. Их тело так раздувается, раздувается. И вылезают когти! Мерзкие, просто жуть: как ледышки и страшно острые. Они могут сильно поранить, если подставиться. Рааны могут обжечь дыханием – потом долго болит. Но, это им ещё нужно до тебя добраться – далеко дуть им слабо. Ещё Рааны становятся здорово прыгучими. До нас в небе им не достать! Но подпрыгнуть могут страшно высоко. И с места на место прыгнуть жуть, как далеко.

За этой сугубо научной беседой незаметно пролетело полдня. Челия вдруг начала тревожится: как бы её нянька не умаялась и не заболела. Дескать, только нашла и тут же уморит. Так что большую часть пути маленькая Лиата несла её на себе. То есть на щупальце, которое теряло свой огненный цвет, становясь почти невидимым. Таюли вставала на него и плыла над самой землёй: привлекать к себе излишнее внимание не хотелось.

С наступлением ночи Челия заявила, что не собирается терять время на всякие глупости, раз лично ей спать не нужно. Таюли улеглась на щупальце, как на лежанку – так и спала, плывя над землей рядом с неутомимой Лиатой: Челия могла топать круглые сутки без остановки. Такое необременительное путешествие пришлось Таюли по вкусу.

Тем более что им было по-настоящему здорово вдвоём. Как-то на диво удачно они встретились, сразу понравившись друг дружке, если можно так сказать о бездушном демоне. Челия не уставала слушать обо всём, что знала её высокоучёная нянька. А Таюли вновь обретала то чувство уверенной защищённости, что прежде ощущала лишь рядом с отцом. С этим полузабытым чувством крепла и душевная сила, называемая достоинством.

Таюли изо всех сил гнала от себя опасения потерять всё это снова. Что невообразимо легко, и случиться способно в любой миг. Тут уж не расслабишься в безоглядном ощущении счастливой свободы от страха. Какая уж там гордая птица – мимо беды верней прошмыгнуть серой мышкой, на которую многие и наступить-то побрезгуют.

– И чего ты трусишь? – недоумевала Челия, когда на четвёртый день пути они подошли к воротам одного из портовых городов южного побережья Суабалара. – Пусть только сунутся тебя обидеть! Думаешь, это враки, будто Лиатаяна может сжечь такой городище? Прямо в одиночку. Я бы вмиг смогла. Нет, вот тут я наврала. За миг его не спалить, – сощурилась Лиата на городскую стену, словно примеряясь. – А за день наверняка получится. А ещё можно сильно постараться, тогда и за полдня

– Что ты несёшь? – укоризненно бросила Таюли.

– Я не вру, – обиделась демонюшка. – За день точно смогу.

Её нянька, изрядно подуставшая от глупости малолетней Лиаты, махнула рукой. И прикинула, как бы им попасть в город, смошенничав и не заплатив входную пошлину. Денег у них не водилось – почти всё, что нашлось у Челии, они потратили в деревне: облагодетельствовали гостеприимного плотника и приодели её с ног до головы.

– Ну, ты идёшь? Чего застряла? – покликала Лиата уже из ворот.

Таюли нерешительно поравнялась со стражниками, но те даже бровью не повели. Смотрели мимо неё и лениво перебрасывались цветистыми ругательствами, поджидая волочащийся к воротам обоз. Не видят – поняла Таюли и стрелой влетела в ворота.

– Конечно, не видят, – удивилась Челия такой непроходимой глупости. – Ты что, не помнишь? Когда ты летела над дорогой, тебя тоже не видели. И ты рассказывала о театре. А мы тогда три обоза обогнали. И всякую прочую шушеру… Ой! А куда мы приткнёмся? – деловито уточнила демонюшка.

Ни разу в жизни она ещё не бывала в настоящем большом городе. Два года Челия шлялась недолго и недалеко: вблизи горных хребтов, а там одни лишь деревни да маленькие городки. Потом Челия возвращалась в ущелье демонов, где Таилия с Уналией расспрашивали её во всех подробностях: где, была, что видела, и когда она прекратит грязно ругаться.

