Сидящее в нас. Книга первая

Глава 21

Они пришли – убийцы из Империи, которых хитроумный Фурах известил через каких-то предателей о том, когда и где король Суабалара окажется с малым числом охраны. В тот самый день и час, к которому они все так тщательно готовились. Саилтах нарочно выманивал на себя тех, кому предстояло стать зачинщиками его интриги. Тех, кто мог его убить, если что-то пойдёт не так.

Диамель всё казалось, будто этот час пробьёт не так скоро. Да, сегодня и буквально вот-вот, но в то же время когда-нибудь в необозримом будущем. Она так долго и мучительно к нему готовилась, что оказалась совсем неподготовленной. Уповала, что завидя убийц мужа, утонет в оглушительном страхе, за которым Ютелия не расслышит мыслей о том, что всё подстроено самим королём.

А на деле, увидав всё своими глазами, вдруг лишилась и тела, и чувств, и мыслей. Вперилась бездумным взглядом в сбивающихся плотней гвардейцев. В мужа, готового принять заведомо последний бой, словно её принудили лицезреть давным-давно наскучившее представление. Глаза смотрели, но душа никак не отзывалась на происходящее. Диамель замёрзла, глухая и бездушная к тому, о чём смертельно устало болеть её сердце.

Убийцы не торопились, вкрадчиво сжимая кольцо. Саилтах с гвардейцами тоже не подгоняли события, прижимаясь к скале за спиной. Казалось, все эти мужчины дружно сжимают какую-то гигантскую невидимую пружину, давя на неё хищным азартом загонщиков и гневом загнанных.

– Чего это они делают? – явно скучая, осведомилась Ютелия, взирая на готовящихся к схватке людей. – Я слышала этих придурков, когда мы прилетели. Там, внизу. Но они совсем неинтересные. Сидели тихо… Чего они хотят? – пихнула она локтем застывшую королеву.

– Убить короля, – едва ли не чудом разлепила та одеревеневшие губы.

Это незатейливое движение помогло ей чуток ожить: Диамель повернула голову, пытаясь прийти в себя и ожидая новых вопросов. Тех не последовало. Ни вопросов, ни удивлённого взгляда Лиаты – над пятачком, где они стояли, взлетело моментально распустившееся щупальцами солнце.

Диамель не успела осознать, что происходит, как её затопило мучительно ударившим по глазам светом. Затем вздёрнуло вверх и куда-то чуть ли не швырнуло. Грубо опустило и оставило в покое – она упала, приложившись о камни левым боком. Полежала, окончательно приходя в себя. Затем подняла голову и поняла, что МУМ забросил её в покинутую пещеру.

Саилтах – взрезало всё её существо вернувшимся спасительным страхом. Тот впрыснул в тело лавину силы, подбросившей его и кинувшей к выходу. Едва-то и успела остановить ноги у самого края – вниз угромыхали потревоженные камни. Диамель тотчас упёрлась взглядом в мужа – словно кто-то ткнул в него пальцем. Увидела его и без сил опустилась на колени: он был жив.

И не просто жив: крутился, как бешеный, на таком же бешеном боевом коне, рубя… Отступающих имперцев! Да-да, именно отступающих. Воины – они понимали, что паническое бегство подставит их спины под удары безо всякого шанса на спасение. Потому и отбивались с отчаянием людей, для которых не всё ещё потеряно.

Даже несмотря на разбушевавшееся рядом солнце, каждое щупальце которого ловило тех, кто посягнул на короля, и выдавливало из них жизнь.

Верный здравый смысл надавал ей пощёчин, вбивая в загустевший мозг, что Саилтах почти в безопасности. Просветлев головой, Диамель тотчас воспряла духом: они успели! Ютелия успела, поразив её стремительностью принятого решения. Верней сказать, реакции демона на попрание пресловутого договора, которым Лиаты дорожили с непонятной настойчивостью и безапелляционностью. Фурах и Саилтах не просчитались, делая ставку на это не до конца понятное явление в жизни примитивных могущественных существ.

И теперь одна из Лиат доказывала серьёзность своего намерения отстаивать весомость и незыблемость договора с правителем Суабалара. С неким стоящим на особицу… уже даже не человеком, а символом. Тем, что впитало в себя судьбы множества мужчин, которые в течение многих столетий возлагали на себя зримые признаки этого символа. Которые, подобно самим демонам, неукоснительно следовали договору взаимной безопасности.

