Стеклянная королева

Глава 20

Саксон

После того как мы переоделись в чистую сухую одежду, я, свистнув, вызвал из леса драконов. Они присоединились к нам и последовали за нами в воздух. Я держал Эшли в надежных объятиях.

Я никогда не устану держать ее на руках. Она моя судьба.

Я постарался не думать об этом, поскольку последствия были слишком обширны, чтобы исследовать их в данный момент. «Я не готов к этому».

Обычно принцесса расслаблялась, прижимаясь ко мне. На этот раз молчала, погрузившись в свои мысли. Она думала о нашем поцелуе?

Да. Я не мог выбросить из головы ее вкус. Она так отличалась от Леоноры. Ведьма целовала так, будто хотела доставить удовольствие только мне. Эшли целовалась так, словно хотела доставить удовольствие себе, а мое наслаждение было второстепенным, и мне это нравилось. Это означало, что она потерялась и действовала исключительно на инстинктах… давая своему телу то, что ему было нужно.

Я вспомнил ее тихие стоны, сладость губ, правильность запаха, дразнящего и манящего, и застонал.

Наш поцелуй был наполнен чувством собственничества и страсти, не похожим ни на что, что я испытывал раньше. Я чувствовал себя так, словно пил чистую, неразбавленную похоть прямо из крана, и ничто меньшее не могло удовлетворить меня снова. Я был поглощен Эшли, и от этого стал еще счастливее.

Когда она по собственной воле коснулась моих крыльев, я чуть не вспыхнул пламенем, а внутри меня остался только огонь. Мной овладела неистовая потребность, и я бы сгорел от нетерпения. Весь мой мир вдруг стал вращаться вокруг Эшли Чарминг-Анскелиса. Настоящее удовлетворение вспыхнуло, высмеивая все, что я чувствовал раньше.

Когда жар внутри меня усилился, я почувствовал пылинку любви.

«Все еще не готов».

Что же произошло в конце? Что превратило ее глаза в раны, заставив меня жаждать вырвать свое ноющее сердце и предложить его ей?

Мы добрались до конюшни, и я с радостью обнаружил, что Эверли и Офелия создали портал, как я и просил. Обрамленное, большое зеркало, в центре которого пробегала рябь.

Эшли вернется во дворец, как и планировалось, а я мог видеться с Ротом и Эверли по мере необходимости. Драконы могли играть, ничего не боясь. Проблема заключалась в том, что я еще не был готов расстаться со своей принцессой. За три жизни, проведенные в боли и страданиях, она подарила мне покой, и я жаждал большего.

Как я мог отпустить ее хотя бы на мгновение?

Навсегда?

Эшли присела перед драконами и сказала:

— Я должна вернуться во дворец, мои дорогие, но хотела бы, чтобы вы остались в конюшне. Это для вашей же безопасности. В портал нельзя войти, если вам не будет угрожать опасность. Вы поняли?

Пэган поймала муху языком. Пайр лизнула Эшли в щеку.

Она была матерью, о которой я всегда мечтал.

— Я так вас люблю. — со слезами на глазах Эшли поцеловала и обняла обоих драконов, а затем подошла ко мне. Не желая встречаться с моим взглядом, она погладила воротник моей туники. — Спасибо. За все.

Я испытал одну из тех мук, которые могла вызвать только она.

— Ты не должна меня благодарить, Эш. Сегодняшний день был наградой и для меня.

Она открывала и закрывала рот, в глазах светилось беспокойство, а затем решимость.

— Саксон?

Забеспокоившись, я сказал:

— Скажи мне. — что бы ее ни беспокоило, я все исправлю.

— Мне было весело с тобой сегодня. Последний раз такого не было… никогда.

Я расслабился.

— Но мы не можем больше целоваться, — закончила она.

Отрицание взорвалось в моей голове. Подсадить меня, а потом лишить моего любимого наркотика?

— Почему?

— Ты участвуешь в турнире, претендуя на руку принцессы Диор. — Эшли отступила на шаг, потом еще на один. — Это нечестно по отношению к ней, и нечестно по отношению ко мне. Или по отношению к тебе.

Прежде чем я успел ответить… а что я мог сказать, не раскрывая правды о Роте и Эверли?.. она покачала головой, как будто любой ответ был бы спорным.

Встав передо мной, она приподнялась на цыпочки и нежно прижалась губами к моим губам. Она обхватила мои щеки, как делала это во время нашего танца. Я понял, что мне это нравится. Сначала Эшли молчала, как будто запоминала мои ощущения.