Таюли уже знала, что целый месяц малышка провела в непотребной шайке воришек, куда приблудилась в первом же самостоятельном путешествии. Весёлая публика, которая понравилась демонюшке… уж и не придумать чем.

И которую Саилтах Рашдар Восьмой пообещал найти, а затем казнить самым изощрённым способом. Ибо королева Диамель страшно расстроилась, обнаружив, во что превратили её замечательную воспитанную девочку. А поскольку королева тогда ждала наследника, расстраивать её король не пожелал бы никому. По слухам, Саилтах весьма дорожил своей женой, а когда он чем-то дорожил, меры в сохранности этого не знал и знать не хотел.

Все самые большие процветающие города Суабалара были разбросаны вдоль океанского побережья, куда Челию направили впервые, посчитав, что пора. У Таюли своё мнение насчёт этого «пора», но, к сожалению, Челия слишком поздно нашла свою няньку. Хотя – как поняла Таюли – чудо, что вообще нашла. Демонюшка не смогла внятно растолковать, почему, но относилась к появлению у неё няньки отнюдь не по-детски. Да и демон ЗУ, что сидел в ней, всячески выказывал Таюли заботу, явно придавая ей какое-то особое значение.

– Мне тут тесно и паршиво, – пожаловалась Челия, когда они вышли на центральную улицу.

– Это потому, что улица ведёт к порту. Не волнуйся, сейчас мы свернём на тихую улочку. Там стоит дом очень приличного человека.

– Ты его знаешь?

– Знаю, – взгрустнулось Таюли. – Это старый друг отца. Надеюсь, у него нам будет спокойно.

– Это вон там? – ткнула пальцем Лиата, едва они завернули за угол.

– А почему ты так решила? Опять мысли подслушиваешь?

– Я нисколечко не подслушиваю, – выдала Челия тоном взрослого, разъясняющего ребенку, отчего он такой болван. – Я просто слышу.

Почтенный Тахат Учур – крепкий торговец средней руки – не просто помнил своего старинного друга, но и беспредельно опечалился, узнав о его смерти. После чего взбесился, услыхав, как его негодный братец обидел сироту. Причём настолько, что явление в своём доме самой настоящей Лиатаяны поначалу оставило его равнодушным. Тахат бегал по гостиной и строил планы мести: один кровожаднее другого.

Сама сиротка притихла в уголке огромного дивана, куда её затолкали, дабы не ушибить в пылу гнева. А почтенный Тахат вполне способен на такое нечаянное злодейство, ибо ростом и размахом плеч Создатель его не обидел. Челия с восторгом бегала по пятам разошедшегося великана, готовая в любой момент выступить в военный поход под его знаменем.

На грохот разрушаемой гостиной прибежала красивая, уже седеющая женщина с раскосыми глазами и… с мечом в руке. Моментально оценив царящее в её доме безобразие, почтенная Ахдият Учур пробралась вдоль стенки к тому же дивану. И забралась на него с ногами, дабы не попасть под горячую руку горячо любимого мужа. Опытным глазом жены торговца она моментально оценила свою соседку по плену. И приветливо кивнула ей, не торопясь, однако, с более близким знакомством.

А вот маленькая попрыгунья, что помогала её мужу крушить семейное гнёздышко, женщину озадачила. Умная – поняла Таюли, заметив, как пристально всматривается хозяйка дома в её воспитанницу. Интересно, догадается, или…

Догадываться Ахдият не пришлось: от души бесясь, Челия, кажется, сама не заметила, как взмыла под потолок. Хулиганке загорелось помочь весёлому хозяину отодрать занавес, что никак не желал отрываться от перекладины. Тишину, мгновенно накрывшую комнату, малышка проигнорировала. Торжественно потрясая побеждённой тряпкой, демонюшка обернулась и увидала два круглых чёрных глаза под взлетевшими к макушке бровями. Круглым был и рот: след последнего проклятия, вылетевшего из Тахата, давно простыл.

