Стеклянная королева

Глава 25

Эшли

Я знала, что являюсь судьбой Саксона, что возрождаюсь снова и снова, чтобы наконец-то быть с ним, но это знание не имело для меня большого значения. Я была слишком сосредоточена на наших неудачах. Не понимала правильности нашей связи.

Это… это было всем.

За нас стоило бороться.

Я была навязчивой идеей Крейвена и на какое-то время стала отрадой Тайрона.

Это имя звучало в моей голове, и перед взором открылась грань прошлого. Моя память, не Леоноры. Тайрон Скайлер, король птицоидов, был плохо подготовлен к встрече с Леонорой в тот день, когда она вошла в его дворец, чтобы поговорить с «любовью всей ее жизни». В редких случаях мне удавалось одолеть фантома… потому что она не убивала меня ни в одной из моих других жизней; я была заключена в пустоту.

Сюрприз. Злая мачеха солгала.

В те разы, когда мне удавалось вырваться на свободу, я чувствовала в Тайроне огромную грусть, словно он потерял что-то ценное, но не знал, что именно. Мне нравилось играть с ним в игры, смешить его. И мне это удавалось.

Он держал меня рядом дольше, чем следовало, потому что ему тоже нравились наши игры.

Неужели я должна стать миром Саксона?

Неужели я также стану его мучением?

«Два сердца, одна голова». В моей груди было сердце Золушки. Держала ли я сердце Саксона в своих руках, как он держал мое?

«Сильная сердцем».

Могла ли любовь быть ответом на ненависть Леоноры? По крайней мере, это дало мне надежду.

Я ощутила первые признаки возбуждения… что это было? Счастье?

— Что с Леонорой? — подождите. Не менее важно… — Что с Майло?

Он опустил ладонь на мою челюсть и провел большими пальцами по скуле.

— Леонора сейчас заперта в твоей голове. Это временное решение. Когда она восстановит свои силы, которые потратила на твое исцеление, снова вернется. Я не знаю, когда это произойдет. Насчет Майло не переживай. Он не выиграет турнир.

Я начала дрожать… о, нет. Это он дрожал, и его дрожь пронеслась сквозь меня. Я удивилась. Саксон Скайлер, будущий король птицоидов, дрожал из-за Стеклянной принцессы.

На поле боя его цель оставалась неизменной, независимо от ловкости и размеров противника. Но здесь, со мной, он достиг своего предела?

— Здесь только ты и я? — спросила я, затаив дыхание.

— Да.

Тогда я не стану терять времени.

— Я хочу быть с тобой, Саксон. — смело сказала я. — Хочу с тобой всего.

Он искал мой взгляд, пока его собственный пылал от голода.

— Уверена?

Я решительно кивнула. Я никогда не была так уверена в чем-либо.

— Хочешь ли ты, чтобы я тебя поцеловал, Эш? — спросил он.

— Больше всего на свете. — я обняла его за плечи.

Он прикусил мои губы.

— Этого ты хотела?

— Д-да?

— Я дам тебе все. — не отрывая от меня взгляда, он сказал: — Я отведу вашу мать внутрь. Если не хотите увидеть своих родителей голыми, оставайтесь здесь.

Я рассмеялась, когда драконы в ужасе закричали. Но мое веселье длилось лишь мгновение. Саксон поцеловал меня, и я забыла обо всем на свете.

Мы целовались, жадно, пожирая друг друга. Он обхватил меня за ягодицы и приподнял, а я обвила ногами его талию, подол моей туники задрался.

Саксон понес меня назад, мимо дверей, продолжая целовать. Самые удивительные ощущения зарождались внутри меня. Жар в венах. Восхитительная боль здесь, там, везде. Трепет в животе. Покалывание. Мурашки.

Он опустил меня на меховой лежак и навалился сверху.

— Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, скажи, чтобы я остановился. Если буду двигаться слишком быстро, скажи сбавить темп. Одно твое слово, и я все сделаю. Поняла?

