Стеклянная королева

Глава 9

Саксон

Я держал Эшли в воздухе дольше, чем это было необходимо, мой разум застрял между настоящим и прошлым. Я назвал ее «Эш». Так же, как когда-то я называл Леонору «Норой», когда начал в нее влюбляться.

Я проглотил крик, воспоминание заслонило собой весь окружающий мир…

* * *

Ведьма оказалась совсем не такой, как я предполагал. Она не была милой и уступчивой. Во всяком случае, не в большинстве случаев. Хотя были моменты…

В моменты, когда ей было грустно, но в то же время радостно, когда ведьма смотрела на меня добрыми глазами чуть более темного, чем обычно, оттенка синего, и я чувствовал себя не монстром, которому нужно больше завоевать для своего народа, а человеком. Я жил ради этих мгновений. Во все остальное время Леонора была самым упрямым и боевым существом на свете.

Я приказал ей убраться, сделав своей личной служанкой. Она отказалась и только усугубила беспорядок.

Я приказал ей спать в моей комнате. Она согласилась… и не пустила меня внутрь.

Я потребовал, чтобы Леонора встала передо мной на колени, как подобает военному трофею. Она рассмеялась мне в лицо и промурлыкала:

— Заставь меня.

Я восхищался ее душой. Но мне не хватало этих моментов.

Сегодня она решила изменить свое решение и поиграть в служанку. Леонора подавала моим мужчинам вечернюю трапезу… я не поручал ей этой работы… одетая в прозрачное платье, выставляя на всеобщее обозрение свои изгибы. Ее длинные рыжие волосы свисали волнами, бледная кожа раскраснелась. Каждый ее шаг, каждое движение были направлены на то, чтобы привлечь внимание.

В глазах всех воинов пылала похоть, а во мне разгоралось желание совершить массовое убийство. Не выдержав, я стукнул кулаком по столу с силой, достаточной для того, чтобы разбить стекло. Все взгляды устремились на меня, и все голоса затихли.

Я ничего не сказал, но мой посыл был понятен. Через несколько секунд все уставились в свою еду.

Немного успокоившись, я посмотрел на Леонору. Она самодовольно ухмылялась… это был не один из тех спокойных моментов.

Маленькой шалунье понравилась моя бурная реакция? Надеялась вызвать ярость? Миссия выполнена.

— Оставьте нас, — рявкнул я.

Она вздрогнула и огрызнулась:

— Нет.

— Я не к тебе обращался, — сообщил я ей более мягким тоном.

Мои люди вскочили, скрипя стульями. Никто не спорил. В спешке они убежали так быстро, как только могли унести их обутые в сапоги ноги.

Леонора осталась на месте, ничуть не боясь быть со мной наедине. Впервые. Большинство людей уже просили бы у меня прощения.

Я поманил ее пальцем, раздумывая над ее реакцией.

В этот раз она послушалась без промедления. Только сделала это по-своему, медленно пробираясь ко мне. Как только Леонора оказалась в пределах досягаемости, я обхватил ее за талию и усадил на стол.

— Ты ревновал, воин, — промурлыкала она. — Признай это.

Я покачал головой.

— Мне незачем ревновать. Как у короля, у меня есть все, чего я когда-либо хотел. — «так почему же я неудовлетворен почти каждую минуту каждого дня?» — Но меня влечет к тебе сильнее, чем к кому-либо из тех, кого я когда-то встречал. — она как будто была создана специально для меня, но это не могло быть правдой. В моих крыльях не было особой пыльцы, предназначенной для суженой. — Почему? Почему меня тянет к тебе?

Со мной было что-то не так? Или с ней?

Она провела кончиком пальца по моим губам, как будто имела полное право касаться меня без разрешения.

— Ты задаешь неправильный вопрос, Ваше Величество.

Я не мог отвести от нее взгляд… да и не хотел. Леонора полностью мной завладела.

— А как правильно, милая Нора?

Ее зрачки расширились, поглощая синеву.

— Нора… — она наградила меня нежной улыбкой. — Мне нравится.

