Стеклянная королева

Глава 18

Саксон

Я просидел несколько часов на стуле без спинки за письменным столом, завороженный видом Эшли и драконов. Каждый раз, когда она смотрела на них, в ее изумрудных глазах сияла любовь, и казалось, что на пышный луг упали звезды.

Нежность, трепет и благоговение, присущие каждому ее прикосновению, вызывали у меня зависть. Когда она держала драконов, то вела себя так, словно держала бесценное сокровище. Разве кто-нибудь когда-нибудь смотрел на меня так?

Разве я когда-нибудь относился к кому-нибудь подобным образом?

Несмотря на то, что Эшли чувствовала себя уставшей, она играла, когда драконы приносили ей игрушку… часы ручной работы или бесценный антиквариат. Эта троица уже стала семьей. Такой семьей, о которой я всегда мечтал. Им было так легко вместе, они знали, что принадлежат друг другу.

По этой ли причине Ноэль и Офелия отдали два драконьих яйца реинкарнации Леоноры, рискуя навлечь на себя мой гнев?

Пэган подбежала ко мне и обнюхал ногу. Первым моим побуждением было отпрянуть, но я сдержался. Она взмахнула крыльями и поднялась на уровень глаз, уставившись на меня, что меня встревожило.

Я видел драконов Леоноры только после того, как они полностью вырастали… чудовищные звери, больше великанов. А вот эти маленькие драконьи детеныши… Мне было неприятно это признавать, но они странно очаровывали, их чешуя была гладкой, как стекло.

Я не отводил взгляд, пока Пэган не решила облететь вокруг меня и устроиться на моем плече. Она смотрела прямо перед собой, словно меня здесь вообще не было. От нее исходило приятное тепло.

Когда она вырастет, то будет нести разрушение по всему миру? Или любовь Эшли окажется достаточно сильной, чтобы изменить будущее и не дать повториться истории?

Последнее было… возможным. Принцесса не любила меня, и все же уже изменила меня; я буду глупцом, если не поставлю на ее успех.

Двигаясь медленно и размеренно, я провел пальцами по чешуйчатым лапам и когтям Пэган. При первом прикосновении она напряглась, но не остановила меня и не улетела. Я погладил ее с большим энтузиазмом. Почувствовал каждую чешуйку, расположенную одна рядом с другой.

Время шло, а к двери никто не подходил. Я был в ярости. Наверняка король Филипп слышал о нападении Эшли на турнире. Почему не послал слугу ее проведать? Почему он сам не проверил ее?

До меня доходили слухи, что он болен. И все же. Он должен был проявить заботу о своей дочери. Вместо этого относился к ней как к ничтожеству.

Я почувствовал укол сочувствия. Однако я должен был отдать должное принцессе Диор. Она дважды приходила проведать Эшли и отказывалась уходить, пока Эшли не подсунула ей под дверь записку с заверениями, что все в порядке.

Наконец часы пробили полночь. Но не мои. Служившие игрушкой, которая валялась среди руин. Я достаточно здесь пробыл, чтобы понять, что король и его подчиненные уже спят.

— Пора, — сказал я.

— Я соберу сумку. — Эшли зевнула и зашагала по комнате, запихивая в сумку вещи, которые она добыла до моего прихода. Немного еды, фляга с водой, пара одеял, туалетные принадлежности и чистая одежда.

Она хотела собрать вещи раньше, но я попросил ее подождать — думал, что король придет именно в это время.

Я взял сумку и перекинул ремень через плечо, а затем повел Эшли на балкон. Лунный свет заливал ее, и это зрелище было потрясающим, превращая ее в мечту. Прохладный ветерок пронесся мимо, наполненный ароматом ночных цветов.

Драконы присоединились к нам.

— Точно следуйте по моей траектории полета, — сказал я и взмолился, чтобы они поняли.

Когда я поднял Эшли в воздух, унося ее прочь от дворца, драконы взмыли в воздух, следуя за нами.

Я облегченно вздохнул.

— Спасибо, что дал малышам шанс, — сказала она, и ветер хлестнул ее волосы мне в лицо.

— Я решил рискнуть не из-за драконов, Эш. — я оглянулся через плечо, проверяя их продвижение. Должно быть, они увидели что-то внизу и решили посмотреть на это, потому что начали спускаться.

Я приложил пальцы ко рту и свистнул, привлекая их внимание, и они снова поднялись, вняв моей просьбе. Это простое действие вселило в меня надежду. Наше соглашение может сработать.

В конце концов мы добрались до конюшни — ветхого здания с шаткими деревянными конструкциями и потрескавшейся крышей, готовой обрушиться в любой момент. Так казалось на первый взгляд. На самом деле строение было совершенно новым, построенным из зачарованной древесины, вырезанной из волшебного дерева, которое никогда не упадет.

