Стеклянная королева

Глава 14

Эшли

Ах, как быстро изменилась моя жизнь.

Шесть дней назад я планировала найти книги о Леоноре и Крейвене, о фантомах вообще и, может быть, даже о волшебных зельях — на случай, если удастся воссоздать то, которое приготовил отец Майло. Если осталось бы время, я надеялась прочесть несколько различных интерпретаций «Маленькой Золушки». Феерия знаний.

Я ничего из этого не сделала.

Большую часть времени я проводила, слушая турнирные бои, которые проходили на улице, и занимаясь своими драконами.

Верно. Теперь я стала матерью, и эта роль мне очень нравилась. Один взгляд в темные, бездонные глаза моих близнецов, и я приняла малышей как своих собственных.

Мне нужны были и два других моих ребенка. Где же они?

Мне было все равно, что эти двое уничтожили книги, которые я успела собрать, что они не понимают, что «это вопрос жизни и смерти, и маме очень надо учиться».

Они испортили платье из перьев, которое я шила, сломали мою кровать и проделали дыры в стенах. Все это было простительно. Я любила этих драконов всем сердцем.

Я присела на край шатающейся кровати с потрескавшимися плакатами, пергаментом и пером в руках. Этой маме нужно все возместить. Нужно было заменить мебель и зашпаклевать стены, пока никто не заметил ущерба.

Я уже заказала заклинание. За чертежи кинжала, меча, топора и полного комплекта доспехов Офелия согласилась воссоздать заклинание, наложенное ею на шатер Саксона, чтобы никто не слышал, как поминутно происходят разрушения.

Бах, бах, бах. Рычание. Бах. Драконы пронеслись мимо меня, борясь. Они в тысячный раз врезались в мебель, дерево затрещало, и я вздрогнула. Больше повреждений, больше монет на ремонт. Ладно. Возможно, я отложу ремонт, пока драконы не лягут спать.

Когда драконы снова взлетели, гоняясь друг за другом, я отложила бумагу и перо в сторону и позвала:

— Осторожнее, малыши. Мы же не хотим получить еще одно поврежденное крыло, правда?

Они упали на кровать и подпрыгнули на матрасе. Я рассмеялась. Я ничего не могла с собой поделать, мое сердце разрывалось от любви к их выходкам. С момента вылупления прошло всего шесть дней, а они уже удвоились в размерах. По длине и весу они напоминали средних собак с зубами, похожими на мечи.

У обоих драконов чешуя была точной копией их скорлупы. Сначала я думала, что они полностью красные, но с каждым днем зеленые крапинки становились все более заметными.

Вдоль позвоночника каждого существа двумя рядами торчали крошечные шипы. «Руки» и «ноги» заканчивались острыми как бритва когтями, а крылья оставались перепончатыми, с крючками на концах.

У одной малышки был хвост с шипами на конце… я назвала ее Пэган. Хвост другого ребенка напоминал трезубец, разветвляющийся на три острых крюка. Я назвала ее Пайр. Я думала, что драконы — самки. А как это можно было определить? Я обожала их обеих, какими бы они ни были.

К моему изумлению, драконы сразу же меня полюбили. Они обнимали меня, когда мы спали, скулили, когда я убегала в ванную, и бросались ко мне, чтобы защитить, когда кто-то стучал в дверь.

Как Леонора могла использовать своих драконов во зло? Они были самыми милыми существами на свете, и я бы умерла, чтобы защитить своих. Связь, которую я чувствовала… связь… это не могло быть из-за фантома. Она могла произойти от драконьего огня, но мой крик породил этих существ. Они стали моей семьей.

И я отчаянно нуждалась в том, чтобы найти для своей семьи другое место жительства. Малыши быстро росли. Они все время были голодны и готовы были съесть все, что попадется на глаза. Дерево? Почему бы и нет? Белье? Ням-ням. Стекло? Вкуснотища! Но они предпочитали мышей. Особенно когда я использовала магию огня Леоноры, чтобы обуглить останки. Я вздрогнула.