Как и мне.

— Правильный вопрос, — подсказал я. — Какой он?

Наклонившись ближе, она прошептала:

— Почему мы ничего не сделали с твоей одержимостью мной?

Каждый мускул моего тела застыл как камень.

— А эта одержимость взаимна?

Она усмехнулась.

— Почему бы тебе не поцеловать меня и не узнать?

* * *

— Мы не просто так летаем кругами вокруг лагеря? — спросила Эшли, отвлекая меня от моих мыслей.

Мои щеки горели, когда я изменил угол наклона, снижаясь. Когда мы приземлились, стражники вокруг моей палатки ухмыльнулись и поклонились мне.

Мое участие в турнире сработало, как я и надеялся, научив мою армию доверять мне. И все же…

Я не чувствовал себя довольным. Как и Крейвен, я остался неудовлетворенным.

Я не отпускал ее до тех пор, пока не вошел в шатер, и за нами не закрылся полог. Хотя мне очень хотелось, чтобы Эшли продолжала прижиматься ко мне, я заставил себя опустить ее на землю. Убрал от нее руки. Будем считать это своего рода испытанием. Станет ли она защищаться и нападать?

Как я и просил после битвы, Ева… иллюзия Эверли… позаботилась о том, чтобы мои солдаты принесли два графина воды и наполнили ванну паром. Буханка хлеба с… Я нахмурился. Это была зубная паста, намазанная сверху? Конечно, нет. Загадочный хлеб лежал на сундуке, между двумя безвкусными лепешками, которые Эверли готовила мне раньше. Мерзость, которую она называла «вегетарианскими пирогами».

Я приказал своим людям не помогать Эшли во второй раз. Затем попросил Эверли остаться с Адриэлем и доложить мне о его отношениях с Эшли. Что она и сделала. Но Эверли не была настоящим птицоидом и помогла девушке вопреки моему желанию.

Я должен был ожидать этого и подготовиться соответствующим образом… эта парочка не должна была производить на меня впечатление.

— Это не похоже на обед из трех блюд, — заметил я.

— Значит, твои глаза тебе не врут. Это еще лучше. Блюдо из трех ингредиентов. Такое встречается гораздо реже. Можно сказать, деликатес.

— И кто такое сказал?

— Я спасла тебя от переедания, понятно? Обжорство и все такое. О, вегетарианские пироги, — прокричала Эшли, подпрыгивая на месте.

Волнение в ее голосе привлекло мой взгляд. Как она сияла. Клянусь звездами, Эшли вызывала во мне желание того, чего я не мог и не должен был хотеть. Но я оставил мазки крови и внутренностей на ее платье, и это зрелище показалось мне непристойным.

— Бутерброды и вегетарианские пироги, — кивнула она. — Теперь у нас получился обед из двух блюд. Будем считать это прекрасным компромиссом.

У нее на все был ответ. Но и у меня тоже.

— Я не иду на компромисс. — я протопал ко входу и, отодвинув полог, крикнул: — Ева? Где ты? — мои люди ожидали такого требовательного тона от своего лидера. Полагаю, это свидетельство моей силы. Но Злая Королева могла разгневаться, если я не буду осторожен. — Эшли нужно новое платье. И пусть кто-нибудь принесет мне еду, которую я действительно смогу съесть. — я позволил пологу снова закрыться.

Эшли склонилась перед несъедобным блюдом, накалывая вилкой вегетарианский пирог.

— Знаешь, если ты сделаешь всего три укуса, у тебя будет целых три блюда.

— Укус — это еще не блюдо.

— Для меня было бы, — пробормотала она.

Я замер, не желая верить ей, но все равно чувствуя, что смягчаюсь.

Я зашел за ширму, чтобы пошептаться с растением в горшке.

— Ты меня слышала? Одежду для Эшли как можно скорее. То есть сейчас. Пожалуйста?

Если Эверли не слышала моих криков, то до нее дойдет мой шепот. Способность слышать растения была дарована ей, когда она стала Императрицей Леса.