Перед приземлением я сказал Эшли:

— Я собираюсь доверить тебе один секрет. Ты должна его сохранить. — могу ли я ей доверять?

— Не уверена, стоит ли это делать, — пожаловалась она. — Что, если Леонора кому-нибудь расскажет? Ты же сам сказал. Мы с ней два разных человека. Иногда я не могу ее остановить.

Это был риск, на который мне пришлось пойти.

— Конюшня была построена вокруг зеркальной клетки. В этой клетке находится принцесса Фарра, которая убила принцессу Азула, чтобы украсть ее волшебный голос. Затем Фарра заставила меня убить сестру королевы Эверли. В наказание Фарра вынуждена снова и снова переживать свои преступления, когда они появляются на стекле.

— Я сочувствую твоей боли, — сказала она, похлопав меня по руке.

— С чего ты взяла, что мне больно? — ее точная оценка нервировала меня. — Ты видела, как я многих убивал. Почему это должно меня беспокоить?

— Потому что ты любил Фарру, а она тебя предала. Потому что ты признал жертву невиновной и не заслуживающей смертного приговора. Потому что в саду у тебя не было ран. Даже если я причинила тебе вред, ты не нанес ответного удара.

Треск. Еще один удар. На мгновение мне стало трудно дышать. Впервые с момента инцидента я почувствовал, что меня заметили.

Я вспомнил, каким беспомощным себя чувствовал, не в силах бороться с внушением Фарры… точно так же, как, должно быть, чувствовала себя Эшли каждый раз, когда просыпалась и обнаруживала, что Леонора взяла над ней верх.

Почему я никогда не задумывался о ее судьбе? Почему я никогда не утешал? Во мне шевельнулось чувство вины, обостренное сожалением.

Драконы пронеслись мимо нас и скрылись в конюшне. В данный момент я отбросил чувство вины и сожаления. Эшли заслуживала самого лучшего.

Я последовал за драконами, наблюдая, как они обыскивают каждое стойло, распугивая жуков и животных, поселившихся в них. Они заняли самое большое стойло и сразу же уснули. Из их ноздрей вился дымок.

— Долгий перелет вымотал их, — с улыбкой сказала Эшли.

Утомленность боем и недостатком отдыха навалилась на меня, и я устроился рядом с ними. Сел, расправил крылья и улегся, похлопав по месту справа от себя.

— Хочешь, чтобы я легла рядом? — спросила Эшли, снова зевнув.

— Или на меня, — пробормотал я. Затем серьезно добавил. — Я не привередлив.

Она заламывала руки, переминаясь с ноги на ногу.

— Кто бы мог подумать, что мне взбредет в голову обниматься с птицоидом?

— Значит, это «да»? — спросил я, стараясь скрыть свое нетерпение. Я был без нее слишком долго, не только последние шесть дней, но и многие-многие годы. Мне нужно было, чтобы она вернулась в мои объятия. — Ты хочешь со мной обниматься?

— Это «да». - быстро ответила она. — Но я не хочу спать.

Я нахмурился.

— У тебя был ужасный день, и ты явно устала.

Мне нужно, чтобы она быстрее оказалась рядом.

— Ты доверил мне свой секрет, так что я доверю свой. Я… ну, ты же знаешь, Леонора любит заявлять о своем превосходстве, когда я сплю, и водить меня по разным местам. Дважды на этой неделе я ложилась спать чистой, а просыпалась в грязи. Не знаю, что она будет делать здесь. Что, если я потеряюсь?

Мне не нравилось, что она бродила по ночам, даже будучи огненной ведьмой. Если на нее наткнется не тот человек…

Пришло время раскрыть еще один секрет.

— Ты не потеряешься. Я наложил на тебя следящее заклинание, так что смогу найти тебя, где бы ты ни была.

Я напрягся, ожидая гнева… сменяющегося на ярость.

Она удивила меня, звонко рассмеявшись, а затем устроилась рядом. Все намеки на ее беспокойство исчезли.

Мы лежали бок о бок, ее тело было укрыто одним из моих крыльев.

— Думаю, это самое приятное, что кто-то когда-либо делал для меня. Наверняка Офелия имела в виду это следящее заклинание, когда говорила, что дала заклинанию, которое ты заказал, что-то дополнительное. Что-то насчет того, что меня будет тянуть к порталам, чтобы я увидела, как твоя подруга целуется.

Я отшатнулся.

— Ты не сердишься на меня? — зная Офелию, она хотела, чтобы Эшли увидела Эверли и Рота вместе, чтобы дать ей шанс рассказать мне о связи Евы с фейри; признаю, в тот момент я смягчился по отношению к ней.

