Сидящее в нас. Книга первая

Глава 19

Ночью он был с ней особенно нежен. Верней очень старался, что порывистой натуре Саилтаха давалось не без труда. Диамель сама не заметила, как уснула – убаюканная остывающей в теле негой – когда Саилтах замер под боком, привычно подгребая её плотней к себе. Давно прошли те дни, когда она не могла заснуть под давящей тяжестью его ручищи на груди. Теперь сон долго не идёт, если этого груза нет. Если он спит где-то далеко от неё, что не редкость.

Проснулась засветло. Небольшая лампа на стене уже почти доела отпущенное на ночь масло. Диамель оперлась на локоть и в её неверном свете разглядывала лицо мужа: всё в тенях и щетине. Такое живое, беспрестанно меняющееся – во сне это лицо становилось почти незнакомым. Брови занимали своё законное место, а не гуляли туда-сюда по лбу – её палец прошёлся по ним, ощущая каждый жёсткий волосок. То и дело прожигающий кого-то взгляд укрывался за веками, меняя лицо, пожалуй, более всего прочего.

Пальцы, почти не касаясь кожи, очертили его висок, обветренную щёку. Прошлись по щётке на глазах отрастающей бороды. По шрамам, которые поначалу она вообще не замечала. Но однажды увидела будто бы впервые и содрогнулась – так вот странно и узнала, что любит этого человека. Страсть в её душе так и не вспыхнула – видать, подобные яркие чувства не про неё. А вот любовь…

Она заставляет содрогаться каждый раз, как его шрамы бросаются в глаза. Заставляет больше бояться за него, мучиться, когда его нет рядом – а не петь от восторга при виде мужа, захлёбываясь от счастья. Любовь пришла тайком, расселась тишком и закрыла от неё весь остальной мир. Любовь, которая отняла у неё часть себя и…

Не открывая глаз, Саилтах резко развернулся, подмял её под себя, навалился, громко дыша.

– Напугал…, – только и успела пискнуть она.

Твёрдые губы, запечатавшие стон. Терзающая лицо грубая щетина. Горячее дыхание… Всё смешалось и накрыло её привычной… всегда столь остро желанной непроглядной тьмой предвкушения. Жёсткая рука, прочертившая по бедру путь, известный только ему. Глухой нутряной стон в тугой от непомерной силищи груди – нетерпение зверя, который добрался до своей добычи… и…

Потерявшая себя слабая и жадная женщина, придавленная раскалённой глыбой почти непереносимого наслаждения.

А утром он уехал. Диамель стояла на башне Лиат, пока хвост его отряда не скрылся из виду. Следовало спуститься и заняться делами… Ноги не шли. В душе подспудно ворочалась нелепая мысль: если она не сойдёт с места, ничего не случится. Вообще ничего: ни того, что они задумали, ни самой войны.

Надежда на мистическое чудо – горько усмехнулась Диамель – которое непременно зависит от каких-то отмеренных тебе испытаний. Будешь кроткой, трудолюбивой, терпеливо сносящей издевательства, и однажды к тебе примчится прекрасный отважный воин-аташтак. Он посадит тебя на коня и увезёт в свой дворец, где не будет издевательств и непосильного труда. Смешная сказка. Она стала королевой – куда уж выше – однако проводит свои дни в трудах. Они залог благополучия их семьи. Её доля залога. А её прекрасный воин-аташтак умчался внести свою.

Мой прекрасный воин-король – чуток взбодрила живая мысль, и Диамель невольно улыбнулась. У Саилтаха с прекрасным проблемы и снаружи, и внутри. Он просто мужчина, исполняющий свой долг по-мужски. И любящий по-мужски без оглядок на девичьи фантазии о том, каким распрекрасным он быть просто обязан.

– А каким он должен быть? – горячо заинтересовались у неё за спиной.

– Таким, какой он есть, – не оборачиваясь, пояснила Диамель свои размышления.