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на его словах, мой взгляд задержался на его губах. Я хотела, чтобы он снова поцеловал меня, чтобы наши языки переплетались в страстном танце. Его мятный вкус стал моим наркотиком.

Чувствуя себя как в трансе, я прикусила его нижнюю губу.

— Мне кажется, на нас слишком много одежды. Я хочу увидеть тебя. Давай наденем на эту вечеринку одинаковые наряды.

— Из кожи? — его глаза закрылись. Когда Саксон снова поцеловал меня, то потянул мою тунику. Я тоже начала снимать с него одежду.

Вскоре нас уже не разделяла никакая ткань. Я никогда не показывала свое тело мужчине. Думала, что буду нервничать и чувствовать неловкость. Но когда Саксон посмотрел на меня, я не испытала ни того, ни другого. Самая восхитительная женская сила раскрылась. Он не просто изучал меня. Он поклонялся мне.

Самый могущественный воин во всех землях теперь не просто дрожал. Он дрожал передо мной.

— Ты просто восхитительна, и ты вся моя. — он взял мое кольцо, проводя большим пальцем по металлу. — Я рад, что оно у тебя.

Мое сердце дрогнуло.

— Я рада, что у меня есть ты.

От его взгляда у меня бешено заколотилось сердце. Саксон перекатился на спину и положил руки за голову.

— Изучай меня столько, сколько захочешь, Эш. Когда ты закончишь, я дам тебе все, о чем ты просила.

Изучать его? Это был лучший подарок из всех.

Я села, устроившись между его ног. Он согнул колени, заключая меня в клетку. Свет просачивался сквозь деревянные балки, освещая каждый удивительный сантиметр его тела. Очень много сантиметров. Очень много. И тогда я начала нервничать. Неудивительно, что в первый раз должно быть больно.

Я заставила себя отвести от него взгляд, рассматривая остальное тело. Груда мышц. Смуглая и гладкая кожа. Шрамы, свидетельствующие о его силе. Пирсинг в одном соске. Татуировки украшали низ живота и ноги, все изображали розы. Его собственная версия кольца? И его крылья… эти прекрасные голубые крылья. Я провела пальцами по мягким перьям, и он застонал.

Возможно, я была его миром… и его наслаждением.

Переместившись, я наклонилась, чтобы поцеловать розу на его левом бедре, а затем поднялась, чтобы поцеловать розу на нижней части его живота. Саксон застонал, его мускулы подрагивали под моими губами.

Осмелев, я провела руками по его груди… бедрам… икрам. Мышцы продолжали подрагивать. «Такие чувствительные». Боль в моем теле усилилась, постепенно захватывая меня.

— Ты прекрасен, Сакс. И силен. И… идеален.

— Я не идеален. — его голос… был грубым от страсти. — Совсем нет.

— Ты идеален… для меня. — я положила руки на его грудь и провела пальцем по металлическому болту, пронзающего сосок. Волна жара охватила мое тело. Мне было слишком горячо. Недостаточно горячо. Мне нужно было… что-то. — С-Саксон?

Он понял. Перевернул меня на спину, нависнув надо мной. А потом… оххх. Что он со мной делал.

Прокладывал дорожку поцелуев вниз по моему телу своим горячим ром. Саксон касался каждого сантиметра моего тела. Он скользнул двумя пальцами внутрь меня. Я стонала и извивалась, отчаянно желая большего и не в силах оставаться неподвижной. Он проделывал этими пальцами такие порочные вещи… ощущения, которые вызывал… восторг, экстаз. Голова затуманилась, тело стремилось к какой-то финишной черте.

Давление нарастало… нарастало… дыхание становилось все более быстрым и неглубоким. Мысли разрывались на части, каждая мысль была командой. «Хочу. Еще. Сейчас».

— Думаю, ты готова для меня, Эш. — прорычал он. Саксон расположился прямо надо мной, подняв мои бедра.

— Пожалуйста, — умоляла я. «Еще. Сейчас». Я покачала головой. Застонала. Давление должно ослабнуть. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

«Сейчас!»