Она положила руку на сердце.

— Ты заботился обо мне, даже когда пытался меня найти.

— Мне кажется, ты забыла о том, что я хочу причинить тебе боль, — напомнил я ей.

— Ш-ш-ш. — наклонившись, она прижала палец к моим губам. — Не порть этот момент.

Я укусил ее за палец, и Эшли засмеялась.

— Сегодня вечером, — сказал я, — я позабочусь о том, чтобы ты осталась в постели, клянусь.

— Это хорошо, — прошептала она, ее голос уже был невнятным от усталости.

— Лучше, чем хорошо.

Мы повернулись друг к другу, я обнял ее, вдыхая ее сладкий аромат. Ммм… Это было правильно. Она идеально мне подходила.

«Создана для меня».

— Наверное, нам стоит скрепить наше перемирие поц… — в следующее мгновение ее дыхание выровнялось, и она замолчала.

Мне хотелось кричать от досады. «Закончи предложение, Эш».

Несмотря на разочарование, я почувствовал удовлетворение. Эшли доверяла мне свою безопасность. И я оправдаю ее доверию, чего бы мне это ни стоило. Хотя мои веки отяжелели и грозили сомкнуться, я заставил себя бодрствовать и быть начеку всю ночь.

Я поцеловал ее висок. Внутри меня все плакало: «Не предавай меня в этот раз, Эш. Пожалуйста». Я сомневался, что смогу справиться с этим.

* * *

Солнечный свет проникал сквозь деревянные перекладины конюшни, а пылинки плясали в прохладном воздухе. Драконы встали около часа назад, чтобы погулять и поиграть, но до сих пор не вернулись. Эшли была в полном моем распоряжении.

Я усмехнулся, потягиваясь. Моя принцесса не сдвинулась с места всю ночь. Я следил за ней, как и обещал. Сегодня утром она спала, прижавшись ко мне, а ее маленькое тело согревали мои крылья. В ее волосах запуталось голубое перышко.

То чувство удовлетворения, которое я испытывал прошлой ночью? Оно не шло ни в какое сравнение с этим… этим покоем. Я был именно там, где должен был быть, с той, с кем должен был быть. Возможно, это ощущение было отголоском наших прошлых отношений, но я принял его, потянувшись, проводя руками по ее скулам. Ее губы приоткрылись, и она вздохнула.

С закрытыми глазами она вздохнула:

— Ммм. Саксон, — а затем прижалась ко мне и поцеловала.

Импровизированный поцелуй меня ошеломил. Я ответил на него, но в глубине сознания что-то зашевелилось. Знакомое чувство. Да. Оно самое. Я уже тысячу раз испытывал этот поцелуй… с Леонорой.

Моя кровь застыла.

Эшли не была Леонорой. Они не могли целоваться одинаково.

Мысленно выругавшись, я оторвался от нее.

Она подняла голову, открыла глаза, и я разразился проклятием. Ее радужки были голубыми.

Леонора взяла верх, и я не был к этому готов. Вскочил на ноги, бросив огненную ведьму на подстилку, и вытер рот тыльной стороной ладони.

Она усмехнулась, поднимаясь на ноги.

— Тебе нравится мое новое тело. Я рада.

Я хотел вернуть Эшли. Хотел вернуть Эшли сейчас же. Я никогда не смогу… никогда не буду… доверять этой другой ее части.

— Почему ты здесь? Почему сейчас?

Леонора провела рукой по моим крыльям.

— Разве ты не хочешь, чтобы я была здесь, возлюбленный?

— Не хочу, — сказал я, поймав ее запястье. В то время как Эшли излучала восторг, как будто наслаждалась простой жизнью, всем, что она делала нового и замечательного, Леонора же всегда хмурилась.

Одна очаровывала меня. Другая отталкивала.

Может быть, нам не нужно подавлять эту часть Эшли заклинанием. Эшли и Леонора были двумя половинками одного целого, края которого больше не склеивались. Одна могла существовать без другой. Что, если мы найдем способ стереть эту ее часть?

Она не будет больше вспоминать о прошлой жизни и не превратится в Леонору. Магия, которая спасла ее сердце… потеряет ли она ее? Неужели она умрет без нее, Леонора заберет у меня еще одну женщину?

Я отпустил ее и отступил назад, уходя из зоны ее досягаемости.

Она прищурилась.

— Я — твоя судьба. Та, кто готов сражаться со временем и пространством ради тебя. Та, ради кого ты возвращаешься. Почему ты продолжаешь меня отталкивать?

— Я возвращаюсь за тобой… чтобы положить конец твоему террору. — когда она нахмурилась, я спросил: — Ты жаждешь возобновить нашу войну?