— Может быть, в следующей жизни судьба будет добрее, а? — она отпустила меня, грустно улыбнувшись, а затем вошла в портал, исчезнув из виду.

Я долго стоял на месте, снова и снова сжимая кулаки. Наконец-то я понял, почему она прервала наш поцелуй. Из-за сводной сестры. Почтительный жест по отношению к девушке, которая стала ей нравиться. Но не поцеловать Эшли снова? Невозможно. И жениться на Диор? Никогда. Но я не мог рассказать почему участвую в турнире.

Пока я летел обратно к шатру, думал о других препятствиях на нашем пути. Я планировал свергнуть с престола ее отца… и не собирался останавливаться. Чем дольше у него была корона, тем быстрее он разрушал королевство.

Он дважды повышал налоги, обидел Вайолет, королеву Эйрарии и мать Эверли, и чуть не развязал войну с Азулом, родиной его жены, за то, что они предложили свою любимую Диор в качестве военного приза после того, как с помощью их солдат захватили королевство Рота. У эгоистичного Филиппа было слишком много гордости и никакого самоконтроля… опасное сочетание.

Будет ли Эшли презирать меня за то, что я буду наблюдать за гибелью ее отца? Вряд ли кто-то не заметил тоскливого взгляда, который она бросила на него по возвращении.

Меня охватило дурное предчувствие, но я отмахнулся от него, посчитав беспочвенным страхом. Король обращался с ней как с мусором. Он не заслуживал того, чтобы быть частью ее жизни. Я думал, что она уже начала принимать эту правду, как я принял правду об Эшли, моей судьбе, и Леоноре, которая не была ею.

Я больше не мог откладывать мысли о пыли любви.

Я произвел ее. Это произошло. Эшли была моей парой, той, которую я был рожден защищать и лелеять.

Та, кого я ждал всю свою жизнь.

Та, кому я причинял боль снова и снова.

Она всегда была моей парой. Но существо внутри нее, должно быть, исказило эту связь. Значит ли это, что Эшли была реинкарнацией, а существо — нет?

Реинкарнация, но не перевоплощение.

Кто может жить веками? Возможно, призрак? Тот, кто выбирал мои воплощения и нацелился на ту, что предназначена мне судьбой?

Могут ли призраки владеть магией огня? Можно ли их вытащить из тела и убить?

Защитные инстинкты дали о себе знать. Я должен был спасти Эшли от этого существа, чего бы мне это ни стоило.

Я приземлился в лагере и обошел множество новых деревьев. Прошел мимо своих стражников, каждый из которых поздравил меня со вчерашней победой. Войдя в шатер, я первым делом обратил внимание на Эверли и Рота, лежавших на кровати. Оба были полностью одеты. Эверли подбрасывала виноградину и ловила ее ртом, а Рот продолжал читать кусок пергамента.

— Так-так, — сказала она, заметив меня. Эверли села и ухмыльнулась. — Посмотрите, кто наконец-то решил появиться на нашем утреннем собрании команды.

— Я появился на десять минут раньше. — я сократил расстояние и лег между ними, стараясь не погнуть крылья.

— Это значит, что ты опоздал на пятьдесят минут, — ответил Рот.

— Во сколько начинается испытание на скорость?

— Король приказал церемониймейстеру за час до восхода солнца протрубить в свой рог, чтобы призвать тебя. Победит тот, кто первым явится в колизей. — он фыркнул. — А я-то думал, почему ты позволил Майло одержать победу. Теперь знаю. Тебя здесь не было. Ты был с принцессой.

Я провел рукой по лицу. Я пропустил утреннее испытание на скорость.

— О какой милости он попросил короля?

— Никто не знает.

Я не собирался волноваться. На моей стороне Ноэль и Офелия. Они будут прикрывать мою спину.

— О, боже. У тебя так опухли губы, Саксон. — голос Эверли выражал преувеличенную озабоченность. Она быстро заморгала. — Кто-то ударил тебя по лицу?

Предательские растения. Я бросил презрительный взгляд на Рота, который смотрел на меня, усмехаясь.

— У тебя случайно нет под рукой намордника?

Мой друг рассмеялся.

— Зачем он тебе? Боишься, что не сможешь удержать свои губы от Эшли без него?