— Я иду мыться, — сказал я Эшли. — Я не останусь одетым, чтобы сохранить скромность, которой у меня нет. Можешь зайти за ширму, если захочешь получить удовольствие. — эти слова эхом отдались в моей голове, и я сжал губы. Сначала я назвал ее «Эш», сокращенным вариантом имени, которое было особой формой ласкового обращения у птицоидов. Теперь дразнил ее, как когда-то дразнил Леонору. — Ты можешь свободно… — я услышал, как вилка заскрежетала по тарелке: — Есть, — закончил я, мой голос был спокойным. Лучше спокойный, чем смеющийся.

— На шаг впереди тебя, — крикнула она, и я готов поклясться, что у нее был полный рот еды.

Почему, почему, почему мне снова захотелось ее подразнить?

За всю свою жизнь я никогда не дразнил врагов. То, что я продолжал делать это с Эшли… глупая, слабая часть меня заключила перемирие с этой частью ее личности.

Чуть-чуть смягчусь, и она возьмет много.

Я не мог допустить, чтобы эта жизнь стала повторением прошлых.

На этот раз наши судьбы должны сложиться по-другому.

Разозлившись, я стянул с себя грязную одежду. Оружие звякнуло, упав на пол. Обнаженный, я шагнул в ванну. Сложив крылья, опустился в теплую воду. Мышцы запротестовали. Порезы болели и пульсировали. Напряжение отпускало меня, и на это не стоило жаловаться.

Взяв горсть мистического очищающего песка, я смыл грязь со своей кожи. По воде побежали багровые разводы.

— Может, мне помыть тебе спину или еще что-нибудь? — крикнула Эшли, удивив меня. Еще более удивительным мне показалось… что в ее голосе прозвучали нотки волнения. — В конце концов, я же твоя дворцовая связная.

Я провел рукой по губам, чтобы остановить молниеносное согласие. Если она встанет позади меня, и проведет руками по моей спине, я… что? Что я сделаю?

Конечно, я ее возненавижу. Как и в прошлые разы, мне достаточно было вспомнить годы боли и смерти, чтобы усилить свою неприязнь к ней… хотя бы ненадолго.

— Саксон? — спросила она.

— Нет, — огрызнулся я, решив больше ничего не говорить. Я окунул голову в воду, чтобы оттереть разгоряченное лицо.

— Ладно, — сказала Эшли, когда я вынырнул. В ее голосе послышалось разочарование? — Тогда давай поговорим.

— Да. Давай. — у меня еще остались к ней вопросы. — Расскажи мне о своем пребывании в Храме.

— Это было невесело. Где мои вещи, Саксон? Если ты повредил яйца или сжег мои чертежи, я…

— Что? Повторяю в последний раз: ты владеешь только тем, что я тебе даю. — я оставил все четыре яйца и чертежи на хранение Ноэль и Офелии. Кто посмеет украсть у пары яблочных детей?

Разочарование Эшли, казалось, наэлектризовало воздух.

— Ты заставляешь меня ненавидеть тебя прямо сейчас.

— Значит, я все делаю правильно.

— Ах! Ты прямо как благородный, но бесчестный принц.

Тот самый, из сказки, в которую я не верил?

— В нашем первом воплощении, — сказал я, — наша война разразилась примерно через год после нашей встречи. Она продолжалась десять лет. Во втором воплощении ты вспомнила нашу прошлую жизнь раньше и устроила сцену моего соблазнения, утверждая, что любишь меня, что мы наконец-то сможем быть счастливы. Но я стал вспоминать, что ты делала в прошлом, и в конце концов вычеркнул тебя из своей жизни. Тогда ты решила снова начать со мной войну. В тот раз мы воевали два десятилетия. Перед тем как убить меня, ты сказала мне, что мы начнем все сначала в третий раз и была права. В этой жизни я вспомнил первым и подготовил почву для твоего уничтожения. Я буду носить твою ненависть как почетный знак.