— Сейчас станет лучше, любимая. — он медленно вошел в меня, и это было больно, как утверждала моя мама, но в то же время правильно. Как будто мы ждали этого момента всю жизнь. Как будто строили что-то прочное и… нерушимое. Как только я привыкла к ощущению наполненности, Саксон начал двигаться, так же медленно, как и раньше, выгибаясь вперед… отодвигаясь назад. Вперед. Назад.

Он смотрел мне в глаза, как и всегда. Вперед. Назад. Все так же мучительно, блаженно медленно. Словно… защищая меня. Саксон закинул одну руку мне за голову, полностью закрывая меня собой. Я дышала его дыханием. Он дышал моим. Момент и мужчина… все было идеально, совершенно идеально, и именно тогда я поняла, что безумно влюблена в Саксона Скайлера, так было всегда, но не так сильно, как сейчас.

* * *

Мы обнимались часами. Саксон играл с моими волосами, а я рисовала сердечки на его груди. Каждый раз, когда я дорисовывала новое, он улыбался, и это ему так шло.

Я знаю, что Саксон хотел, чтобы я ждала и доверяла ему, но начинала чувствовать себя виноватой. Хотела, чтобы он знал правду. И от того, что я ему доверяла, мне было гораздо легче сказать:

— Я не реинкарнация Леоноры. Я — своя собственная реинкарнация, одержимая ее душой. Она — фантом, а не ведьма, и она способна перемещаться из тела в тело, не умирая. Это я хотела рассказать тебе раньше.

Он продолжил играть с прядью моих волос.

— Знаю.

— Знаешь?

— Я догадался.

И ему действительно было все равно. Он не отвернулся от меня.

— Она вселялась в меня все три жизни. В этот раз она поселилась во мне в день моего рождения.

— Как она нашла тебя после первой жизни?

— Наверное, с помощью магии. Или инстинкта? Единственная причина, по которой она не убила меня в этот раз, — мама. Мама знала, что представляет собой Леонора, и приняла меры, заплатив магу за магическое зелье и заклинание, скрывая от меня незваную гостью. В то время я не знала, почему мама заставляет меня каждый год проходить этот ритуал. Она не рассказала мне об этом до того, как я… до того, как она умерла. Майло — сын того мага, и он тоже знает, что Леонора — фантом. Он сжег дневники своего отца, чтобы я не смогла воссоздать ни зелье, ни заклинание. И теперь барьер пал, и нас здесь двое, каждый из которых борется за контроль.

В глазах Саксона полыхали тысяча эмоций, каждая из которых быстро сгорала, оставляя после себя лишь остатки. Ярость: оружие. Горе, страх и отчаяние — раны. Зная его, можно сказать, что все его чувства были направлены на самого себя.

К сожалению, я еще не закончила. Мой желудок запротестовал, и я прошептала:

— Ее нельзя убить. Когда я умру, она выскользнет из меня и продолжит жить. И что не менее ужасно, я не знаю, смогу ли жить без нее. Чем больше ослабевает барьер между нами, тем сильнее я становилась. Но и жить с ней я больше не могу. Когда мне не удается помешать ей захватить власть, обычно гибнут невинные люди.

— Тогда мы найдем другой способ создать барьер, — сказал Саксон с такой силой, что задрожала земля, а с балок конюшни взлетели птицы.

— Мы не можем оставить ее в живых. — что я делала? Намекала на свою смерть?

— Можем, если это будет означать, что ты останешься в живых.

— И рисковать твоей жизнью? Жизнью твоего народа?

— Мы знаем яблочных детей. Они найдут способ укрепить твой барьер от фантома. Жаль только, что я не успел собрать все воедино раньше. — он на мгновение задумался. — Может ли собственная магия поддерживать твое сердце?

— Кажется, у меня проявилась магия. Я чувствую ее, она словно на поверхности. Но как бы ни хотела использовать ее, я боюсь. Иногда у меня есть доступ к магии Леоноры. Неужели она сможет пользоваться моей магией, став еще более могущественной?