— У меня нет желания снова ссориться с тобой. Во время нашей первой жизни я хотела быть только твоей женой. — покачивая бедрами, она сократила расстояние между нами. — Ты решил изгнать меня из Птичьих гор и вместо этого жениться на принцессе.

— А ты убила эту принцессу.

Она пожала плечами, как всегда не раскаиваясь.

— Во время нашей второй жизни я все делала правильно. Даже создала для тебя мирный дом, но ты все равно решил жениться на другой женщине.

— Потому что знал, что в наших отношениях что-то не так. Потом я вспомнил о твоих преступлениях против меня.

— Я ударила тебя ножом только потому, что знала: мы можем начать все сначала. Если ты дашь мне шанс, мы сможем наконец все исправить.

— Это все, — усмехнулся я, — основано на ненависти.

Несмотря на бледность, Леонора сохранила спокойный голос.

— Я могу сделать тебя счастливым, Крейвен. Это Эшли делает тебя несчастным.

— Я — Саксон. — тот, кто хотел заполучить Эшли. — А ты, Леонора, никогда не сделаешь меня счастливым. — «нужно убрать ведьму». — Похорони воспоминания о прошлом. Верни Эшли.

Она зашипела:

— Возможно, я пришла, чтобы остаться.

Комната закружилась перед глазами. «Нет, еще рано». Я не был готов.

И никогда не буду.

— Если это правда, то нам больше нечего сказать друг другу. — я решил заставить ее похоронить воспоминания, сжимая в руке один из кинжалов, который хранил в сапогах. В сапогах я спал, желая быть готовым к любой угрозе. — Мы могли бы сразу перейти к убийству друг друга.

— Правда? — холодно улыбнувшись, она потянулась в карман платья, а затем поднесла кинжал к горлу. — Почему бы мне не убить это тело прямо сейчас и избавить тебя от лишних хлопот?

— Нет, — прорычал я, опуская оружие и хватая ее за запястье. — Не причиняй ей вреда.

— Почему бы мне не забрать ее у тебя, как ты забрал у меня свою любовь? — ее голос надломился. — Скажи мне.

— Она лучший человек, чем кто-либо из нас. — эти слова… Я внезапно и ошеломляюще осознал это. Осознал, что все неправильно понял. Эшли и Леонора не были двумя половинками одного целого, одна была с воспоминаниями и магией, другая без.

Эшли не была тем фундаментом, на котором стояла Леонора. Она не была чистым листом, с другим воспитанием; она была совершенно другим человеком. У этих двух женщин не было ничего общего. Одна никогда бы не стала другой.

Две девушки, совершенно разные, делили одно тело.

Я не знал, как это возможно; просто знал, что это случилось.

Я был так ослеплен ненавистью, уверен, что нашел виновника своей боли, что отрицал очевидные вещи. Не Эшли причинила мне боль. Но это я причинил ей боль.

Чувство вины вернулось с новой силой, прихватив с собой стыд. Вины и стыда было больше, чем может вынести один человек. Эшли не заслужила ни одной из моих вспышек гнева, но она их породила.

Дом ярости, гнева и мести, который я построил внутри своего разума, начал рушиться слой за слоем. Чувство вины хлынуло потоком. Кислотный дождь сжигал все, к чему прикасался. Я задолжал своей принцессе, что никогда не смогу выплатить, и это осознание разрывало меня изнутри.

Мне придется вымолить прощение, которого я не заслуживал.

Звук животной боли прозвучал в моей голове. Я извинюсь. Потрачу жизнь на то, чтобы искупить свою вину, и найду способ уничтожить ведьму или то существо, что жило внутри нее.

В отличие от воспоминаний, я сомневался, что Леонору можно стереть. Но мы могли бы ее извлечь.

Приняв правду, мои мысли успокоились, и теперь мой разум заработал быстрее. Может быть, Леонора — гоблин, способная владеть телом на протяжении всей жизни, а не нескольких украденных минут? Гоблинов можно было извлечь, и убить.

Если Леонора и была гоблином, то самым сильным из тех, с кем я когда-либо сталкивался. Наполовину гоблин, наполовину ведьма?

Я поспрашиваю, узнаю все, что смогу, и расскажу Эшли об этой идее. Как она отреагирует?

Пока же я сделаю Леонору как можно более несчастной, заставив ее уйти самостоятельно.

— Ты должна возместить ущерб, ведьма, и ты его выплатишь. Вычистишь всю конюшню. Для начала. — я затащил ее в самое грязное стойло. — Ты будешь делать все одной рукой, без магии и не сжигая все дотла.

— Чистить? Я? Я не буду этого делать. — она пронзительно рассмеялась, что заставило меня напрячься. — Однако, как твоя королева я буду рада присматривать за нашими слугами.