– А причём тут девичьи фантазии? – настаивала липучая собеседница.

– Ютелия, невозможно описать звук, которого ты никогда не слышала.

Лиата перелетела через неё и плюхнулась на бруствер:

– Его можно показать. Если ты его покажешь, я буду знать.

– А если я не смогу его показать? Если для этого нужна звериная глотка? – уточнила Диамель, удовлетворённо улыбнувшись.

Очень вовремя: именно эта Лиата нужна ей для предстоящего опасного испытания.

Таилия, не скрывая, делилась с королевой собственными знаниями о своей природе, накопленными за триста пятьдесят лет. Едва её не станет, все эти знания пропадут: демоны отвратительные хранители опыта. Останется ТУЦ, который-которая-которое обзаведётся новой Лиатой. И та пойдёт по пути накопления тех же самых знаний с той же изначальной точки. Если девочка окажется умной и стремящейся к познанию, какой была Таилия. А если та окажется легкомысленной или глупой, следующие несколько веков ТУЦ будет интересоваться лишь едой и безопасностью.

Заведя у себя под крышей переодевальню демонов, Диамель обрела возможность изучить их получше. И не без удивления обнаружила, что все Лиаты разные. Не так зримо и выпукло, как люди, но достаточно заметно. Её первая «подружка» Лалия, родившаяся высокородной аташией, не придавала своему высокородству ни малейшего значения. Ей уже восемьдесят восемь лет, а она так и застряла в девчонке-подростке: неизменно весёлой, шебутной, доброй и бестолковой.

Есть ещё одна из высокородных – Виолия, которая доживает третий век. Но для старухи её высокое происхождение занимает всё, что не занято мыслями о еде и безопасности. Она глупа и напыщенна. Если бы не её УПТ старуха была бы жестокосердой, но демоны, не дают свободы подобным наклонностям. Жестокая Лиата являет собой угрозу безопасности – есть даже сказка, как такую кровожадную мерзавку уничтожил отважный герой, которую демоны воспринимают всерьёз.

Уналия – ровесница Виолии, что редкость, так же умна, как Таилия. И тоже любит познавать мир. Диамель молилась Создателю, чтобы эта Лиата пережила Виолию и стала старейшей. Для демонов это значения не имеет: у них похвальное равенство во всём. А вот Лиаты заметно прислушиваются к своей старейшей.

Сэлия – прожившая почти два с половиной века – вообще никакая. В том смысле, что ни вреда от неё, ни пользы. Вот её-то однозначно интересуют лишь два основных аспекта жизни демонов. Хотя нет: вреда от неё больше. Именно она оба раза являлась на переговоры с лонтами и устраивала истерику. Собственно, все самые глупые Лиаты и не способны удерживать своих демонов от паники.

Гаэлия тоже в их числе: за сто семьдесят пять лет ни разу не заинтересовалась жизнью людей. Слетает на охоту, и торчит в своём ущелье, как приклеенная. В переодевальне появляется редко, да и то лишь тогда, когда её одежда превращается в рубище. А в горах это происходит гораздо быстрей – особенно в их пещере, где Гаэлия живёт чуть ли не как свинья в давно не чищенном загоне.

А вот Илалия с Ютелией весьма умные и даже интересные особы. И разница у них – по меркам Лиат – несущественная: первой сто с хвостиком, а вторая моложе всего на тридцать лет. Подобно Лалии, ведут себя, как девчонки-подростки, но и подросток подростку рознь. Есть такие, что иных взрослых могут за пояс заткнуть. Пытливые умы, что, бывает, доставляют немало хлопот.

Саилтах иногда поругивается, дескать, куда не сунься в крепости, там обязательно эти две вертушки: Лалия с Ютелией. Однако сам он бессовестно манипулирует парочкой надоед: прикармливает девчонок интересными байками, то и дело, катаясь на них по срочным делам.