«Обречена».

Это слово эхом отозвалось в моем сознании, точно коварный зверь, готовый нарушить мое спокойствие, и я пошевелилась.

— Ты дважды рождалась в волшебной семье, — сказал Саксон. — Несомненно, у тебя душа ведьмы. Да, я готов поспорить, что у тебя есть собственные магические способности, но Леонора их подавила. — он погладил меня по щеке. — Эта жизнь сложилась совсем не так, как другие. И конец у нее будет тоже другой. Мы позаботимся об этом. Найдем способ ее подчинить. Я больше не потеряю тебя.

Я улыбнулась ему, хотя мне хотелось прокричать: «Подчинить ее не получится». Но я слишком устала, чтобы делать это снова, от зевка у меня болела челюсть. Веки отяжелели и пытались сомкнуться, но я заставила их открыться.

— Боишься, что снова будешь ходить во сне? — спросил Саксон.

— Это Леонора ходит, и я почти всегда беспокоюсь по этому поводу.

— Отдыхай. Я посторожу твой сон. — он поднес прядь моих волос к лицу и провел кончиком по подбородку. — Раз уж ты не собираешься делиться информацией, полагаю, мне придется спросить. Что ты думаешь о своем первом разе?

Я чуть не проглотила язык.

— Мы собираемся обсуждать случившееся? Вслух?

Саксон хрипло рассмеялся. Мое сердце еще больше растаяло.

— Возможно, мне нужно подтверждение, — сказал он. — На этот раз слова, а не пронзительные крики удовольствия.

Мои щеки пылали. Больше всего на свете мне хотелось зарыться лицом в его шею, а еще больше — подразнить птицоида в ответ. Поэтому я взъерошила волосы. Самым скромным тоном я сказала ему:

— Я была великолепна. Ты был… терпимо. Вот. Разве теперь ты не чувствуешь себя намного лучше?

Саксон фыркнул и рассмеялся.

— Твои крики и стоны говорили об обратном, Эш.

Сорняки! Мои щеки снова вспыхнули.

— В следующий раз я буду вести себя тише, хорошо? Обещаю!

— Почему? Ты хочешь меня наказать? — когда я смущенно сморщила нос, он снова усмехнулся.

Ему нравились мои странные звуки? И он назвал меня «любимой»? Я не была уверена, потому что в тот момент была поглощена взрывом удовольствия, изменившим мир. Я продолжала надеяться, что он скажет это снова.

— Либо ты признаешь мое превосходство, либо, боюсь, я буду вынужден тебя наказать. — он не стал дожидаться моего ответа. А принялся щекотать меня.

Я рассмеялась и стала бить его по рукам.

— Прекрати, прекрати, прекрати. Я скажу тебе, скажу.

Саксон сделал паузу, выгнув бровь.

— Слушаю.

— Ты был… неплох. Мы должны практиковаться каждый день до конца жизни.

Я ожидала смеха и еще немного щекотки. В ответ получила тяжелое молчание.

Саксон напряженно замер, казалось, он перестал дышать.

— Ты согласна…

Увядшие розы.

— Еще нет, — поспешно сказала я. Хотела сказать ему, что хочу подождать, пока мы не остановим Леонору навсегда, но знала, что он снова будет настаивать на том, чтобы мы были довольны тем, что ее подчинили.

— Хорошо. — он снова начал щекотать меня, и я могла только смеяться еще громче.

— Готова услышать мое мнение? — вкрадчиво спросил Саксон.

— Да! Нет! — «наверное?»

Он резко перестал меня щекотать. Когда я успокоилась, он одарил меня самой нежной улыбкой, от которой пульс заколотился в бешеном ритме.

— Ты была создана для меня. Ты разрушила мой контроль, Эш, и подарила мне больше удовольствия, чем я даже подозревал. Отныне нас ничто не разлучит. Ничто. Любой, кто попытается это сделать… умрет.