Сидящее в нас. Книга первая

Глава 12

– И почему вы должны идти? – ворчал почтенный торговец, наблюдая за сборами. – Чего ж топтать ноги без всякой пользы? Почему бы не ехать? Да к тому же с парой надёжных охранников, как это принято у порядочных людей. В дороге на одинокую девицу, не покусится только…

– Тахат! – возмутилась Ахдият, пакуя дорожную сумку.

– Чего, Тахат! – огрызнулся тот. – А то она уже не понасмотрелась всякого… такого. Ей чего, в борделе, показывали юных дев за рукодельем? Да и потом…

Он ловко увернулся от летящей в голову чашки, но затыкаться и не думал:

– И вообще, Таюли нечего там делать. Порядочная девушка из достойной семьи не может, как это вы называете, шляться. Ей замуж пора.

– Это я так называю: шляться, – внесла ясность демонюшка, не вытаскивая носа из огромной распахнутой книги.

Над ней девчонку застали ещё утром, только-только проснувшись. В котором часу она вернулась со своей очередной ночной охоты, понятно, не видал никто. Но в первое утро в этом доме, после первой охоты кухонная служанка обнаружила её перед рассветом: Челия сидела за обеденным столом, где была навалена гора хозяйских книг. Господин ими очень дорожил, и служанка не преминула сунуть руки в боки.

В таком виде её и оценила хозяйка, поднимающаяся с постели затемно наравне со слугами. Верней, поначалу она услыхала дикий визг, по следам которого и узнала о прибавлении мебели: статуи собственной прислуги в позе карающего правосудия.

– Она мне мешала, – вежливо объяснила Лиата, отложила просмотренную книгу и взялась за новую: – Нам-то вон, скоро уходить. Сколько дней у вас проторчали. А я ещё столько картинок не видела. А она у тебя грубая. И украла… Нет, я не буду говорить. У неё тогда дочка болела. Я её обидела? – подняла она глазки на хозяйку.

– Думаю, она не успела обидеться, – успокоила её Ахдият, ковыряя пальчиком материал, что пошёл на изваяние бедной дурочки. – Это же глина. Ты превратила её в глиняную статую?

– Скажешь тоже, – хмыкнула Челия. – Я ж не дерьмо… Ой! Я же не злодейка какая. Просто заставила её чуток помолчать. Пока ты не придёшь и не прогонишь её. А глиной прикрыла, чтобы... Я как-то оставила одну такую крикливую просто постоять. Как есть, без глины. Склочная была сучка, хоть убивай… Ой! Она так жалобно на меня пялилась… Бр-р-р! Не люблю, если людям сильно страшно. Пришлось отпустить, а эта тварь визг подняла. Я бы и эту твою грубиянку отпустила, но вы же спали. Зачем вам от визга вскакивать? Она, небось, сейчас орать примется, как я отпущу. Давай я спрячусь, а ты её выгонишь. Ты дай ей это, – откуда-то на стол спланировали три полновесных золотых. – Это ей для дочки. Пусть вылечит её.

– Знаешь, детка, мы люди не жадные. Но и у нас она столько зарабатывает за целый год.

– Не, мне не надо, чтобы она у меня год зарабатывала, – обалдела Челия. – Куда я её на целый год дену? Пусть так возьмёт.

– Хорошо, – изо всех сил сдерживала улыбку Ахдият, забрав монеты. – Я готова, отпусти её.

Глина, неизвестно как налипшая на служанку, осыпалась. Бедняжка проморгалась, непонимающе таращась на стол с книгами, на опустевший стул. Затем в окно, куда уже заглянули первые утренние лучи. Словом, Ахдият успела утащить её до истерики и новых возможных «превращений», дабы не пугать остальных слуг.

– И что тут смешного? – обиделся в лучших чувствах Тахат.

– Да так, вспомнилось, – задумчиво улыбалась жена, хитренько поглядывая на Челию.