Диамель не без труда взгромоздила побитое тело на болезненно ноющие ноги. Дотащилась до ближайшего, крепко стоящего валуна, давшего ей более ощутимую опору. Вытерла слёзы, щипавшие и без того обожжённые светом глаза. Судорожно вздохнула и…

Устало обрадовалась, когда на место битвы спикировали сразу три кометы, вмиг превратившиеся в огненных спрутов. Два спрута тут же пропали где-то за камнями. Догоняют тех, кто успел удрать – догадалась королева, почти сочувствуя воинам, заведомо отданным на заклание. Третий спрут развесил щупальца над головой нехотя угомонившегося короля.

Саилтах задрал голову и всё пытался остепенить ярящегося под ним коня. Лица под шлемом не разглядеть. Но Диамель его видела, как наяву: перекошенное, не остывшее от схватки, но уже донельзя довольное. Он сделал ставку и победил. Он просто не мог не победить, ибо он король!

Он обязан знать, уметь и побеждать втрое больше всех прочих. Гордость вождя, что должен вдесятеро чаще других – должен самой своей жизнью. Неподъёмный долг, что взвалила на его плечи судьба. Проклятый долг, отдавая который Саилтах боролся с самим собой каждый день и час. Потому что не был рождён королём, будучи им рождённым.

Гвардейцы, что в пылу схватки оторвались от господина, стягивались к нему, так же силясь успокоить коней. Те, что остались прикрывать короля, уже спешились. Диамель было трудно разглядеть, что творится там – под ногами Саилтаха – в сплошной пыли и мельтешении. Да и камни с кустами то и дело загораживали обзор, распаляя досаду.

Она глянула вниз, прикидывая, как бы осторожно спуститься на площадку: может, оттуда станет видней? Выходило, что есть лишь одна возможность: просто спрыгнуть. Или превратиться в паука, ловко бегающего по отвесным стенам. Пока она прикидывала, как бы аккуратней переломать себе ноги, огненный спрут на Саилтахом будто бы очнулся от дрёмы. Ринулся на короля, сгрёб его всеми щупальцами, взмыл в небо и умчался.

Осиротевшие воины лишь проводили его взглядами, верно оценив уровень опасности грозящей господину. Наибольшее зло, которое тому могли причинить Лиаты: довести своими глупостями до белого каления.

Тут один из них – ему товарищ перевязывал раненную руку – стянул шлем здоровой. И Диамель узнала верного Унбасара. Тот отложил шлем и утёр лицо – не разглядеть: от пыли, а может, и от крови. Она так пристально вглядывалась в единственного настоящего друга своего мужа, что он, словно бы почуял её присутствие. Задрал голову и замер. Наверняка опешил, увидав в зеве пещеры высоко на склоне горы свою королеву, которой здесь просто не могло быть.

Унбасар подскочил, вырвав раненную руку у отшатнувшегося лекаря. Что-то заорал, указывая на Диамель – все, как один, уставились на неё, как на приведение. Она опомнилась и замахала руками, дескать, уезжайте, не обращайте на неё внимания. Однако Унбасару уже подводили коня, на которого потрёпанного катадера подсаживали вдвоём. И конь направился в сторону брошенной королевы. Она снова замахала руками: уходи, всё закончилось!

Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы из-за склона горы не вылетела Ютелия. И не направилась к подруге, о которой Лиата, несомненно, вовсе не забыла: покончила с делами и вернулась. Будь иначе, МУМ никогда бы не позаботился спрятать её подальше от врагов в пещере. Причём, в тот момент, когда всё его существо было устремлено на спасение короля.

– Фу! Какие вы грязные! – пророкотало над ущельем.

И Диамель не выдержала, расхохоталась во всё горло, исторгая из себя всё пережитое. Унбасар погрозил крутящейся в воздухе Лиате кулаком и завернул коня.

– Грубиян! – громогласно фыркнула Ютелия и влетела в пещеру: – Ты тут не замёрзла? – продемонстрировала она непривычную для себя заботу, появившуюся в её жизни вместе с подругой.