— Да! — я поднял руку, взглянув на браслеты, украшавшие мое запястье. Что будет, если я предложу Эшли тот, что предназначен для моей невесты и свяжет нас узами священного брака? Я хотел этого больше всего на свете. Наконец-то вступить в брак со своей парой. Но как я мог даже помыслить о такой возможности, когда в игре участвовала Леонора?

Птицоиды не расставалась с ними до свадьбы. Если существо сотрет Эшли, как и других моих суженых, Леонора станет моей женой.

«Нужно вытащить ее и убить».

А сердце Эшли? Что будет с ним?

Как и раньше, вопрос заставил меня отшатнуться, и защитные инстинкты вспыхнули с новой силой. Я пробормотал проклятие. Пока Эшли нуждалась в магии, я не мог ничего сделать с Леонорой. Пока Эшли носила Леонору, моя связь с ней ставила под угрозу мой народ и мое будущее. Но…

Я также не мог ее отпустить. Я могу быть сильным, но у меня никогда не хватит сил разорвать связь с моей принцессой. Я принял этот факт. Упорно боролся, чтобы прийти к пониманию, что не хочу бороться. Я уже и так сопротивлялся желанию подхватить ее на руки и вернуться к нашему водопаду; это был зуд в глубине… в груди… и на переднем плане моего сознания, и он оставлял меня уязвленным и отчаявшимся.

Нам нужно было поговорить. Но сначала мне предстояло решить, что делать дальше. Я больше не собирался проклинать ее вечным сном в конце турнира. Это был уже не вариант.

Турнир подходил к последним этапам: полуфиналы на этой неделе, финал — на следующей.

Осталось две недели. Четырнадцать дней. Целая вечность. Я хотел поскорее избавиться от Филиппа. Хотел, чтобы Эшли знала, что я не планирую выходить замуж за Диор. И хотел, чтобы Эшли была рядом со мной, когда я стану королем.

Четырнадцать дней. Следующие семь будут включать в себя бонусные бои, а также два полуфинальных раунда. Я смогу пережить время данное Ноэль.

Время. Предупреждение оракула прозвучало в моем сознании и едва не остановило мое сердце. «Следующие три недели станут испытанием. Когда время истечет, они пройдут. Возврата не будет».

Неужели она имела в виду, что больше не будет времени… с Эшли? С Леонорой?

На лбу выступили бисеринки пота. Четырнадцать дней. Вспышка, испарение. У меня было всего четырнадцать дней, чтобы освободить Эшли от возможного призрака, не причинив ей непоправимого вреда. Четырнадцать. Дней.

— Что ты знаешь о призраках? — спросил я Эверли.

— Что они начинают капризничать, когда не могут найти душу своего мертвого любимого. Зачем ты спрашиваешь?

— Думаю, Эшли одержима одним из них. — пока я говорил, какое-то давно похороненное воспоминание пробилось на поверхность. Одержимая долгое время… душа, рожденная в огне… одержимая… фантомом? Мифом из детской сказки? Если только о призраках не было столько же дезинформации, сколько и о птицоидах, — ложь, намеренно распространяемая, чтобы скрыть правду от возможного врага…

Сукин сын…

— Что ты знаешь о фантомах? — спросил я Рота.

Он сел и посмотрел на меня.

— Нет. Ты же не думаешь… Нет, — повторил он.

— Что? Что не так с фантомами? — Эверли бросила в рот еще одну виноградину.

— Это души, как призраки, но они могут владеть человеком на протяжении всей его жизни. Некоторые называют их невидимыми драконами и говорят, что они обладают властью над… — его глаза расширились. — Огнем.

Я уверенно кивнул. Леонора была фантомом, а Эшли — одержимой. Знала ли об этом Эшли? Думаю, что да. Как я жалел о том, что она не доверяет мне свои секреты. В этом моя вина. Только моя.

— Так ты думаешь, что Эшли одержима одним из этих фантомов? — спросила Эверли.

— Да. — я порылся в памяти, пытаясь вспомнить другие подробности, которые слышал, но ничего не нашел. — Ты помнишь хоть одну историю, в которой упоминается, как победить фантома?

— Нет, — мрачно сказал Рот. — Я поговорю с Ноэль и Офелией.

— Напомни ей, что у нас осталось четырнадцать дней, чтобы спасти Эшли от Леоноры, — ответил я, все так же мрачно.