– Ну, я же больше так не делала, – напомнила та, не поднимая глаз, и перевернула страницу: – А Таюли я не заставляю. Я её, конечно, первая нашла. Раньше вас. Но заставить шляться со мной не могу. Если ей надо замуж, пусть идёт. Я, конечно, обижусь. Но обижать её за это не стану. И ЗУ не станет. Хотя она ему страшно нужна. Нужнее, чем мне. Нужнее, чем всем на свете. Но я всё равно не стану её обижать, когда нянька нас бросит, – по-старушечьи разворчалась демонюшка.

– И я тебя не стану обижать. И уж точно не брошу, – пообещала Таюли, подняв и встряхнув сумку. – Тяжеловата. Придётся кое-что убрать. Почтенный Тахат, я не могу здесь остаться. Видать, судьба мне идти этой дорогой.

– Если в этом твоё предназначение, то с этим шутки плохи, – многозначительно построжела Ахдият. – Тем более, если речь идёт о…, – она покосилась на макушку Челии и вздохнула: – Не приведи Создатель такое предназначение. Ещё бы знать, в чём оно.

– Чушь! – изрыгнул скопившийся гнев Тахат. – Какое из этого предназначение?! Бабьи сказки. Просто пожалела девчонку и всё тут. Так ты ещё ветер пожалей, что ему там, на улице холодно. Давай впустим его в дом погреться. Сами сдохнем от холода, но гостя ублажим.

– Ночью ветра не было, – услужливо подсказала Челия.

Захлопнула просмотренную книгу и потянулась за новой.

– Нет, это выше моих сил, – только и смог выдавить Тахат.

Он так и не сумел привыкнуть к её наивности, что иногда весьма походила на потаённую издёвку.

– Я не вру, – мигом набычилась демонюшка. – Ночью ветра не было. И холодно не было. И так плохо ты думаешь неправильно. Таюли ничуть не плохо, когда мы шляемся. Когда ей нужно кушать, она кушает. Ночью она спит, как все люди. Быстро она ходить не может – это вправду мешает. Но я же стараюсь.

– Это правда, – поспешила заверить новообретённого дядюшку Таюли. – Большую часть дороги сюда меня несла ЗУ. Или нёс – до сих пор не знаю, как правильно.

– Ни так, ни так. Называй, как хочешь, – отмахнулась Челия, перелистывая страницы без картинок.

– И что, прямо вот так, принародно? – едко осведомился Тахат.

– Этого никто не видел, – успокоила Таюли. – Думаю, нам пора.

– А подарок? – вскинулась Лиата, тотчас позабыв о своём занятии.

– Какой подарок? – подозрительно сощурилась нянька.

– Тахат должен подарить мне книгу.

– Должен?

– Да, потому, что она мне нравится. Вот эту.

Над столом взмыла не слишком большая, но толстая книга с описанием разных животных. Она стремительно ринулась под нос хозяина – тот успел спасти лицо, вцепившись в увесистую опасность обеими руками.

– Забирай, – буркнул Тахат и покачнулся вслед вырвавшейся из рук и нырнувшей прямо в сумку книге.

– Тогда и мы должны сделать подарок, – нравоучительно заметила Таюли, уталкивая нечаянное приобретение, дабы стянуть ремень сумки.

– Так мы уже подарили, – сделала вид, или впрямь не поняла Лиата. – Он ведь всё ещё живой. Его же не убили.

И это было чистейшей правдой. Как говорится, пьяницам с дурачками вечно везёт – видимо, Создатель включил в этот список и бестолковых демонюшек. Ибо на вторую ночь охоты в большом городе Челия с лёгкостью отыскала один из постоялых дворов, где собирались не самые приличные люди не самого достойного ремесла. Эту науку она уже освоила: ЗУ прямо-таки тянуло туда, откуда так «вкусно» пахло.

Весть о том, что в этом притоне демонюшка случайно натолкнулась на трёх типов, решивших ограбить торговца Учура, Тахата не удивила. И уж тем более, не напугала. Для него это было делом неприятным, но не смертельным: бывший воин умел за себя постоять. Но его жена искренно обрадовалась упущенной возможности в очередной раз это доказать. Челия, услыхав знакомое имя, прозвучавшее за одним из столов, смекнула, что хорошего человека вот-вот обидят. И не просто хорошего, а любезного сердцу няньки. Поэтому ЗУ из всего разнообразия дичи выбрал именно эту троицу.