Я развернул Леонору и вынул ленту из ее волос, а затем использовал атлас, чтобы привязать одну из ее рук сзади к платью.

— Ты не покинешь конюшню, пока не закончишь уборку. За каждый день, когда ты откажешься работать, я буду сокращать длину твоих цепей. Да, ты будешь прикована. — она могла быть могущественной, но все же ошибалась.

— Ты не сделаешь этого, — задыхалась она.

Я медленно, удовлетворенно усмехнулся.

— Приступай. Или позволь Эшли вернуться. Пусть принцесса сделает уборку за тебя. — соблазн, перед которым не устоит эгоистичное создание?

Прошли долгие, мучительные мгновения, когда единственным звуком было ее дыхание.

— Что тебе нравится в Эшли? Ее неспособность пробежать небольшое расстояние, не упав при этом в обморок? Отсутствие боевых навыков? Нет, подожди. Должно быть, дело в отсутствии у нее магии.

Мне так хотелось кричать в защиту принцессы, об оскорблении, нанесенном ей, об оскорблении, нанесенном мне. «Как быстро все изменилось». Зная, что своими словами я только подогрею упрямство Леоноры, я скрестил руки и замолчал.

Она разочарованно вздохнула.

— Ладно. Я позволю твоей драгоценной Эшли вернуться… пока что… но я вернусь, и мы уладим наши разногласия раз и навсегда. — с этими словами она рухнула на пол, глаза ее закрылись.

Я подлетел к ней, поймав, прежде чем она упала на землю, затем помог ей опуститься. Пока Эшли спала, я оставался рядом с натянутыми нервами. Что я увижу, когда она откроет глаза? Ненавистный синий или обожаемый зеленый?

Проходили секунды, каждая из которых была мучительнее предыдущей. Когда с ее уст сорвался слабый стон и она начала шевелиться, приоткрыв веки, я напрягся. Какого цвета? Пожалуйста, зеленый. Пожалуйста… будьте зелеными. Я выдохнул с ошеломляющим облегчением.

— Увядшие розы, — вырвалось у нее, и она резко села. Застонав, она помассировала виски. — Леонора заперла меня в бесконечной пустоте по ту сторону барьера, и я не смогла освободиться. Но, по крайней мере, на этот раз я осталась в сознании.

Что она имела в виду, говоря о «барьере»? Неужели она уже нашла способ подавлять ведьму, не позволяя Леоноре брать верх в любой момент, когда ей вздумается?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, развязывая руку, которая была у нее за спиной. В моем голосе стучало чувство вины, которое мне удалось сдержать, пока я разбирался с Леонорой.

— Я в порядке, — тихо ответила она, потирая запястья.

Я склонил голову.

— Что случилось? — спросила она. — Что я сделала на этот раз?

— Ты ничего не сделала. И никогда не делала. Я не должен был винить тебя за то, что случилось в прошлом. Не должен был наказывать. Мне так жаль, Эшли. — я ненавидел то, что сделал. Ненавидел то, кем был. — Скажи, что нужно сделать, чтобы доказать свое раскаяние, и я сделаю это. — я сделаю все.

— Тебе не нужно ничего делать. Эта ситуация безумна, сложна и запутанна. Мы оба делаем все, что в наших силах. Но я принимаю твои извинения, — легко предложила она. Эшли положила свою руку на мою и сжала, подкрепляя слова делом. — Если честно, я виню не тебя.

Кем была эта девушка с больным сердцем, готовая все простить?

— Что Леонора сделала на этот раз? — спросила она. — В кои-то веки у меня есть смутные представления, но надеюсь, что ошибаюсь.

— Она поцеловала меня, — признался я.

— Да. Так я и думала. — Эшли провела линию на грязи и сене, покрывавших пол. — Должно быть, это было?..

При воспоминании об этом во мне вспыхнуло отвращение.

— Ужасно.

— Тогда это мне нужно сожалеть. Я должна была сильнее бороться.

Сбежать из бесконечной пустоты, про которую она говорила?

— Никогда не извиняйся передо мной. Ты мне ничего не должна. — я заправил прядь волос ей за ухо. — Если Леонора иногда берет верх, значит ли это, что ты подчиняешь ее во всех остальных случаях? Или она появляется только тогда, когда сама того пожелает?

Эшли нервно облизнула губы и покачала рукой взад-вперед.

— И то, и то. Иногда мне приходится бороться с ней, но чаще всего она находится в спящем состоянии.

Эшли обладала силой, и всегда обладала, о многом я даже не подозревал.