Она зашипела, потом остановилась, когда снаружи раздались шаги. Я услышал, как захлопнулся полог шатра… и предположил… что в нее вошла Эверли с платьем и корзиной еды. Запах мяса, масла и овощей дразнил мой пустой желудок.

— Я не твоя служанка, Сакс, — начала Эверли, — и, если ты еще раз прикажешь мне… ох. Привет, Эшли. Я думала, ты сбежала.

— Привет, Ева, — сказала Эшли, и в ее голосе прозвучала нежность. — Стыдно признаться, но я действительно сбежала. Трусливый поступок. Больше такого не повторится. Но Саксон меня нашел.

— Полагаю, что это платье нужно тебе, потому что твое заляпано кровью бойцов.

— Клянусь распускающимися лепестками, — выдохнула Эшли. Обычное выражение для Флер. — Это новое платье… У меня просто нет слов.

Какая одежда могла вызвать у нее такой восторг?

— Вытри пирог с подбородка… пальцев… и волос… и я помогу тебе переодеться, — предложила колдунья.

Охваченный любопытством, я наклонялся то в одну, то в другую сторону, пытаясь заглянуть за ширму.

— Ты нравишься мне, — со смехом сказала Эверли. — Использовать ленты для волос, чтобы зашнуровать первое платье, было чертовски великолепно.

Эверли когда-то жила в мире смертных и иногда употребляла слова и фразы, которые я не мог расшифровать. Я подозревал, что «чертовски» — это какое-то ругательство. И почему я не выбрал ширму из более тонкого материала? Нетерпение боролось с разочарованием, и они нарастали.

— Спасибо, — ответила Эшли, ее гордость была очевидна.

Одежда зашуршала, мое нетерпение достигло новых высот. Я бросился из ванной как можно быстрее.

— Я слышу плеск воды, Сакси. Не смей подглядывать, — сказала Эверли. — Ты увидишь только конечный результат, или я выколю тебе глаза.

Мои уши дернулись, когда Эшли прошептала:

— Он твой будущий король, но ты смеешь ему угрожать?

— Конечно. А ты разве нет?

— Да, но я его враг.

Я напрягся. Я был ее врагом, так же как и она — моим. Почему-то мне не нравилось слышать от нее подтверждение.

Еще один шорох, прежде чем Эверли объявила:

— Все готово, Саксон. Можешь подглядывать, как только я уйду. У меня такое чувство, что ты будешь жаловаться, а я уже выслушала свою дневную норму.

Жаловаться? Почему? Как только за Эверли закрылся полог шатра, оповещая меня о ее уходе, я выскочил из воды, обсох и облачился в чистую белую тунику и свежие черные штаны. Не заботясь о сапогах, я прошел за ширму и остановился.

Эшли полностью и окончательно лишила меня дыхания.

Она стояла в центре шатра, ее темные волосы были расчесаны и блестели. Зеленые глаза сверкали, как изумруды, а на щеках горел румянец. Платье поражало воображение. Шелк того же цвета, что и ее глаза, облегал мягкую грудь и стягивал талию. Юбка расширялась на бедрах и свисала до пят, касаясь грязи, когда она переминалась с ноги на ногу.

— Ну как? — спросила она, вертясь.

— Ты… ты выглядишь… — у меня не было слов. Видел ли я когда-нибудь более восхитительное зрелище? Или более слабое? Никогда еще ее хрупкость не была так очевидна. Я хотел ее накормить. Мне нужно было ее накормить. И поцеловать. Еще больше напрягшись, я сказал: — Удовлетворительно.

Она моргнула и опустила глаза.

— Удовлетворительно? — спросила она, в ее голосе не было ничего, кроме злости, и моя грудь сжалась. Эту физическую реакцию я начинал презирать. Каждый раз, когда это происходило, срабатывали ужасные защитные инстинкты, желание утешить девушку становилось почти непреодолимым.

Я почти… почти… пробормотал опровержение. Но зачем признавать правду? Какая от этого польза для каждого из нас?

— Ну, — сказала она, подняв подбородок, — ты выглядишь… чистым.

Уголки моего рта слегка изогнулись. Дерзкая.