Однако этим подарок Лиаты не ограничился. Ибо на следующую ночь маленькая лентяйка направилась в облюбованное местечко, не затрудняя себя поисками других. А там ей – как по заказу – подвернулись участники другой пирушки: с ними троица вчерашних неудачников успела поделиться своими планами.

Планы были жирными и многообещающими. Торговец Тахат Учур осмелился круто рискнуть: вложиться в поход на самый юг Империи, где проживали весьма негостеприимные кочевники. Их единственным достоянием был особенный вид коз, шерсть которых стоила сказочных денег. В торговом обозе Тахата были собраны только воины, причём ветераны. А вёл его столь сведущий и оборотистый малый, что риск оправдался. Обоз уже перевалил через горы, которые тянулись с севера на юг вдоль западного побережья, и охраняли Суабалар от Империи. Теперь он полз в нескольких днях пути отсюда.

Словом, ЗУ славно поохотился на добычу, так удобно собравшуюся выпить в одном месте: и быстро, и много. Надолго хватит – решила всех порадовать Лиата своим благоразумием.

– Я…, – пытался подыскать слова Тахат. – Я… рад, что надолго. Хороший… подарок. Спасибо, милая.

У него так и не уложилось в голове, что перед ним не просто маленькая девочка. И, в сущности, совершенно невинная. Он каждый день натыкался на любопытные щупальца ЗУ, быстро научившись их не замечать. Но так и не привык объединять их в одно целое с Челией.

– Книга лучше, – честно призналась демонюшка. – Таюли говорит, что книги самолучшее сокровище. Не такое, как валяется у нас в пещере. Оно там просто хлам. И по нему ползает всякая пакость. А книга вон какая красивая. И картинки красивые. Я тоже стану рисовать такие картинки. Потом, когда захочу.

– Бедная королева, – пригорюнившись, вздохнула Ахдият.

– Какая же она бедная, когда королева? – удивилась Челия. – У мамы целый дворец. Целых два. И моя переодевальня. Которая наша для всех. Там красивые платья.

Ахдият только покачала головой.

Лиату проводили, как дорогую гостью, но… не слишком горюя о такой потере. Малышка, понятно, здорово помогла. Однако приживи она в городе ещё пару дней, от тайны торговца Учура остался бы пшик. А узнай народ, кто приютил у себя Лиатаяну – о которой уже вовсю судачили – его жизнь в этом городе была бы кончена. Тронуть бы не посмели – дураков нет. Но сговорились бы против него, и ни один человек не пожелал бы иметь с ним дело. А торговец, пока он ещё торговец, может стать кем угодно, только не изгоем.

– А почему на север? – на второй день пути пришло в голову поинтересоваться Таюли.

Наглухо закрыв длиннополый широкий плащ, скрывающий ноги, она стояла на щупальце, которое буквально стлалось по земле. А Челия бодро топала рядышком, размахивая руками.

– Не знаю. Но, надо на север.

– Это тебе бабушки наказали?

– Это так надо, – пожала плечиками демонюшка. – Я просто знаю. А откуда знаю, не знаю.

– А что там, на севере? – решила не слезать с неё Таюли, покуда это возможно.

– Там охотится бабушка Уналия. А ещё дальше охотится Ютелия. Я так рада, что иду к ней. Она добрая. И веселая. Нам с ней хорошо будет. Дальше неё никого нет – там море. Иналия тоже на севере, но там, где уже горы, через которые Империя. На севере нас всегда трое, потому, что там море. И потому, что за морем эти говнюки Рааны… Ой! А мы их стережём, чтобы не пакостили. Я, правда, не знаю, как они пакостят. Ютелия сказала Виолии, будто она завирается. Будто больше выдумывает про опасность. Но выдумывать-то мы не умеем.

– Может, она сказала, что Виолия преувеличивает опасность? – подсказала Таюли.

– Ага. Преувеличивает. Так и сказала. Я спрашивала у бабушки Уналии: опасно там всё-таки или нет? Она сказала, что опасность не может быть всегда одной и той же. Сегодня не опасно, а завтра уже опасно. Может, сегодня уже завтра? – вдруг остановилась она, впечатлённая озарением.