– Почему ты считаешь его бессовестным? – удивилась Ютелия, заглядывая в отрешённое лицо задумавшейся королевы. – К нам он добр. С ним интересно: он много нам рассказывает полезного. Саилтах очень умный. И хорошо о нас думает. Жаль, его мысли не всегда хорошо слышно.

– Почему? – рассеянно спросила Диамель.

– У него громкие чувства, – пожаловалась Ютелия. – У тебя они правильные, тихие. Твои мысли приятно слушать.

Не знай Диамель одной интересной особенности, её план, возможно, никогда бы не родился. А она знала, ибо изучала демонов со всей старательностью матери одного из них. Лиаты, даже не задумываясь, с лёгкостью читали мысли людей. Не всех подряд – это наверняка чересчур, а у них порой и без того в голове сплошная каша. Но тех, с кем они разговаривали, Лиаты слышали и ушами, и… ещё чем-то, позволяющим слышать мысли.

– От Саилтаха часто так сильно воняет чувствами, что ничего не разобрать, – продолжала жаловаться Ютелия. – Ни единой мыслишки. Я, конечно, пробовала, когда было слишком интересно. Но МУМ этого не любит. Она злится. Я разок его заставила, и он меня сразу уволок прочь. У тебя сегодня много громких чувств. Я давно тут сижу: всё ждала, когда ты успокоишься. А вчера и вовсе было плохо. Я прилетела поболтать, а ты так воняла, что пришлось быстренько смыться. И Лалия к тебе не полезла. Верней пыталась, но ЫК взбеленился и утащил её обратно. С Саилтахом легче.

– Вот как? – удивилась Диамель, подойдя ближе и облокотившись на бруствер. – Ты, кажется, путаешься.

Ютелия по-птичьи склонила голову набок, вытаращилась и взялась разъяснять очевидное:

– Саилтах часто становится громким, но быстро стихает. Это, как океан: волна поднялась, волна опустилась. Вода мерзкая штука, но океан – это красиво. Я люблю на него смотреть со скалы. Там, где охочусь, на севере. А у тебя чувства, как ураган: если уж завёлся, долго кружит. Тебя долго не слыхать, и это неприятно, – нахмурилась она, но тут же капризно скуксилась: – Я хочу твои сапоги.

Как всегда – мысленно усмехнулась Диамель – только что говорила весьма разумные вещи и внезапно свалилась в застрявшее детство.

– Что за проблема с сапогами? – поинтересовалась она. – Если понравились, можешь взять.

– Эти ты ещё не носила: они новые. Каюри добрая и не жадная, но эти сапоги никак не отдаёт. Говорит, что их тебе подарил король, значит, забирать неприлично. Саилтах бы мне их обязательно подарил.

– И я обязательно подарю, – пообещала Диамель и направилась к распахнутому люку: – Пошли, обуем тебя, как королеву.

Следующий час она провела в борьбе. Глупых Лиат одевать гораздо легче. Одним вообще плевать, во что их обрядят, в случае других нужно просто выучить их предпочтения. А вот умницы вроде Ютелии, доставляют кучу хлопот: у них есть мнение. Причём, по каждому пустяку.

– Это мужская рубаха, – терпеливо объясняла Каюри, пытаясь отнять у демоницы полюбившуюся вещь. – Ты опять тишком залезла в покои короля?

– А где мне ещё взять такую красивую рубаху? – тянула её к себе Лиата. – Саилтах терпеть не может такие яркие. И не носит.

– Носит, только редко, – упиралась Каюри, отвоёвывая клочок за клочком голубого шёлкового парадного великолепия.

– Редко, значит, не носит, – стояла на своём Лиата.

И дёрнула рубаху с такой силищей, что бедняжка Каюри полетела на пол. Поднялась, сдув со лба выбившуюся прядь и выдохнула:

– Я её когда-нибудь убью!

– Как? – ехидно осведомилась Ютелия, разглядывая отвоёванную обновку.

– Ты же девушка, – упала в кресло Каюри, поправляя волосы. – Очень красивая. Тебе нужно носить платья. Её величество нарочно приказала шить для вас самые красивые. Даже эта привереда Виолия довольна.