Хозяйка дома, прижав к себе меч, соскользнула на пол. И осторожно прокралась к мужу: видать, решила, что тому срочно необходимо вооружиться. Тут и Таюли, припомнив о своей роли в жизни этой паразитки, вспорхнула с дивана. Они сошлись: пятившийся назад хозяин, его жена с мечом, и Таюли, подвернувшаяся под ноги Тахата.

Наткнувшись на препятствие, тот дёрнулся в сторону, как припадочный. Огненное щупальце молниеносно бросилось к своей любимице и выдернуло её из-под споткнувшегося могучего тела. Почтенная Ахдият только мявкнула, приняв на себя эту завалившуюся махину. Таюли из-под потолка охнула, жгуче посочувствовав бедняжке. И задёргалась, требуя опустить её немедля, а не то она!..

Её и опустили. Прямо под нос окончательно обалдевшего хозяина, которому не пришло в голову ничего умней, чем схватить девушку за лодыжку. Упасть, впрочем, та не успела – бдительный ЗУ вырвал её из лап злодея и снова поднял на безопасную высоту.

– Чего это вы тут устроили? – недоумевающе заморгала демонюшка, подплывая ближе к поверженным хозяевам дома.

– ЗУ, опусти меня! – строго потребовала Таюли, бросив дрыгать ногами. – Мы устроили?! Это ты устроила! – возмущалась нянька, пытаясь стащить подозрительно замершего Тахата с жены. – А ну, помоги!

О своём дурацком приказе она пожалела в тот же миг. Немало повоевавший в молодости – вместе с её отцом – торговец, отважно ринулся в сторону от протянувшегося к нему огненного змея. И машинально подхватил меч.

– Брось, идиот! – завопила почтенная Ахдият, которой и досталась вся забота Лиаты.

Как ни странно, но окрик жены возымел своё действие: Тахат опустил меч. И неподвижно пронаблюдал, как огненный язык осторожно опустил на диван его супругу, не причинив той ни малейшего вреда. А затем вальяжно уплыл, скрывшись в спустившейся на пол девчонке.

Ахдият одёрнула платье, поправила растрепавшиеся вокруг тугого узла волосы, и старательно улыбнулась.

– Простите нас, – покаянно взмолилась Таюли, осторожно присаживаясь рядом с ней. – Я никак не могла предположить, что Челия вдруг так разыграется. Она ведь ещё совсем ребёнок.

Ахдият, внимательно наблюдая, как она извиняется, кивнула. И не без труда перевела взгляд на присмиревшую баловницу.

– Я больше не буду, – добросовестно отбарабанила та заученное по требованию няньки волшебное заклинание всех бестолковых недомерков, разочаровавших взрослых.

Ахдият снова кивнула и пробормотала:

– Хорошо.

Потом она ещё немножко помолчала, переводя взгляд с одной гостьи на другую. И уже слегка расслабившись, спросила:

– Вы голодны?

За ужином окончательно отмякший от потрясения Тахат, внимательно слушал почти сказочную историю знакомства своей почти племянницы с почти девчонкой, спасшей её от насильников. Ахдият, подперев щёку рукой, сочувственно кивала, подкладывая на тарелку Таюли новые кусочки.

Челия, позабыв всё на свете, разглядывала замечательные картинки в чудесной книжке, выпущенной когда-то из мастерской отца её няньки. Ахдият то и дело косилась на неё, так и не осознав: как это можно никогда ни есть, ни пить и ни всё прочее?

Тахат в свою очередь поведал, отчего так испугался Лиаты, что показал себя полнейшим болваном. Однажды он имел счастье лицезреть, что сделали с целым войском всего лишь три Лиатаяны, когда Империя в очередной раз решила пощипать соседний Суабалар. Казалось бы, защита Лиат дело хорошее и для королевства очень даже полезное. Но лучше бы его глаза не видели той победы.