С ней вместе остановилось и ЗУ – лишь Таюли полетела дальше. И непременно расквасила бы нос, если бы щупальце не исправило ошибку хозяйки и не поймало её у самой земли.

– А если сегодня уже завтра, – хмурила бровки Лиата, – то опасно уже сегодня. Значит, я иду на север, потому, что там опасно. Правильно?

– Не знаю, но у меня от этого мурашки по коже, – пожаловалась нянька. – Если тебя и вправду послали на север, чтобы помочь в случае опасности, то это скверно. Как можно посылать на такое дело ребёнка? Они у тебя что, все безмозглые? – рассердилась она.

– Я же не ребёнок, – напомнила Челия.

– Самый настоящий ребёнок! Да помню я, помню! – отмахнулась она от возмущённо шлёпающей губами демонюшки. – Вы все одинаково сильные. Но ты ведь не только Лиатаяна. Ты ведь ещё и ты. А ты… Создатель! Да ты ведь о настоящей жизни ничегошеньки не знаешь. Если забыть про ЗУ, то остаётся несчастный птенчик, выпавший из гнезда.

– Про ЗУ забыть нельзя, – поучительно выдала Челия, и над её головой заплясали сразу три щупальца. – Как ты забудешь, если оно вот?

– Прекрати немедленно! – испугалась нянька, оглядываясь по сторонам. – Твоя ЗУ такая же бестолочь, как и ты. Ничуть не умней.

– Смешная ты, – хихикнула Челия и вновь заработала ногами: – ЗУ не может быть умней меня. И никого умней быть не может. У неё ума нет. Как у кошки. Она же сила. А для ума у неё есть я.

– Ну, тогда всё ещё хуже, чем я надеялась! – сварливо заметила Таюли, подлетая ближе. – Если вы обе живёте твоим куцым умишком, то беды не оберёшься.

– А для беды у нас есть ты, – как само собой разумеющееся, ткнула ей в нос Лиата. – И для того, чтобы мы с ЗУ не ссорились. Ты ей нравишься. Она почти совсем перестала шмякать меня задницей на землю. Наверно, он решил, что для этого я нашла тебя. Правда, ты меня никогда не наказываешь. Но ЗУ думает, что так и надо.

– Чем думает, если у него ума нет? – съехидничала Таюли.

– А вот и не поймала! – запрыгала малышка, хлопая в ладоши. – У неё есть кошкин ум. Он называется ин… синтин…

– Инстинкт?

– Ага. ЗУ не надо думать, что и как делать. Он всегда знает, что правильно. Вот когда ты хотела упасть, это не я. Это ЗУ тебя схватила и спасла твой нос.

– Погоди, – решила воспользоваться моментом нянька, раз уж пошёл такой поучительный разговор. – Я знаю, что мне многое не стоит знать. Но всё равно: я должна спросить, потому, что это очень важно.

Она не стала уговаривать, или убеждать – Челия сама должна решить, как близко к себе подпускать понравившегося ей человека. И та очень старательно обдумывала просьбу, против которой восставали все известные ей запреты.

А запрет такая хитрая штука, что никогда нельзя быть уверенным: незыблем он, или приходит момент, когда сила запрета начинает иссякать. А то и вовсе однажды проснёшься, а от того запрета осталось лишь одно воспоминание, потому, что пришло время. Потому, что изменился либо ты, либо мир вокруг тебя, либо вы оба вместе.

Челия топала вперёд, непривычно серьёзная и тихая: не крутила головой, не тыкала пальцем во всё подряд. Не чирикала и не мычала какой-то нудный мотив, подхваченный в скитаниях. Наконец, она тряхнула головёнкой с аккуратной корзинкой из кос, сплетённой нянькой, и ответила на незаданный вслух вопрос:

– Больно… Когда по настоящему больно. Его ЗУ мне делает, когда я нас убиваю. Я не нарочно. Но однажды это было. Целых три раза. Прошлым летом было. Это когда я ещё была маленькой и глупой. Бабушка Уналия запретила подходить к нашей реке. Здесь, где живут люди, реки красивые и спокойные. А у нас дома речка полное дерьмо.