– Виолия дура, – почти пропела Ютелия, подлетев к зеркалу и приложив к себе рубаху.

– Пусть забирает, – успокоила служанку Диамель. – Охота тебе спорить с ветром? А где знаменитые сапоги?

– Его величеству не нравится, когда Лиаты забирают ваши вещи, – напомнила Каюри. – Особенно новые.

– Они нам нужней, – ровным голосом напомнила ей королева, указав глазами на Лиату.

Каюри понятливо кивнула. Поднялась и отправилась вытаскивать сапоги, которые спрятала где-то в недрах крепости. А Диамель взялась претворять в жизнь план, который ещё вчера – закончив рыдать и придя в себя – сочинила с немалым трудом.

Создатель отмерил ей слишком много благоразумия и упорства, а вот хитрости пожалел. В детстве, отвоёвывая себе уединение, она именно так и готовила свои уловки: садилась, собирала в кучу всё, что знала о людях в доме, и придумывала план. Вот и на этот раз она всё тщательно обдумала. Осталось загодя проверить, как сработает её задумка.

– Какая задумка? – поинтересовалась Ютелия.

Она уже скинула свою драную замызганную рубаху и разглядывала собственный живот.

– Грязный, не сомневайся, – указала Диамель и…

Обратилась мыслями к мужу. Во всей красе представила себе, как их опасный план терпит крах, и Саилтаха не успевают спасти. Как в него вонзаются сабли имперцев. С мерзким скрежетом металла о металл. Как он, собрав последние силы, отбивается, теряя кровь. Как падает… Кровь пузырится на губах… Его гаснущие глаза…

Картина получилась столь живой и ужасной, что душу буквально разорвало в паническом страхе. Но это не помешало Диамель мысленно произнести, что Лиат нужно убить, отдав их территорию Раанам.

МУМ как раз закончил чистку тела своей Лиаты, когда безмятежное лицо той скривилось в гримасе отвращения.

– Перестань! – фыркнула она. – От тебя воняет! МУМ беспокоится. Он не хочет уходить, но уйдёт, если ты не перестанешь. Зачем ты думаешь о таких ужасных вещах?

– О каких? – почти прошептала Диамель, пытаясь успокоить расходившееся сердце.

– Не знаю, – раздражённо промямлила Ютелия. – Я услышала только про какой-то опасный план. А больше ничегошеньки. Зачем думать про опасный план, который тебя мучает?

– Я не могу о нём не думать, – старалась контролировать мысли Диамель.

Просто твердила себе: успокойся, этого не случится, Саилтах обещал, что всё будет нормально.

– Конечно, будет, – участливо подтвердила Ютелия, натягивая новую рубаху. – Саилтах очень умный. Если он говорит, что будет, значит, будет. Ну, где там мои сапоги? – капризно осведомилась она, расправляя широченную рубаху, в которую могли влезть две такие девицы.

– Сейчас Каюри их принесёт, – пробормотала Диамель и нашла лазейку: – Можешь слетать, посмотреть, где она.

– А где она?

– Думаю, в моей спальне.

– Ага. Сейчас.

И Лиата вылетела в бойницу.

Получилось – едва ли не простонала Диамель, судорожно выдыхая. Чудовищно крамольную мысль о том, что Лиаты будут уничтожены, а здесь поселятся Рааны, Ютелия не услыхала. Будь иначе, МУМ тотчас бы встал на дыбы. Над злодейкой королевой уже пылало бы солнце – и кто знает, может, спалило бы её…

– Да нет, – попыталась она не давать хода и вовсе уж несвоевременному испугу. – Меня бы не убили.