Да, я тренировалась вызывать пламя, и теперь могла делать это с легкостью. Не всегда, но часто.

Когда-нибудь они смогут сами поджигать себе пищу. Пока же они могли выдохнуть лишь пару искр.

Я нахмурилась, когда в висках взорвалась знакомая боль. Так как такое происходило часто, я больше не морщилась — самообладание было сильнее дискомфорта. Леонора пробилась сквозь наш барьер, вторгшись в мое сознание. Скоро барьер восстановится сам собой, опираясь на остатки заклинания мага. Но я знала. Скоро от него не останется и следа, как и предупреждал меня Майло на похоронах.

— Драконы — мои. Они терпят тебя только потому, что чувствуют мое присутствие.

Я бы отдала все, чтобы навсегда заставить замолчать этого фантома.

— Ты лжешь, пытаясь сделать меня как можно более несчастной, потому что у меня есть то, что тебе нужно. Почему ты до сих пор не поняла, что у меня есть и то, чего тебе не хватает? Моральный компас!

— Я ни в чем не нуждаюсь.

— А как насчет собственного тела? — поддразнила я. У меня появилась некоторая склонность к склочности.

Она выплюнула в меня целую череду проклятий.

— Я управляю телом больше, чем ты думаешь, человек. Моя хватка усилилась.

Этого я не могла опровергнуть. Первые три ночи после того, как яйца разбились, я ложилась спать в чистой ночной рубашке, а просыпалась в грязной. Каждый раз я смутно помнила, как через потайной ход попадала в комнату Майло. Он решил жить в катакомбах дворца, как и его отец во Флере.

Почему Леонора ходила к магу? Как бы ужасно она себя ни чувствовала, какая-то часть ее заботилась о Саксоне. Впрочем, забота — это не то слово. Нельзя убивать того, кто тебе небезразличен, ни в первый, ни тем более во второй раз. Она одержима им, ее собственничество безгранично. Что, если она купила заклинание у Майло, думая от меня избавиться?

О… сорняки. На четвертую ночь я отказалась спать. То же самое было и в пятую ночь. И сегодня я тоже отказывалась спать, хотя от усталости мои глаза ужасно болели. Я не хотела рисковать новой встречей Леоноры и Майло.

— Сейчас я управляю телом, — напомнила я фантому. Чужаку. — Расскажи мне, как ухаживать за драконами. Почему они отреагировали на мой крик?

— Глупышка. После того как детеныш дракона созревает в яйце, он остается в нем до тех пор, пока не услышит крик матери. Любой матери. Большинство драконов не заботятся о своем потомстве. Они хоронят свои яйца ради продолжения рода, а потом забывают о них и никогда не возвращаются.

Какое облегчение. Я не забрала малышей из рук любящей матери-дракона.

— Это я должна была закричать.

Леонора рыскала в моем сознании, впиваясь когтями в мысли. Это причиняло боль, но мне было все равно. Я радовалась каждому ее огорчению.

Как бы Саксон ни хотел наказать ее, я жаждала наказать ее еще больше. Ради убийцы моей матери я не стала бы довольствоваться уборкой грязных шатров и поиском мягких, красивых перьев.

Мысли о заданиях Саксона привели к мыслям о Саксоне. Сегодня должна была начаться очередная битва, и я хотела присутствовать на ней, чтобы оценить его соперников. Где драконам будет безопаснее всего?

Я отказалась спрашивать Леонору. Не верила, что она скажет правду.

Я могла бы попросить Ноэль и Офелию присмотреть за драконами. Ведь именно Ноэль велела мне кричать, так что она должна была предвидеть результат. Что еще лучше, она сохранила секрет от Саксон. Верно? Должно быть. Если бы она рассказала ему, он бы ворвался во дворец, решив сразу же убить драконов.