— Ладно, хватит мрачных мыслей. Все может измениться в один миг, так что четырнадцать дней — это целая вечность. — Эверли скрестила руки — дело сделано. — Давай закончим нашу встречу, чтобы ты мог потренировать одну руку, мечтая о своей принцессе, Саксон.

Я моргнул. Быстро. Неужели она только что намекнула?..

Рот рассмеялся. Да. Именно это она и имела в виду.

Она отдала мне честь, да, снова насмехаясь надо мной.

— Вот отчет с места событий, сэр. Мои растения и лианы слышат разговоры во дворце, помимо короля, который блокирует меня магией. Я подозреваю, что колдун создал для него какой-то щит. Через сплетни слуг я узнала, что король планирует пригласить тебя и других полуфиналистов на ужин сегодня вечером. Твою мать и сестру тоже. У него есть новости, которые он хочет сообщить. О, и сегодня будет дополнительный бонусный раунд, что-то о лучшем переговорщике. А еще с ним что-то не так. Король болен и ему становится все хуже. Он винит меня, потому что колдун обвиняет меня, утверждая, что я злая колдунья, и это моя природа, бла-бла-бла. Король думает, что я прячусь неподалеку и сифонирую от него, чтобы ослабить, и тогда Рот сможет вернуть королевство. Я подозреваю, что его отравили.

Рот наклонился, взяв горсть винограда из миски, стоящей рядом с его девушкой.

— Помнишь, как Ноэль подстроила мою смерть на турнире, чтобы я мог выполнить для нее работу? Она хотела, чтобы я проследил за Майло… который постучал в дверь Эшли прошлой ночью и прошептал имя фантома.

— Значит, колдун работает с Леонорой. Эшли рассказала, что она берет контроль над ней по ночам. — какова была цель фантома? Я протянул руку за кусочком фрукта. — Ты больше не боец, Рот. Ты можешь убить колдуна.

— Я тоже так думал. Но увы. — Рот тяжело вздохнул. — Клятва остается в силе до конца турнира.

Я выгнул бровь, посмотрев на Эверли, как бы говоря: «Неужели ты собираешься убить колдуна?»

— Из-за моей связи с этим парнем… — она ткнула Рота локтем в живот, — клятва касается и меня. Но знай, ты не ошибся, когда говорил о встрече Леоноры с Майло. Я подслушала их разговор.

— О чем они говорили? — слова вырвались из меня раньше, чем я успел подумать. — Почему я только сейчас узнал об этом?

— Потому что некоторым разговорам требуется время, чтобы пробиться сквозь весь этот шум. — она постучала себя по виску. — Потому что я все еще учусь. Потому что я была занята. Боже. Звучало так, будто это они травят Филиппа, потому что хотят занять трон и править королевством вместе. И должна признать, я рада слышать, что не Эшли говорила Майло, что он будет самым сильным, самым особенным королем, который когда-либо правил.

И каков же был план? Майло убьет Филиппа, Эшли станет королевой, а Леонора уничтожит Эшли раз и навсегда? Либо она сделает все это, надеясь вернуть меня, либо действительно выйдет замуж за Майло.

Когда мы враждовали, она жила, чтобы мне насолить. И какое это было бы наказание. Идеальное воздаяние для меня. Я женился на других женщинах в прошлом, поэтому она выйдет замуж за другого мужчину в настоящем. Я испытаю ее боль и тоску по тому, чего не может быть.

— Тогда я убью Майло в бою, и он перестанет быть важным, — поклялся я. Что касается Эшли… Я увижу ее за ужином.

Мне лучше увидеть ее за ужином. Если Филипп оставит ее в спальне, я рассвирепею.

Узнав о фантоме, я не поменял своего ней отношения. Усилилось ли мое чувство вины и стыда? О, да. Но Эшли теперь была приоритетом, и, если мы могли избавить ее от Леоноры, я проведу остаток своей жизни, искупая вину.

* * *

Я приземлился на ступенях дворца на десять минут раньше назначенного времени. Не мог оставаться в шатре ни на минуту дольше.

Арка была украшена лентами и цветами. Рой пикси летал вокруг, обмахивая цветы своими крыльями. Этот рой избегал одного участка листвы, и я сузил взгляд, пытаясь понять, почему. Когда причина показалась из скопления листьев, я фыркнул.

Один из шпионов Эверли рос по дворцовой стене, подглядывая за королем, поскольку колдунья не могла услышать его сквозь лианы.