– Ага, сами лезут, а потом мы им виноваты, – проворчала под нос Челия, не отрываясь от книжки. – Мы обещали вас защищать. Вот и защищаем. А если вы сами своё слово нарушите, так не станем защищать. Тогда мы в Империю уйдём. Ну, чего вытаращился? – фыркнула грубиянка на Тахата. – Думаешь, они к нам не подлизывались? Ещё как. Всё зазывали к себе на житьё. Чего только не наобещали. Ваше-то королевство маленькое. Я видала на карте у Саилтаха. У него во дворце есть такая здоровенная, на всю стену. Там всё-всё-всё видать. А Империя-то огромнючая. Король мне объяснил, что она боится вас зацапать из-за нас. Я всё знаю. Саилтах хороший. И очень боится, что мы в Империю уйдём. Смешной такой. А мы не можем уйти, потому, что не можем. Потому что договор. А не потому, что не хотим. Мы не можем этого хотеть – это же так просто.

– Просто, – согласился Тахат. – Но все боятся, что вы уйдёте.

– И ты боишься? – округлила глазки Лиата. – Ты же смелый.

– Я человек, – буркнул он. – И все мы такие: о Лиатах судим по себе. Думаем, раз мы сплошь обманщики, то и вы должны нас обманывать.

– А почему? – изо всех сил пыталась понять эту несуразицу Челия.

– Может, оттого, что вы с виду похожи на нас? – предположила Ахдият.

– А на кого же мы должны быть похожи? Я могу быть похожа только на себя. На ту себя, которая умерла. И не могу быть похожа на что-то другое.

Хозяева дома потрясённо уставились на Таюли: давно сообразили, что нормальные разъяснения можно получить лишь от неё. Она едва заметно качнула головой, мол, нельзя об этом. Тахат понятливо опустил глаза, а его жена засуетилась над столом в пустых хлопотах.

Челия же отложила книжку, сползла со стула, подошла к няньке и совсем по-детски заглянула в глаза:

– Мы с ЗУ пошли на охоту.

Над её головкой взметнулся тонкий, как прутик, язычок пламени и обвился вокруг шеи Таюли. Та погладила малышку по голове, поцеловала в лоб и кивнула:

– ЗУ, будьте осторожны.

– А зачем? – удивилась, было, демонюшка, но тут же спохватилась: – Мы будем очень стараться осторожничать.

Таюли фыркнула. Огненное ожерелье с её шеи пропало вместе с хозяйкой.

На какую охоту отправилась Лиата, никто не спросил – о том знал, но молчал весь Суабалар. Молчал и платил свою цену за непробиваемую – последние пару тысяч лет – защиту. Демоны никогда не убивали зазря – это чистейшая правда. Но они убивали, ибо питались…

Чем? Люди так понимали, что их душами. А как там на самом деле – поди разберись. Впрочем, разбираться-то как раз и не хотелось. Достаточно было знать, что демоны выбирали лишь тех, кто делал больно другим людям. Как те трое негодяев, что с удовольствием охотились на беззащитную девушку, незаконно проданную в бордель, ибо рабства – как в той же Империи – в Суабаларе не было. А демон поохотился на охотников – всё честно.

Сжигаемые в этой топке чёрные души давали шанс выжить всем остальным – оправдывали себя суабаларцы. К тому же, тех демонов всего-то девять штук, а не огромные орды – как-нибудь да прокормим. Уж чего-чего, а мерзавцев для них всегда в достатке: неисчислимо и непереводно. Даже попасть на обед демону не боятся сволочи: так и пакостят, так и злодействуют во вред добрым людям. Ты же их потом лови, да сторожи по тюрьмам. Да корми дармоедов – тоже ещё забота.

А у демонов всё просто и без ошибок. Перед ними чёрные души, как на ладони: их не надуешь, не подкупишь, ни разжалобишь. Они не признают злодейкой мать, укравшую хлеб для голодных детишек. Или отца, что стал убийцей, защищая семью. Они сроду не смущались перед высокородными подонками. Они точны, как стрела, летящая в цель с десяти шагов, и так же безжалостны…

Тысячелетние оправдания миллионов людей, которые всё учатся-учатся, но никак не научатся быть людьми на радость друг другу. Тысячелетнее молчание о том, что там, где никак не восторжествует совесть, нужны демоны, очищающие людей от скверны.