Мои кулаки сжались. Саксон может быть моим принцем, но я не позволю ему причинить вред моим детям. Если он попытается, то наступит наша третья мировая война.

А что, если он не будет причинять им вред? В бою он безжалостен, а со мной, девушкой, которую у него были все основания ненавидеть, он иногда был почти… нежен. Я… я… обычная Эшли… имела над ним власть, которой не было у фантома, и ах, как же эта мысль опьяняла.

Никогда прежде я не имела никакой власти над другими людьми. Но тогда, по словам моего незваного гостя, я была для его принца больше, чем Золушка. Я была истинной судьбой Леоноры и Саксона, что было столь же чудесно, сколь и удивительно.

Я. Настоящая судьба. Это почему-то сбивало с толку больше, чем быть звездой сказки.

Пэган захныкала. Пайр… более крупный дракон… видимо, снова стала слишком грубой.

— Иди сюда, детка. — я протянула руку и пошевелила пальцами.

Маленькая Пэган бросилась ко мне, уселась на плечо, наклонилась и прижалась щекой к моей. Она весила, наверное, около пятнадцати килограммов, но я без труда ее удерживала.

Пайр подбежала и свернулась у моих ног, пуская извиняющиеся клубы дыма.

— Я очень люблю вас обеих и всегда буду делать все возможное, чтобы защитить. Вы ведь это знаете, правда? — я уже догадывалась, какое место они занимают в сказочном пророчестве. Огонь, который будет бушевать и очищать.

Любовь к ним согревала мое сердце… можно сказать, драконьим огнем. Эта любовь, это пламя сделали меня сильнее, внутри и снаружи.

Затылок начал покалывать, и тут же раздался женский голос.

— Кто-то заказывал сиделок для драконов с дополнительным количеством сыра?

Я встала. Ноэль и Офелия опирались по обе стороны от разрушенного столбика кровати, скрестив ноги. Словно заряженный появлением волшебных существ, барьер в моем сознании восстановился, отгораживая меня от фантома. Слава богу.

Пэган опустилась рядом с Пайр. Взмахнув крыльями, они пронзительно закричали на оракула.

Я погладила их по макушкам. Я впервые увидела Ноэль с вечера праздника. Офелия заходила ко мне один раз, чтобы продать заклинание.

— Где еще два драконьих яйца, оракул?

— Они не были готовы вылупиться, поэтому я вернула их в гнезда.

Фейри не могли лгать. Хорошо. Ладно. Яйца были в безопасности. Я кивнула, удовлетворенная ее действиями.

— И еще кое-что незначительное, что о нем вряд ли стоит упоминать, — добавила она беззаботным голосом. — Ты опаздываешь на очень важное свидание. То есть, да, твой отец требует твоего немедленного присутствия в тронном зале и говорит, что не потерпит твоих промедления.

Что!

— Почему? — если только… Он узнал о драконах? Скорее всего. До этого он не вспоминал о моем существовании.

Каждый день я надеялась, что он навестит меня. В крайнем случае, пришлет слугу, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Даже это было бы приятно. Но каждый из этих дней я получала удар разочарования. У меня уже должно начаться внутреннее кровотечение.

— Может быть, он услышал, что ты сделала, и хочет тебя отблагодарить? — она пожала плечами.

Это было бы потрясающе. В начале недели, когда Офелия продала мне свое заклинание, я дополнительно заплатила за то, чтобы воплотить в жизнь два своих проекта с помощью магии. Меч с выдвижными шипами и кинжал с крючками, проходящими по центру лезвия.

«Пыталась купить его расположение?»

Что ж, да. Я знала, что он способен на ласку, и хотела испытать это сама. Хоть раз я хотела узнать, каково это, когда отец смотрит с одобрением.