Пустое! Главное, что у неё получилось обмануть Лиату, которая прямо-таки живёт в голове того, с кем рядом отирается. Ужасно трудно не думать о том, о чём ни в коем случае нельзя думать. Хотя – уже включилось в работу её необоримое благоразумие – всего-то и нужно, что скрыть единственную мысль: о том, что всё подстроено нарочно. А про остальное можно думать, не опасаясь: и про нападение на короля имперцев – между прочим, подлинных – и про возможную смерть Саилтаха.

– Думаю, я буду так бояться, что даже не придётся отгонять предательские мысли, – взялась она успокаивать бледную женщину в зеркале напротив. – Мне и без того страшно с того момента, как я придумала этот чудовищный план. Если Саилтаха убьют, то…

– Что за глупость?! – возмутилась Ютелия, перекинув ноги в бойницу. – Саилтаха никогда не убьют. У нас договор с королём Суабалара. Сейчас король Саилтах, значит, мы никому не позволим его убить. Хватит думать всякую чушь. Лучше подумай, где Каюри. У тебя её нет. Куда она могла запропаститься?

– Может, как раз идёт сюда? – задумчиво предположила королева, улыбаясь своей необычной подруге.

– Ты никогда не называла меня подругой, – удивилась Ютелия.

И передумала улетать на поиски заблудившихся сапог.

– Видимо, я только сегодня поняла, как ты мне нужна, – абсолютно искренно призналась Диамель.

– Да, я это слышу. Я тебе очень нужна, – просияло это идиллически безмятежное существо, приземлившись на гигантский стол, который так и не смогли выволочь наружу.

А рубить и выносить его по частям Диамель не дала.

– И правильно сделала, – одобрила Ютелия, развалившись на нём прямо поверх каких-то тряпок. – Хороший стол. Большой.

– Слушай, а почему вы не заведёте у себя в пещере мебель? – нашла, за что зацепиться Диамель, чтобы не давать хода предательским мыслям о предстоящем обмане. – У вас там очень сухо. И просторней, чем у нас во дворе. Никогда прежде не видала таких гигантских пещер.

– А ты их много видела? – ехидно стрельнула глазками Ютелия.

– Только вашу, – чуть преувеличенно вздохнула королева.

И вполне искренно: пещера Лиат была очень красивой. Действительно просто титаническая – там даже деревья росли. С отменным белым песком и небольшим отверстием сверху, откуда падал вниз почти осязаемый столб света. Попадал и дождь, но в такой пещере было, куда от него спрятаться.

– А хотелось бы увидать и другие, – продолжила Диамель плодотворную тему. – Я слышала, есть такое место, где в одну пещеру ведут сразу три больших входа с трёх сторон. Там невероятно красивые стены, в которых будто нарочно вырублены прямоугольные столбы. С потолка свисают огромные каменные сосульки. А посередине чудесное синее озеро…

– Фу! – скуксилась Ютелия, болтая ногой, закинутой на колено.

– Это тебе фу, – усмехнулась королева. – Я-то воды не боюсь. Если бы ты отнесла меня туда и подождала снаружи, я бы и в одиночку полюбовалась на всю эту красоту.

– Ты очень сильно этого хочешь, – кивнула Лиата. – Я слышу. Можно и слетать. Ничего такого: это вовсе не страшно. Если сверху не капает, я тоже могу посмотреть. МУМ воды не боится, если к ней не лезть. Мы с ней даже к речке можем близко подходить, – похвасталась она. – МУМ очень храбрый, не то, что всякие там истерички. Ты быстренько посмотришь на красоту, а потом мы можем поболтать. Давай сейчас полетим.

– Сейчас не выйдет, – вздохнула Диамель, капельку преувеличив сожаление о несбыточном. – Мне нужно работать.

– Ты слишком много работаешь, – посочувствовала ей закоренелая бездельница.

– Приходится. Но если ты устроишь мне такую замечательную прогулку через несколько дней, я буду очень рада.

– Конечно, устрою, – заверила Ютелия. – О! Наконец-то! – сорвалась она со стола и метнулась к двери.

Чуть не врезалась в появившуюся Каюри, и та от неожиданности звезданула демона длинными сапогами, голенища которых были изукрашены поверху дорогим золотым тиснением.