– Я тут вспотела от страха, – пожаловалась Диамель.

И вдруг вспомнила, что теперь-то с лёгкостью выдаст себя, если хоть раз подумает о том, о чём думать никак нельзя. О том обмане, который…

– Кого ты обманула? – удивилась Ютелия, разглядывая её, будто лекарь умирающую от старости дряхлую старушенцию.

– Саилтаха, – пришла на ум спасительная ложь. – Я обещала, что в его отсутствие не стану далеко улетать.

И это была чистейшей воды правда.

– Он взбеситься! – обрадовалась Ютелия. – Снова будет орать, что я подбиваю тебя на глупости.

– Или, что я тебя на них подбиваю, – хмыкнула Диамель, вспомнив подходящий спор с мужем о глупости Лиат и недостойном использовании этой глупости некоторыми королевами.

– Я уже знаю, что такое использовать, – совершенно серьёзно заметила Ютелия. – Знаю, чем это пахнет. Ты никогда меня не использовала. Пусть Саилтах не врёт.

– Использовала, – вздохнув, призналась Диамель, потому что вспыхнувший в душе стыд нужно как-то объяснить.

– Чушь! – фыркнула Лиата. – Ты никогда не была жадной или мстительной. Или просто злобной сукой. Я знаю: других используют лишь такие гады. Мне Таилия объясняла. Я и сама видела, как используют. Мы будем ещё смотреть твою красоту? – мотнула она головой на уходящий в гору лаз.

– Я устала, – покачала головой Диамель. – Да и настроение мне сегодня испортили. Кстати, а где мой супруг?

– У нас, – безмятежно подтвердила её догадку Лиата. – Таилия утащила. Вдруг его ещё кто-то начнёт убивать. В горах что-то слишком много воинов. Никогда так много не было.

– Ждут, когда Империя нападёт, – внезапно заразилась её безмятежностью Диамель.

– Так она уже напала, – не поняла Ютелия. – Ты же сама видела. Но всё уже закончилось. Мы никого не отпустили. Потому что нельзя убивать короля. Ваши воины могут убираться из гор, а то от них шума слишком много. Мы летим в крепость?

– К мужу, – попросила Диамель.

Вот он пусть и объясняет Лиатам, что уже закончилось, а что только начинается – мстительно подумала она. Саилтах её сегодня так напугал, что прямо руки чешутся отыграться за всё пережитое. И ей нет никакого дела до истинности или мнимости его вины: виноват и всё тут!

– Конечно, виноват, – поддержала её подруга, не разобравшись в столь противоречивых чувствах настоящей женщины. – Мы тут с тобой на прогулке, а он воевать вздумал. Будто другого места не нашёл в таких больших горах. Твой муж слишком любит воевать, – менторским тоном указали королеве, что она плохо присматривает за супругом.

– И что ты предлагаешь? – язвительно уточнила Диамель, успешно и окончательно уходя от опасных раздумий о сегодняшних приключениях. – Мне его что, связывать? Или на цепь посадить?

Ютелия залилась своим заразительным девчоночьим хохотом.

– Вот и я говорю, – проворчала Диамель, поднимаясь на окрепшие ноги. – Скорей он меня на цепь посадит. Ну что, полетели? А то твои подруги уморят его там…

– Своими глупостями! – задорно подхватила Ютелия, взмыв в небо.

МУМ заарканил королеву Суабалара, как какую-то козу – прыснула Диамель, поднимаясь над ущельем, которое покидали гвардейцы короля. Перед ними тоже было стыдно: Саилтах не посвятил в свои опасные планы даже Унбасара. И сегодня этот простодушный воин готов был отдать за него жизнь, приняв нападение за чистую монету. Но узнай он заранее, поднял бы ненужный шум, пытаясь предотвратить несусветную преступную глупость.

Зато жена оказалась достойной союзницей – всплеснула, было, жабрами гордыня. И показала себя снулой рыбиной, выброшенной на берег – тотчас поставил её на место здравый смысл.

– Да, ты сегодня какая-то странная, – подтвердила Ютелия, летя рядом. – Не знала, что можно так испугаться.

– Как? – остро заинтересовалась Диамель, возможно, новым открытием.