Почувствовав движение за спиной, я бросил взгляд через плечо и нахмурился. Прибыли мама и сестра.

— Саксон, — сказали они одновременно, чопорно и официально.

— Наследный принц Саксон, — поправил я. Вспомнил, как напыщенно звучал голос Филиппа, когда он так поступил с Эшли, и постарался соответствовать. — Скоро стану королем Саксоном. И тогда вы будете обращаться ко мне, озвучивая титул.

Рейвен еще больше напряглась, но кивнула.

— Наследный принц Саксон.

Темпест молчала, глядя перед собой и ничего больше не говоря.

Отмахнувшись от них, я вернул внимание к дверям дворца, у которых стояли два стражника. Когда я шагнул вперед, они посторонились, позволяя мне войти в фойе.

Прохладный ветерок стих, перегретый свечами воздух быстро стал раздражать мою кожу. Я предпочитал свежесть. Другие полуфиналисты сгрудились в углу. Все, кроме Майло. Его здесь не было.

Впереди ждал король с принцессой Диор под руку. Я искал Эшли, напрягаясь, не находя ее… она была здесь. Стояла за Диор.

Эшли появилась в поле моего зрения. Я должен был расслабиться при виде ее, но каждый мой мускул превратился в камень. Она была одета в платье из маленьких зеленых перьев птицоидов, это великолепное одеяние подчеркивало ее изгибы.

Ее волосы струились прекрасными волнами, и только по бокам они были заколоты назад. Розовый румянец окрашивал ее роскошную кожу. Вокруг ее век я обнаружил тонкую линию драконьей сажи, превратившей ее глаза в сон.

Я никогда не видел более прекрасного зрелища.

Пока она смотрела куда угодно, только не в мою сторону, я боролся с желанием подойти к ней, прижать к себе и заставить признать мое присутствие. Вместо этого я подошел к королю, заметив, как быстро ухудшается его состояние. Девять дней назад он был здоров, с ним не было ничего плохого. Сегодня у него была бледная кожа, впалые щеки и редеющие волосы. Один из его передних зубов обломился. На руках было несколько синяков.

Эверли была права. Его отравили, его тело угасало. Чтобы оставаться на ногах, он опирался на трость. Поскольку король считал, что его истощает злая колдунья, то, вероятно, не принимал мер предосторожности, проверяя еду у королевских дегустаторов.

Я не получал удовлетворения от его судьбы, как мог бы когда-то, но и не сочувствовал.

— Принц Саксон, — поприветствовал он. Даже в его голосе не было никаких эмоций.

— Ваше Величество. — кивнул я. — Принцесса Диор. — снова кивок. Я принял ее руку и поцеловал костяшки пальцев, но мое внимание по-прежнему было приковано к Эшли, которая продолжала избегать моего взгляда.

— Это очаровательно, — сказала Диор, краснея и делая реверанс.

— Для нас большая честь, что королевская семья птицоидов присоединилась к нам в этот вечер, — сказал Филипп, склонив голову в сторону моих родственников. — Королева Рейвен, принцесса Темпест, я хотел бы представить вам свою дочь, принцессу Диор. — его привязанность к ней была столь же очевидна, как и его презрение к Эшли.

Во мне кипела потребность защитить свою принцессу.

Филипп продолжил:

— Я очень надеюсь, что вы сможете позабыть о гневе на мою вторую дочь, принцессу Эшли, и насладиться праздником. Мой оракул говорит, что принц Саксон уже простил девушку.

— Наследный принц. — я правил небом, и всем пора было это понять.

Я всегда буду править небом.

Еще до начала нашего путешествия Ноэль предупредила, что будут моменты, когда ей придется передавать наши секреты королю, чтобы скрыть свою истинную преданность. Когда Филипп задавал прямой вопрос, она не могла от него уклониться. Когда Ноэль давала ответ, она не могла лгать. Иногда ее видения возникали спонтанно, и подробности выплескивались сами собой.

Мы решили рискнуть, поэтому я не винил ее за то, что она рассказала обо мне моему врагу. Я даже не винил ее за то, что она отдала яйца Эшли. Как я мог винить, когда оценил результат?

Сияя, как гордый папа, Филипп подозвал Эшли к себе.

— Иди сюда, девочка.

Гордый? Я сузил глаза. В чем заключалась его игра? Неужели он узнал о Леоноре и надеялся воспользоваться ее силой?