— Она — не ты. — у меня не было права спрашивать, но я собирался это сделать. Чем больше буду знать, тем лучше смогу ей помочь. Я должен был ей помочь. — Она совершенно другая сущность. И, пожалуйста, не бойся, что я использую эту информацию во вред тебе. Твоя безопасность для меня превыше всего, и я докажу это.

Ее глаза вспыхнули, и она усмехнулась.

— Две разные сущности? Ты понимаешь, как смешно это звучит?

Она знала правду, но не хотела признаваться мне в этом. Боялась моей реакции, потому что я не давал ей повода довериться. Я снова склонил голову, и груз всего, что я сделал и сказал, опустился на мои плечи.

Мне нужно было поговорить с Ноэль. Оракул могла что-то знать об этой ситуации, чего я не мог понять.

Драконы, должно быть, почувствовали возвращение матери: они с радостным визгом влетели в стойло. Пэган приземлилась на ее правое плечо, Пайр — на левое, и обе малышки прижались к ее щеке, оставив за собой полоску сажи.

В этот момент мне показалось, что кто-то ударил молотком по груди, а треск, который я испытал до этого, был лишь предвкушением. Затем молоток вонзился в мое сердце, стуча и стуча, пока каждый дюйм не стал мягким. Ощущения были ужасными… прекрасными… идеальными. Это ты навсегда запомнишь, потому что оно изменило тебя, как внутри, так и снаружи.

Я так хотел стать великим королем, хотя бы раз. Но как я мог возглавить армию воинов, если не мог защитить девушку, которая стала значить для меня всё?

Эшли рассмеялась. Даже сейчас этот волшебный звук успокаивал меня тысячей разных способов.

— Привет, мои дорогие. Вам понравилась ваша первая ночь вне спальни?

Раздалось еще больше писков. Пайр спрыгнула вниз и неуверенно потерлась об меня, от нее исходил запах гари и пламени.

Я посмотрел вниз, чтобы понаблюдать за ней, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть. После того как она несколько раз обнюхала меня, Пайр подняла голову, и наши взгляды встретились. Следующий удар молотка пришелся с большей силой. Как она смотрела на меня…

В ее взгляде читалась бездонная любовь.

Дети смотрели на своих родителей глазами, полными доверия и обожания, надежды и обещания. Это заставило меня хотеть быть лучше, делать лучше, двигать горы, если кто-то встанет на их пути.

«Мои драконы. Моя семья».

Да. В этой жизни я создал новую семью. Семью, которую не потеряю.

«Я буду защищать то, что принадлежит мне».

Тот, кто будет угрожать мне и моим близким, пожалеет.

Я ласково погладил мордочку маленького огнедышащего.

— После того как я покормлю Эшли, я вычищу для тебя конюшню. Сделаю ее настоящим домом. Хочешь?

— Ты будешь убирать в конюшне? — спросила Эшли, словно потрясенная до глубины души. — Хочешь наказать себя?

— Да, — подтвердил я. Это было не так уж много, но начало положено. И… несмотря на жгучее чувство вины, я чувствовал себя свободнее, чем… когда-либо. Чувствовал облегчение. — Я наказал невинную девушку за то, чего она не совершала. Значит, буду работать, а ты будешь радоваться моим страданиям.

— Ни в коем случае. — она покачала головой, ее темные локоны растрепались. — Я помогу тебе.

— У тебя нет причин…

— Я помогу, — настаивала Эшли.

Я выдохнул. Мне не хотелось начинать возмещение ущерба со споров с тем, кого я надеялся порадовать.

— Если устанешь…

— Я отдохну, обещаю. — она ухмыльнулась. — Может, сначала позавтракаем? Эй, — буркнула она, нахмурившись. Эшли наклонила голову в сторону и указала на коридор. — Что там?

Поскольку я пригласил ее в конюшню, теперь ей были видны чары, окружавшие ее, и она смогла заметить мерцающие очертания портала.

— Идем. Я покажу тебе, а потом накормлю. — я взял ее за руку, переплетя наши пальцы, и повел по коридору через портал, который превращал стену в туман, когда мы с ней соприкасались. Мы вошли в тайную комнату.

— Что это? — она обошла зеркальную клетку, изучая ее, затем большую яблоню рядом. Кора черная, как ночь. Листья белые, как снег. Яблоки красные, как кровь. — Невероятно.

Дерево росло на месте гибели Хартли Морроу. Сестра Эверли и девушка, которую Фарра заставила меня убить. При виде этого дерева меня охватило чувство вины, которое я так и не смог искоренить.

— А это стекло… оно безупречно. На нем нет ни одной трещины.

— В стекле находится Фарра.

— Это ее тюрьма? — она вернулась к клетке и провела пальцем по стеклу, казалось, погрузившись в раздумья. — В твоем голосе звучит привязанность, когда ты говоришь о Фарре. Ты ведь простил ее за преступление против тебя, не так ли?