– Ну, когда люди сильно пугаются, у них очень громкие чувства, – озадаченно рассуждала Ютелия, вытаращив глаза. – А у тебя они будто совсем умерли. Ты стала… как большой пустой кувшин. Туда кричишь, а оттуда только эхо. Люди любят загадывать загадки, – глубокомысленно изрекла совсем юная, по меркам Лиат, демоница. – Иногда жутко интересные. Иногда мне с вами скучно, хоть вой. А сегодня мне твоя загадка не понравилась. Мне нравится, когда ты меня любишь. Особенно, когда заботишься. Это приятно, когда заботятся. Твои чувства становятся сладкими – МУМ их очень любит.

– Интересно, – задумалась Диамель. – А для ЗУ чувства Таюли такие же сладкие?

– Двуликой? Конечно сладкие. Стала бы ЗУ так цепляться за неё.

– А она что, действительно Двуликая? – затаилось сердце Диамель в ожидании самых расчудесных новостей.

– Конечно, – удивилась Ютелия её неосведомлённости, забыв, что осведомлённости просто неоткуда взяться. – Но Челия всё делает неправильно.

– Что неправильно? – встревожилась Диамель.

– Не знаю, – легкомысленно отмахнулась Лиата. – У меня никогда не было Двуликих. МУМ её чувствует, но что-то с ней не так.

– Что не так?

– Откуда я знаю, если не понимаю? – ещё больше удивилась Ютелия.

– Как можно не понимать, но точно знать, что это Двуликая? – продолжал напирать здравый смысл королевы, крайне обеспокоенный такой неопределённостью.

– А почему нельзя? – округлились глазищи Ютелии, летящей перед собеседницей задом наперёд. – Саилтах вон знает, что ты его любишь, но не понимает почему. Чего ты хихикаешь? Я сама слышала, как он признавался этому своему Унбасару. Тот страшный сквернослов. Ты знаешь об этом? И вечно ругает нас дурами. Нет, Виолия точно дура. А Сэлия просто дурищная дура! Таилия с Уналий правильно ей место для охоты дали. И велели никуда больше не таскаться, чтобы бед не наделала.

– Какое место? – удивилась Диамель, что никогда всерьёз не интересовалась таким важным вопросом.

– Да тут же, в горах. Где эти ваши каторги, куда вы сгоняете самых паршивых людишек. Там-то уж трудно ошибиться с хорошими людьми. Сэлия с Гаэлией вообще людей не различают.

– Таилия говорит, что ты очень хорошо нас различаешь, – не преминула похвалить её Диамель. – Хотя совсем ещё молодая.

– Я да! – гордо вздёрнулся носик разумницы Лиаты, и хвастунья тотчас доказала, что не зря. – Я правильно делаю, что тебя слушаю: ты хорошо меня учишь, Диамель. Я стала много думать: гораздо больше, чем прежде в одиночку. Но, знаешь, это жутко трудно. Особенно долго думать об одном и том же. Но я стараюсь. Не хочу, чтобы Саилтах обзывал меня дурой. Потому что ты умная, а я твоя подруга. Если буду дурой, ты не захочешь быть моей подругой.

– А вот это настоящая глупость, – возразила Диамель, как можно более серьёзно. – Ты не сапоги, которые выбирают по ноге. Раз мы помогаем друг другу, значит, подруги, как бы там не обзывался Саилтах. Ты их с Унбасаром вообще не слушай. Они в женщинах ничего не понимают.

– Как не понимают? – недоумённо захлопала ресницами Ютелия. – Раз Саилтах нашёл себе такую замечательную жену, значит, понимает.

Ну, кто это выдержит? Диамель рассмеялась от души, однако Ютелия не обиделась, что у Лиат проще простого. Зато, как всегда, перескочила на другую тему, как пчела на соседний цветок:

– Нужно слетать проведать Челию. Вот же! Как всегда: хотела слетать, но потом забыла. А Таилия напомнила: она лучше всех помнит, что задумала сделать. И что правильно.

– Куда слетать? – затрепетало сердечко Диамель.

– В Заанантак. Они же туда пошли. Таилия велела Челии дойти до северного берега, где я охочусь. Челия, наверно, тоже будет. На севере только самые умные охотятся, – не забыла похвастаться Ютелия. – А у Челии теперь есть Таюли: с ней она гораздо умней.