В качестве платы за это задание мне пришлось расстаться с двумя золотыми гвоздями, которые я взяла из шатра Саксона. Мне было неприятно это делать, но девушка должна делать то, что она должна делать. К моей радости, заказанное оружие появилось на моем комоде рано утром вместе с запиской.

«Все готово. Что дальше?»

Я планировала сделать полный комплект доспехов, прежде чем подарить всю коллекцию отцу.

— Он наверняка не знает о драконах, — сказала Офелия, — так что тебе не придется напрягаться, думая, не попытается ли он превратить их в боевых драконов.

— Попытается… знаешь что? Неважно. — я засунула кинжал в карман юбки… на мне было траурное платье, которое я позаимствовала у Диор. Она предложила другие, более яркие варианты, но я надеялась, что этот поможет мне скрыть пятна копоти. Карманы я приделала сама.

— Я пойду, а ты… — как она это назвала? — посидишь с драконами?

— Да, — ответили обе в унисон.

Ухмыляющаяся Ноэль погрозила кулаком потолку, крича:

— Девочки просто хотят повеселиться.

Офелия почесала затылок, как будто смирившись.

— Драконы действительно придают веселья похоронам.

Я переминалась с ноги на ногу.

— Прежде чем я уйду, мне нужно знать правду. Ты расскажешь, или намекнешь, или попросишь кого-нибудь другого сказать или намекнуть Саксону, что драконы вылупились? — я не хотела, чтобы между нами возникло недопонимание.

— Доверься мне. Мы ничего не расскажем Сакси о твоих чешуйчатых детях, — пообещала Ноэль, поднимая руку. — Потому что, когда у нас есть секрет, мы запираем его в ящик и выбрасываем ключ. За все свои дни я не рассказала ни единой душе о том, как Саксона стошнило на мои ботинки. Он просил меня не делиться, и я не буду. Никогда. А теперь вытри пепел со щек и иди зарабатывать значок туфельки.

Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к ее странной речи?

— Как ты можешь говорить, что никому не расскажешь, и в то же время говорить об этом? Оракулы — фейри, и твоя магия фейри заставляет тебя говорить только правду, но ты постоянно себе противоречишь.

Она мило улыбнулась.

— Но, Эшли. Это никогда не будет ложью, если ты в это веришь. Просто спроси Леонору.

Откуда она знала… глупый вопрос. Но на что намекала оракул? На то, что Леонора мне лгала? На то, что я сама себе лгала и просто не знала об этом? Или и то, и другое? Но в какую ложь мы поверили? И на что ссылалась Ноэль — на прошлое или на будущее?

Еще один вопрос, и мой разум просто сломается.

— Ты знала, кто сидит внутри меня, и все равно вернула яйца и рассказала, как разбудить драконов.

— У меня много причин для этого. — она повела плечом. — Слишком много, чтобы их перечислять.

— Я не прошу тебя перечислять все. Назови хотя бы одну.

— Что ты хочешь услышать?

Когда она больше ничего не сказала, я вздохнула, присела и обняла Пэган и Пайр. Когда малыши прижались ко мне, я сказала им:

— Мамочке нужно ненадолго отлучиться. Оставайтесь здесь с оракулом и ведьмой. Если они вас обидят, съешьте их. Только не забудьте выплюнуть косточки. Они опасны для жизни.

Пэган ткнулась кончиком носа в мой подбородок, а Пайр лизнула в щеку. Прежде чем выпрямиться, я осыпала поцелуями их прекрасные лица. Еще раз проверила, что кинжалы, которые я сделала из кусков сломанной мебели, все еще на месте. Каким-то образом я нашла в себе силы уйти от самых дорогих сокровищ на свете.

Прогуливаясь по дворцу, в котором еще не научилась ориентироваться, я проходила мимо слуг, которые чистили вазы и украшенную драгоценностями мебель. У меня закладывало уши, когда они шептали: «стеклянная принцесса» и «птичье изгнанница».