Опасная тема, учитывая, что я говорил и ей, и ее отцу, что презираю братьев и сестер Чарминг. Но мне больше не хотелось лгать ей, словно своему врагу.

— Она одна из моих самых близких подруг. Сестра по сердцу.

— Уверена, однажды вы воссоединитесь.

Краем глаза я заметил движение. Одной рукой я толкнул Эшли за спину. Другой — вытащил кинжал. Кто посмел нам помешать?

В углу комнаты появились два привидения — мерцающие очертания женщины и ее дочери, которых я узнал.

Хотя чувство вины обострилось, я расслабился.

— Что случилось? — спросила Эшли.

— У нас гости. — я указал на Обри Морроу, тетю Эверли, и ее дочь Хартли. У обеих женщин были темные волосы, голубые глаза и загорелая кожа. Сегодня на них были платья из плюща и лепестков цветов.

— Эм… Я никого не вижу, — сказала Эшли.

Нет?

— Одна из них — Хартли, яблочный ребенок, как Офелия. Она общается с животными. Другая — ее мать, принцесса Обри из Эйрарии. Она съела яблоко. Теперь они вдвоем хранители леса.

— Еще больше яблочных детей, — вздохнула Эшли. — До недавнего времени я не знала ни одного, теперь же знаю троих.

Я склонил голову перед Хартли, потом перед ее матерью. Я видел их раньше и извинился, но мне все равно захотелось сказать:

— Простите. — я не просто убил девушку. Я убил человека, которого она любила.

Уорик, бывший король троллей, сделал все, что было в его силах, чтобы спасти ее, пока я не выпотрошил его.

Я пытался возместить ущерб, заплатив за эту конюшню, чтобы защитить ее дерево, а также тюрьму Фарры. Но как можно загладить вину за такое преступление?

Сколько раз я видел Хартли, она ни разу не ответила на мои извинения. Она лишь улыбалась мне, как будто все прощено и не нужно ничего возмещать. Эта мысль озадачила меня. Сегодня же она выгнула бровь, бросила взгляд на Эшли и пошевелила бровями. Затем Хартли удивила меня еще больше, отведя большой палец вправо.

Любопытствуя, я проследил взглядом за ее пальцем. Уорик. Он был здесь. Высокий, мощный, с рогами, клыками и множеством шрамов. Он подошел к Хартли и обнял ее за талию. Она положила голову ему на плечо, излучая удовлетворение, как будто говоря мне, что я наконец-то могу простить себя.

Не знаю, как духи связали сущность тролля с лесом, но я буду вечно благодарен им за это.

Хартли пробормотала что-то похожее на: «Время близится. Скоро гроб треснет, и вернется настоящая любовь Фарры. А может, она сказала «Трули», а не «настоящая любовь». Фарра и Трули очень любили друг друга. Если Трули вернется, то гроб действительно треснет. Я снова увижу свою подругу.

— Почему ты рассказываешь мне об этом, Саксон? — мягко спросила Эшли.

— По множеству причин. — я сомневался, что она поверит более чем в несколько из них.

— Я знаю, что ты считаешь меня теперь двумя разными людьми, и это прекрасно, возможно, но Леонора все еще внутри меня, все еще слышит. Если она что-то сделает… скажет кому-то…

Она боялась, что я буду винить их обеих?

— Что бы ни случилось, мы с этим справимся. — придется. — Ты будешь часто возвращаться в эту конюшню, и я не хочу, чтобы тебя что-то удивило. Теперь ты знаешь, что здесь должно быть, а что нет. — я кивнул на прощание остальным, затем вывел принцессу из комнаты, взял одеяло и сумку с нашими припасами и вышел на улицу.

Пока мы раскладывали еду на покрывале, драконы летали кругами в небе над нами — заклинание Офелии скрывало их от посторонних глаз даже там, наверху. Я заплатил немало золота за то, чтобы ни один птицоид не смог заметить это место с воздуха.

— Среди птицоидов есть такой обычай, — сказал я, намазывая клубничный джем на кусок хлеба. — Когда пара остается одна, один кормит другого с руки.

Эшли с интересом на меня посмотрела.

— Что означает этот обычай?

— Что эти двое питают друг к другу глубокую привязанность. — я предложил ей хлеб, надеясь, что она поймет. Что она хочет того же, что и я.

Она посмотрела на хлеб, потом на меня. На хлеб. На меня. Понимание боролось с нервозностью, пока моя хитрая принцесса не наклонилась, чтобы откусить от хлеба, пока я его держал.

Внутри меня затрепыхалось удовлетворение, говорившее о приближении бури. Она поняла и приняла.