– Мы с Саилтахом тоже отправляемся в Заанантак, – напомнила Диамель.

– Ну да, я помню: вам это очень нужно. Таилия говорит, что нам тоже. Но эти дуры – Виолия и Сэлия с Гаэлией – опять могут всё испортить. Подумаешь, Рааны! Есть, из-за чего беситься. Нет, МУМ тоже начинает беситься, когда я о них вспоминаю. Но он сумеет не бросаться на этих тварей, едва завидит. Верней, я смогу его удержать. Поэтому я лечу в Заанантак.

– А почему не Таилия, – насупилась Диамель.

Её не привела в восторг новость, что вместо самой разумной старейшей Лиаты им на подмогу отправляют Ютелию.

– Ты меня обижаешь? – уточнила та.

– Нет. Ты очень умная, но мне казалось, что Таилию остальные больше слушаются.

– Поэтому ТУЦ, а ещё ЦИЯ и БАЦ останутся держать дома этих дур, когда они всбесятся. Моя МУМ тоже сильная, но ТУЦ и БАЦ сильней. Потому что Уналия с Илалией пока умней меня.

Диамель хмыкнула. Всех, кто был знаком с кличками демонов, неизменно смешило прозвище демона Илалии: БАЦ. Остальные тоже не отдают величием, но это уж и вовсе… несуразное.

– Да, МУМ красивее, – согласилась Ютелия. – Он у меня просто блеск! Мы почти не ссоримся.

– Он у тебя очень заботливый, – от души похвалила Диамель.

Что ни говори, но практически бездушный и почти безмозглый демон беспокоился о её безопасности безо всяких напоминаний или понуканий.

– Ты же нам нужна, – не поняла её нелепого удивления на сей счёт Ютелия. – С тобой мы лучше чувствуем людей и быстрей учимся. Если с тобой что-то случится, придётся учиться самим и медленно. Я терпеть не могу всё медленное! А МУМ, к тому же, нравится вкус твоей заботы. Она такая нежная.

Любого другого человека, скорей всего, передёрнет при мысли, что демон трётся рядом с тобой, дабы получать наслаждение. Практически лопать это наслаждение, как дети лопают сладости. И не просто ловить момент, а пытаться его спровоцировать. У МУМ, как и у прочих собратьев-сестриц, нет естественной потребности причинять зло или дарить добро – они такими сложными чувствами не владеют. Но удовольствие им вполне доступно.

И МУМ, и ЫК бестолковушки Лалии являлись к Диамель, не только повинуясь потребности Лиат обновить одежду. Зачастую они сами увлекали свои человеческие половинки за собой в надежде обрести блаженство.

Диамель никому не говорила о своём нечаянном открытии. Саилтах бы немедля решил, будто демоны высасывают из его жены все соки. Астат с Фурахом тоже наверняка бы встревожились. Но сама она вовсе не чувствовала какого-то истощения. Ей было нетрудно любить двух Лиат, ставших её подругами. Но главное, безупречными защитницами. Ибо их на это сподвигла корысть иного сорта, нежели золото или другие ощутимые блага. ЫК с МУМ защищали источник удовольствия, и защищали неусыпно.

Уразумев, чем стали их необычные отношения, Диамель, поразмыслив, включила в этот круговорот сына. Нуртах в силу младенческого бесстрашия принял демонов, как нечто вполне естественное. И всей своей пока ещё незатейливой душой любил огненные щупальца: те играли с ним в замечательные игры и доставляли сынишке океан удовольствия. А щупальца черпали из этого океана «сладкое», ревностно оберегая своего малыша.

Ни у одного ребёнка во всём мире не было столь могучих и неподкупных сторожей. Ни у одной матери во всём свете не было так спокойно на душе: её Нуртах стал почти неуязвимым…

Если, конечно, он сохранит особую связь с Лиатами, когда вырастет. Потому что имелась и другая причина не открывать Саилтаху эту великую маленькую тайну: тот никогда бы не смог полюбить демона, доставляя тому удовольствие своей любовью и заботой. Наверно, на это способны лишь совсем маленькие дети. Да совсем чокнутые вроде Двуликих и королевы Суабалара. Рассказать же мужу, какой замечательной вещью он не в силах обладать, было жестоко.