— Сомневаюсь, что вегетарианский пирог, который ты проглотила, утолил твой голод, Эш. — опять Эш? — Будешь ужинать со мной.

Я подошел к столу, где отодвинул для нее стул, затем взял себе стул без спинки.

Оба вегетарианских пирога исчезли. Сыр был отщипнут от хлеба с зубной пастой. Она разложила новую еду по поверхности стола и сняла крышки. От посуды поднимался пар.

Теперь Эшли выложила всего понемногу на тарелку. Рыба, маринованная в лимоне. Морковь в медовой глазури. Картофель со сливками. Затем она зачерпнула еще немного. Она закусила нижнюю губу, уставилась на тарелки и зачерпнула еще немного.

Я позволил ей это сделать, ничего не говоря, просто поглаживая двумя пальцами свой подбородок и снова стараясь не улыбаться.

— Бери столько, сколько хочешь.

— Обязательно, спасибо. Я уже целую вечность не ела рыбы, — сказала она. — Женитьба моего отца на принцессе Азула дает некоторые преимущества.

У меня не было настроения обсуждать ее отца.

— Похоже, ты в хороших отношениях с Евой.

Эшли без промедления сменила тему.

— Она мне нравится. Она добрая. Первый друг, который у меня появился… за все время.

Добрая? Эверли? Не многие так называли остроумную колдунью. Конечно, такие люди, как Эшли, склонны искать хорошее в каждом.

Мягкость… Как скоро Леонора уничтожит эту часть себя?

Я напрягся и опустил взгляд на еду.

— Что ты хочешь сделать в своей жизни? — может быть, если я узнаю больше о новом воплощении моего главного врага, моя реакция на нее станет меньше.

— Я точно не знаю. Мне нужно поговорить с отцом…

— Я не спрашивал, что король попытается заставить тебя сделать. — мужчины, пытавшиеся контролировать Леонору, как правило, умирали с криком. — Я спросил, что ты хочешь сделать в своей жизни. Ты, принцесса Эшли. — совпадут ли ее желания с желаниями ведьмы?

— Ох. Точно. — она откашлялась. — Я хотела бы стать кузнецом, чтобы разрабатывать, делать и продавать свое оружие.

Она планировала сама ковать оружие?

— Это изнурительная работа. — я знал об этом не понаслышке. Крейвен тоже делал оружие. — Достаточно ли ты сильна?

Эшли вздрогнула. Затем вздернула подбородок, как я делал это ранее по отношению к своим соперникам.

— Оружие — моя страсть, Саксон. Зачем доверять его создание кому-то еще? И мне все равно, если работа будет изнурительной. Я сильнее, чем кажусь. Я выдержу.

Как уверенно она говорила. Но было ли это искренне?

— Кому ты будешь продавать эти творения?

— Тем, кого сочту достойными, кто может позволить себе мои высококачественные, мастерски выполненные изделия. И не пытайся пристыдить меня за то, что я ожидаю должного за свою работу. Я заслужу каждую монету.

— Я бы никогда не стал стыдить мастера за то, что он требует за свои творения достойную плату. Никто не хочет трудиться без вознаграждения. — даже я ожидал вознаграждения за выполнение своего королевского долга.

Изумрудные глаза Эшли полыхнули, и мне захотелось узнать, почему.

Я не мог спросить. У меня не было права на ответ. Но я мог догадаться. Она не думала, что люди когда-нибудь будут воспринимать ее всерьез.

— А что насчет тебя? — прошептала она. — Какая у тебя страсть?

Я знал, что лучше не раскрывать свои секреты врагу, который уже загнан в угол и склонён, особенно к этому врагу. Но правда все равно вырвалась наружу.

— Моя единственная страсть — работа над обеспечением лучшего будущего для моего народа и для меня самого.

— Потому что ты чувствуешь себя виноватым за неудачи в других жизнях? — спросила она совершенно искренне.

Я прищурился и кивнул, возмущаясь тем, как точно она оценила ситуацию.