Когда Эшли предложила мне виноградину в ответ, я взял фрукт ртом. Пока жевал и глотал, она улыбалась, глядя на свои колени, и сияла от удовольствия. Удовольствие, которое я доставил ей простым актом привязанности.

Тот гул удовлетворения, который я почувствовал мгновение назад? Тот, что сигнализировал о приближении бури? Буря разразилась, и на меня обрушился ливень удовольствия. Ветер покоя ворвался внутрь, закружил вокруг, заключая в центр спокойствия. Эта девушка…

Она была дождем и ветром.

Я наслаждался моментом… пока драконы не приземлились на край одеяла. Пэган бросила убитую ею крысу, и Пайр поджарила ее тонкой струйкой огня.

Я подавил звук, похожий на полустон, полусмех.

Пока Пайр прыгала от нетерпения, Пэган подхватила зубами обугленное тело и предложила его Эшли.

— О, Боже правый, — пробормотала она, положив руку на живот. — Это, хм, такая хорошая работа, детки. Ваша охота и умение готовить достойны похвалы. Но мать никогда не отнимает еду у своих детей. Она всегда отдает. Поэтому я дарю эти останки вам. Пожалуйста, мои дорогие, ешьте.

Пэган, казалось, пожала плечами и, откинув голову назад, подбросила крысу в воздух и поймала ее ртом.

Эшли выглядела испуганной, когда хлопала в ладоши, и я подавил улыбку. Сжал ее руки и поцеловал одну ладонь, затем другую.

У нее перехватило дыхание. Эшли посмотрела на меня, а я — на нее. Веселье сменилось жаром. Мы смотрели друг на друга, вдыхая друг друга.

Дракон врезался в нее, и момент был разрушен.

Я отвел взгляд.

— Давай приступим к работе, — предложил я.

— Д-да. Давай.

Когда мы чистили конюшню по одному стойлу, я спешил переносить все, что считал для нее слишком тяжелым. В общем, все. При этом она напевала себе под нос, и вскоре я уже широко ухмылялся, не в силах остановиться. Девушка не могла долго петь, но от нее исходила такая радость, что мне хотелось слушать ее вечно.

— Думаю, малыши будут счастливы в своем новом доме, — сказала она мне, удовлетворенно кивнув.

— Я буду охранять их счастье ценой своей жизни, — поклялся я, и она расслабилась.

После первых нескольких часов уборки Эшли почувствовала усталость, на ее лбу выступили бисеринки пота. Но она ни разу не пожаловалась.

Я отнес ей флягу с водой, открутив по пути крышку.

— Осталось еще немного, — настаивал я, пока она пила.

Когда Эшли закончила, я брызнул несколько капель себе на пальцы и прижал их к ее затылку. Она закрыла глаза, на краешке ее губ заиграла легкая улыбка.

— Спасибо — она посмотрела мне в глаза и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку.

Когда она, посвежевшая, унеслась прочь, я изумился. Всю свою жизнь я считал, что сила — это испытание физической стойкости. Это была непростительная ошибка с моей стороны. Эшли продолжала доказывать, что она умственно и эмоционально устойчивее всех, кого я когда-либо знал. Включая меня самого.

В мире не было ни одного мужчины, который был бы ее достоин.

Мы погрузились в комфортную тишину, продолжая работать. Когда она затащила тачку со старым, заплесневелым сеном за угол и скрылась из виду, я подошел к стеблю плюща, растущего над стеной, чтобы прошептать:

— Я знаю, что ты меня слышишь, Эверли. Сделай мне одолжение, поставь один из своих зеркальных потайных ход в мою спальню и зеркальный ход в конюшню. Один должен вести к другому. — с этими яблочными детьми лучше быть ясным. — Мне нужно это сейчас. Если нужно, заплати ведьме, чтобы она расставила зеркала, и я верну тебе двойную сумму. — я не хотел тратить время на переговоры о цене. — Напомни ей, что мне положена скидка для друзей и родственников.

— Эм, с кем ты разговариваешь?

Что ж. Я повернулся. Эшли стояла в дверях, нахмурившись.

Мельком взглянув на растение, она улыбнулась.

— О, это одна из твоих лиственных подружек, — сказала она. — Привет, Айви. Я Эшли.

Она подумала, что я смущен тем, что меня застали за разговором с растением, и хотела успокоить меня, не так ли?

Эта девушка… Я поднял сумку, которую мы принесли с собой, вытряхнул из нее все, кроме чистой одежды, затем перекинул ремень через ее грудь и притянул к себе.

— Ты так усердно работала, что заслужила награду.

Она положила перепачканную грязью руку на грудь.

— Награда? Для меня?

Мой голос стал глубже, когда я сказал ей:

— Да. Для тебя. Так что обними меня.