– Фу ты! – схватилась девушка за сердце.

Лиата хихикнула, выхватила долгожданную обновку и улетела обратно на стол.

– Погоди, пусть Каюри тебе поможет, – посоветовала Диамель, старательно окунаясь в новую пустяшную затею, сбивающую с подлой мысли про обман.

– Я сама, – отмахнулась Ютелия, натягивая сапог на ногу.

– Он слишком длинный, – настаивала королева. – Такие просто так не натянуть.

– Правда? – вскинула брови Лиата, но тотчас согласилась: – Пусть натянет.

Каюри хмыкнула, подошла к могущественной недотёпе и взялась за дело.

– А если они тебе малы? – продолжала Диамель забивать себе голову пустяками.

– Ерунда, – отмахнулась Ютелия. – Надо будет, МУМ уменьшит ногу.

– Ах, да. Всё время забываю, что у вас не тела, а оболочки.

– Удобно, – завистливо оценила Каюри, закончив натягивать сапог и берясь за второй. – Бывает, туфли понравятся, а на ногу не лезут. И других таких у мастера нет. Аж зло берёт.

Диамель мысленно поблагодарила свою неподражаемую служанку: та всегда остро реагировала на невысказанные желания госпожи. Вот и сейчас, почуяв, что Диамель для чего-то нужно продлить пустой разговор, она взялась помогать ей заниматься нелюбимым бесполезным занятием.

Вскоре Ютелия завершила свой нелепый наряд широким дорогим поясом Саилтаха – Каюри пришлось проковырять новую дырку в толстой коже.

– Ну, всё, я полетела? – довольно закрутилась перед зеркалом принаряженная курам на смех Лиата.

– Куда? – уточнила королева.

– На охоту.

– Надолго? – даже испугалась Диамель.

Демоны добросовестно разделили свои охотничьи угодья, и территория Ютелии была на северном побережье.

– Фу, опять ты нервничаешь, – поморщилась та, топнув ногой.

– МУМ, прости, я не нарочно, – машинально пробормотала королева.

Из Лиаты выползло огненное щупальце и приветливо покивало.

– Ты обещала этого не делать! Ещё пожар тут устроишь, – встревожилась Каюри.

– Да ну тебя! – подлетела Ютелия и махнула рукой: – Мне пора. Скоро увидимся.

И вылетела в бойницу, задорно хохоча.

– Мне нужно что-то знать? – отнюдь не любопытствуя, уточнила Каюри, собирая разбросанную по столу одежду, отвергнутую безалаберной Лиатой.

– Да, – задумчиво кивнула Диамель. – Но позже. Достопочтенный Фурах в крепости?

– Он у себя.

– Астат уже уехал в Заанантак?

– Час назад. Он спрашивал, не будет ли у вас последних распоряжений? Я поднималась к вам на башню, и вы сказали, что нет.

– Я помню.

– Нуртах хорошо покушал и теперь играет с Наюти, – опередила её следующий вопрос Каюри. – Вы пойдёте работать, ваше величество?

– Конечно, – вздохнула Диамель, радуясь, что хотя бы за работой можно отдохнуть от тяжких мыслей.

– Вы работаете чуть ли не больше нас, – ответила ей вздохом служанка, болеющая душой за свою королеву.

– Иногда это настоящее благо, – пробормотала та нечто непонятное и оттого тревожное.

Затем поднялась и направилась к двери. Каюри торопливо бросила на стол то, что не успела убрать, и поспешила за госпожой. Надвигалось что-то весьма нехорошее, и она твёрдо вознамерилась сопровождать её по пятам везде, где только возможно. Кто знает, может, её расторопность и верность однажды спасут госпожу от какого-то зла – тронула Каюри ножны клинка, подвешенного под юбкой.

Только бы распознать то зло – закусила она губы, пристально всматриваясь в полумрак винтом уходящей вниз лестницы.