— Уверяю вас, король Филипп, — сказала Рейвен, задирая нос, — я не прощу…

— Она простит, — закончил я за нее. Когда королева открыла рот, чтобы сказать что-то еще, я поднял сжатую в кулак руку, приказывая молчать.

Рейвен оскалилась, но замолкла.

Эшли подошла к отцу, как видение… словно жила долго и счастливо в одиночестве, а затем в замешательстве посмотрела на мужчину.

— Отец? Ты хочешь, чтобы я вернулась в свою комнату?

Я вздрогнул от этого вопроса.

Король покачал головой.

— Я позвал тебя ненадолго, — сказал он. — Хотел бы, чтобы ты принесла безделушки, которые сделала для меня.

Нахмурившись, она пролепетала:

— Безделушки? Прости, но я не уверена…

— Вещи… оружие, за создание которого ты заплатила моей ведьме. — он обвел взглядом комнату, словно стеснялся ее. — Да, я знаю о них. Мой оракул все видит. Теперь иди и принеси их. Поскольку я не нуждаюсь в таких вещах, ты можешь отдать их королеве Рейвен в знак своей большой любви к ней и ее народу.

Уголки ее рта опустились вниз, выражение лица стало жестким.

— Да, отец. Конечно. Я принесу эти безделушки.

Я уперся каблуками в пол, пока она уходила. Ее отец заплатит за это.

Минуты, проведенные без нее, ползли как улитка.

— Ваше Величество, — проворчал я, не сводя взгляда с двери, из которой вышла Эшли. — Принцессе Эшли нет нужды одаривать мою мать чем-либо. Более того, я не позволю этого сделать. Это моя мать должна возместить вашей дочери ущерб за годы жестокого обращения.

Королева отшатнулась при одной мысли об этом, но защищаться не стала, согласно моему приказу.

Где же…

Эшли вошла в комнату с уникальными кинжалом и мечом. Две ее лучшие разработки. В обоих я узнал скрытые места для спрятанных клинков. Эфесы украшала выгравированная роза. Ее знак.

Она остановилась передо мной и посмотрела пустым взглядом, ее обычно выразительные черты лица ничего не отображали.

— Для твоей матери.

Я испытал боль, хуже которой не бывает. Хотя мне хотелось принять оружие для себя, я поднял ладони вверх.

— Ты ничего не должна птицоидам, принцесса Эшли, и никогда не была должна. В том, что случилось, когда мы были моложе, нет твоей вины. Я ошибся, и за это должен возместить тебе ущерб.

Медленно безэмоциональная маска спадала, обнажая сокрушительное разочарование. Я сглотнул, желая лишь прижать ее к себе и отгородиться от остального мира.

Грубым голосом она спросила:

— Значит, оружие тебе тоже не нужно?

— Я очень его хочу, — заверил я ее.

— Саксон… принц Саксон, — с дрожью поправила она, посмотрев на отца. — Тебе не обязательно быть со мной любезным. Уверена, что ты сможешь найти мастера получше.

Не заботясь больше о нашей аудитории, я поддел двумя костяшками пальцев ее подбородок и мягко заставил посмотреть в глаза.

— Когда это я был с кем-то любезным? И я никогда не встречал лучшего мастера или более лучших изделий. Но я не хочу, чтобы оружие, подаренное мне… — моя мать не получит его, — было принесено в качестве извинения, которое мне не полагается.

Она была удивлена, забыв о разочаровании. Я почти ударил себя в грудь от гордости. Я сделал это. Я.

— Тогда я отдаю это оружие в знак благодарности, — мягко сказала она. — Ты примешь его?

— Ничто меня не остановит. — я принял оба оружия Эшли с тем почтением, которого они заслуживали. Осмотрев их и восхитившись каждой деталью, я положил их на свои места, рядом с остальным оружием. — Спасибо, принцесса. Я буду их беречь. — Я сжал ее пальцы, поднес ее руку к своим губам и поцеловал. Повернув ее ладонь вверх, я поцеловал ее второй раз и провел языком по пульсирующему пульсу.

Она издала вздох, удивленный и взволнованный, и я наслаждался им.

— Ах, — сказал король, глядя на нас. Он просиял. — Наш последний гость прибыл. Обладатель королевского дара.

Я повернулся, каждый мускул моего тела напрягся, когда Майло вошел в фойе.

— Все уже познакомились с Майло, моим королевским магом? — спросил король. — Он суженый Эшли.