— Это понятно. — она попробовала картофель и закрыла глаза, едва слышный стон вырвался из нее. — Я чувствую вкус сливок? С картофелем? Это, наверное, лучшее, что я когда-либо ела. Во Флере картофель смешивают только с травами.

И все же она двигалась так грациозно. В моей крови разгорелась борьба, бушевавшая в голове. Одна сторона хотела выбежать из шатра. Другая ожидала, что я обойду стол и присяду перед ней, чтобы сжать ее щеки в ладонях и притянуть ее лицо к своему… прижимаясь к ее губам и почувствовав ее вкус.

Я сжал вилку, непроизвольно ее согнув.

Откинувшись на спинку стула, я спросил:

— Что ты впервые подумала обо мне, когда мы только познакомились? — эта тема наверняка меня охладит.

Ее щеки покраснели.

— А что ты подумал обо мне?

Этот румянец…

— Считала ли юная Эшли меня красивым? — она издала сдавленный звук, и я понял. Она считала. Голос стал более легким, и я сказал: — Я считал тебя грустной и очаровательной… пока не вторглись воспоминания о наших прошлых жизнях. — и тут же легкость испарилась. — Я понял, кто ты.

Она провела вилкой по моркови, опустив взгляд.

— Я считала тебя красивым. Сначала. Потом поняла, насколько ты жесток. То, как ты смотрел на меня… Я была еще ребенком, Саксон. Я потеряла мать всего несколько дней назад и не понимала, почему этот крылатый воин продолжал метать в меня кинжалы.

Я на мгновение закрыл глаза от стыда.

— Признаю, что похороны королевы Шарлотты не были моим звездным часом. Я… прошу прощения за то, как себя повел. — я выдавил из себя эти слова. Я говорил серьезно, но произносить их врагу было неприятно. — В тот день я смотрел на тебя не как на ребенка, а как на многовековую ведьму, которая любила сжигать мои дома и убивать мои семьи.

Эшли снова вздрогнула.

— Когда Крейвен и Леонора встретились в первый раз, он вошел в ее дом и решил, что она переедет к нему? — спросила она, перебирая пальцами кольцо, спрятанное под платьем.

Я продолжал.

— Это очень конкретный вопрос. Почему ты хочешь знать? Ты что-то вспомнила?

Она виновато опустила глаза.

— Мне просто любопытно, вот и все, и я хотела бы это услышать от тебя. В учебниках истории говорится, что он ее похитил.

Я фыркнул.

— Она с радостью пошла с ним, даже вопреки советам родителей.

— Почему же тогда между ними началась война?

— Она счастливо уехала с ним, — повторил я. — Они влюбились, или в какую-то искаженную версию этого, потом расстались, потом враждовали.

— Почему я не такая, как ты? Почему у меня нет воспоминаний о прошлых жизнях?

Слова, произнесенные Ноэль несколько недель назад, прозвучали в моей голове. «Точно такая же, как ты, но совсем другая».

Я не понимал тогда и не понимаю сейчас.

— Твоя мать, — сказал я, осторожно продолжая. — Твой отец нашел ее убийцу?

Глаза Эшли вспыхнули и превратились в две мокрые изумрудные раны, как на похоронах.

— Н-нет.

Я прикусил язык и на мгновение замолчал. Не хотел давить, но она должна была признать реальность нашей ситуации.

— Ты никогда не задумывалась, почему кто-то решил зарезать свою любимую королеву в покоях мага?

— Да. — она шмыгнула. — Каждый день.

— Твой отец сказал мне, что ты потеряла сознание прямо перед убийством. В саду ты тоже потеряла сознание, но через несколько секунд очнулась и напала на меня. Вчера ты потеряла сознание в ванной, проснулась через несколько секунд и разговаривала со мной, как будто ты была Леонорой.

— Я… я разговаривала во сне. Люди так делают. Такое случается.

Я смотрел на нее, не решаясь заглянуть за завесу невинности, наброшенную на ее мысли, ограждающую от ужасного прошлого.

— А что, если я говорю правду, Эшли? Что тогда?