– Ой! – подсказала Таюли.

– Ой! – согласилась девочка. – Наша речка носится, как ненормальная. И такая холодная, что поганей не бывает. Нам с ЗУ нельзя в неё попадать. Я и не собиралась. Просто подошла глянуть. А там, в одном месте куча веток и кустов. Застряли и не плавают. А в них бился заяц – собирался утопнуть. Я хотела полететь, вытащить его. А ЗУ упёрлась и ни в какую. Тогда я решила по камушкам доскакать. Только хотела прыгнуть на камушек, а у меня внутри так всё загорелось. Так больно стало, как… Как не знаю как. Наверно, как умирать. Откуда мне знать? Я не больно умирала. Но в тот раз было. Я чуть-чуть помню, как каталась по берегу. Прямо башкой по камням. Хотела вытрясти из себя эту паскудную боль. А потом ничего не помню. Только уже бабушку Уналию. И её ЦИЮ. Это её ЗУ так зовут. ЦИЯ меня замотала в себя и качала. А бабушка просто сидела и смотрела. В туда, где ничего не было. Но она всё смотрела и смотрела. Мы с ЗУ потом ещё немножко подулись друг на дружку. Но я не помню сколько. А потом мы полетели к маме. Но, нас пока ещё…

К Таюли вдруг подкралось ощущение, будто она не просто идёт себе да идёт куда-то, куда ведет её подопечную неведомый наказ безмозглых взрослых. А будто бы её занесло в некую особенную, ни на что не похожую школу. И в той школе каждый крохотный кусочек знания приходится ловить на лету, стоя одной ногой на канате, натянутом прямиком над жерлом пыхтящего вулкана. Причём, ловить приходится поочерёдно в правую и левую руку.

Поймаешь в правую – тебя начинает кренить вправо, грозя опрокинуть в кипящую лаву. Поймаешь в левую, и тебя перекособочивает на левый бок. Ты балансируешь над смертью, ловя те жизненно важные кусочки знаний, что тебя уравновесят. И никто тебе не вложит в руки твои ломтики спасения – изволь ловить их, покуда хватит сил на желание пожить её чуть-чуть.

Вот сейчас она поймала очередной такой ломтик: уравновесила понимание того, чем она сможет или не сможет помочь своей девочке. Да и того, что такое на самом деле огненные демоны, с давних-предавних пор приноровившиеся жить в людях. Нет, верней сказать: в оболочках, похожих на человеческие тела, потому что телом такое уже не назвать.

Оно не сгорает, когда демон принимает свой истинный облик. Ему не нужна еда, чтобы расти – его питает и взращивает демон, делясь тем, что забирает у других людей вместе с жизнью. Их жизненную силу, если Таюли правильно это себе представляла. Во всяком случае, уж точно не душу – в подобную чушь могут верить лишь необразованные или скверно образованные люди. Уж в этом-то она убедилась: в таких оболочках продолжают жить души прежних хозяек тел. Совсем избавляться от них демоны не умеют, или не хотят. Челия помнит маму…

Правда, кроме мамы больше ничего из того, что происходило с ней до смерти. Именно так она и твердит: не после ритуала, не после перерождения, а после смерти. Словно превратилась в нежить, которой люди вечно пугают друг друга, ни разу её не увидав, а довольствуясь сказками да слухами.

Впрочем, беспамятство Челии не слишком удивляет. Весь её скромный детский опыт не представляет для ЗУ никакого интереса. Демон его игнорирует, а дети слишком быстро забывают о прошлом, если настоящее разворачивается перед ними с ошеломляющей быстротой. Малышка не успевает задуматься над тем, что увидала сегодня, как уже наступает завтра, которое уводит её далеко вперёд к другим людям. А те дают новую пищу для размышлений… С которыми у Лиат и без того большая проблема. Где уж ей научиться чему-то путному?

Но и няньке не удержать её на одном месте. Не учение, а сплошная мука – досадовала она, уходя всё дальше и дальше от своей прежней жизни. Уходя от себя самой.