Я покраснела, опустив голову, но только на секунду. Затем заставила себя поднять подбородок. Я была Золушкой, матерью драконов, будущей убийцей фантома, и никто меня не посмеет опозорить.

В каждой комнате, куда я входила, горели свечи, в воздухе витал аромат воска. В каждом коридоре стены украшало изображение моего отца, которое всегда висело рядом с большим зеркалом во весь рост, обрамленным в чистое золото. Миновав несколько поворотов, я добралась до тронного зала, где у закрытых дверей стояли два стражника. Видимо, они меня ждали, раз торопливо распахнули двери, позволяя войти внутрь.

На этот раз меня не ждала толпа, только еще больше стражников, отец и Диор, которая вновь восседал на троне моей матери. На этот раз я не держала на нее зла. Она сидела там, где ей было велено.

Я остановилась перед помостом. Несмотря на отсутствие сна, несмотря на физическую нагрузку, мое сердцебиение оставалось ровным. Поскольку магический барьер постоянно спадал, я получала все больший доступ к магии Леоноры, а значит, и к ее силе, аккумулятору способностей. Эта батарея поддерживала меня в тонусе.

Будет ли мне плохо, когда я убью ее? Имеет ли это значение? Если мне придется выбирать между тем, чтобы жить с ней, или прекратить ее террор и, возможно, умереть, я всегда выберу вариант Б.

Надеясь произвести впечатление, я выполнила свой лучший реверанс.

— Здравствуйте, Ваше Величество.

— Эшли, — сказал мой отец, кивнув. Он выглядел ужасно. Его глаза были налиты кровью. За несколько дней он похудел на несколько килограммов, щеки впали. Его липкая кожа приобрела бледный оттенок.

Меня охватило беспокойство.

— С тобой все в порядке? Может я могу чем-то…

— Не смей задавать мне вопросы. — в его голосе не было привычной властности. — Я позвал тебя сюда, потому что Диор очень хочет присутствовать на сегодняшних боях. Ты будешь сопровождать ее, чтобы обеспечить должное развлечение.

Он всего лишь хотел поручить мне сопровождать дочь, которую обожал?

Почему он не мог показать хоть малейшую привязанность ко мне?

«Просто люби меня, отец. Пожалуйста».

— Я скучала по тебе, Эшли. — Диор продемонстрировала свою самую прекрасную и светлую улыбку. — Надеюсь, ты простишь меня за неожиданный вызов, но, как сказал король, я хочу присутствовать на сражениях. Знаю, что мы пропустили первый и второй раунды, но королевский оракул сказала мне, что ты тоже хочешь присутствовать, и я подумала, что мы могли бы пойти вместе и продолжить знакомство друг с другом. Король неважно себя чувствует, поэтому решил остаться здесь.

— Диор очень интересуется птицоидами. — отец кашлянул, все его тело затряслось. — Ты ведь расскажешь ей все о принце Саксоне, Эшли?

Я резко втянула воздух, затем поспешила скрыть свои эмоции, не понимая, что я чувствую. Гнев? Обиду? Страх? Неужели Диор влюбилась в Саксона?

Что ж, она его не получит. Он был моим. Моим суженым, избранным судьбой и… Я вздрогнула. Я говорила совсем как Леонора.

— Да, отец, — сказала я наконец. — Я сделаю то, что ты просишь.

— Она — часть сказки, понимаешь, — продолжал он, гордо похлопывая ее по руке. — Я — король, который устраивает бал, а она — Золушка. Если Саксон — принц, как я начинаю подозревать, то они оба принадлежат друг другу.

Комок застрял у меня в горле. Саксон и Диор… мой отец, глядящий на Диор так, словно она была ответом на его молитвы… все это было слишком.

— Я тоже часть «Маленькой Золушки», — прошептала я.

— Я не забыл. — он поджал губы, бросив на меня неприязненный взгляд. — Будем надеяться, что ты не злая сводная сестра, которая хочет разлучить Золушку и принца.