Стеклянная королева

Глава 16

Саксон

Нервные импульсы накрывали меня, разрушая контроль. Я хотел, чтобы Адриэль ощутил всю глубину моего гнева. Хотел заключить Эшли в свои объятия и сделать для нее то же, что она сделала для меня. Хотел уничтожить любого, кто вздумает причинить ей вред.

Половина моего внимания была направлена на битву, половина — на Эшли и следящее заклинание в моей голове, и это дорого мне обошлось: я получил больше ударов, чем должен был. За невнимательность всегда приходится платить. И все же я не жалел о своих действиях.

Настроенный на Эшли, я понял, когда она протиснулась сквозь толпу. Понял, когда ее остановили. Понял, когда Адриэль вцепился в ее уязвимое горло…

Острое, как кинжал, рычание вырвалось у меня из горла, и остатки спокойствия рассыпались в прах. В Адриэле было двести фунтов мышц, а он душил молодую девушку с больным сердцем.

Я потерял всякий рассудок, полетев сломать ему шею… что не смертельно для птицоида. Затем я бросил его в поле боя. По правилам, мы не могли покидать колизей, и я не покидал его. Трибуны были частью колизея, и никто не мог отрицать этого.

Теперь Адриэль лежал на земле, не шевелясь, и взгляд его молил о пощаде, которую он не проявил к Эшли.

Сейчас я мог удовлетворить только одно из своих желаний. Я посмотрел на великана, как бы говоря: «Он в твоем распоряжении». Поможет ли мне этот шаг или навредит в отношениях с моим народом, я не знал. Хотя они ценили верность, они также считали, что человек должен подчиняться своему королю. Адриэль этого не сделал.

В моих жилах текла кровь Скайлер. С титулом или без него, но я был трижды королем. Мне должны повиноваться.

Смеясь, великан наступил на голову Адриэля, раздробив ему череп… что было смертельно для любого человека.

Я приземлился и снова вступил в бой, не испытывая ни малейших угрызений совести.

Отчаянно желая вернуться к Эшли и отвести ее к Эверли, которая могла бы нанять целителей и вылечить ее лицо, я забыл, что хотел показать, как обладаю достаточной силой, чтобы править, и достаточной жесткостью, чтобы править хорошо. Я дрался грязнее, чем когда-либо. Бил в глаза и коленом в пах.

Пинал и царапался. Единственное, чего я не мог сделать? Нанести удар. Кинжал, который я выбрал, обладал выдвижным лезвием, чтобы удобнее было «убивать» Рота. То же оружие Рот выбрал и для себя, на случай, если мое потеряется в схватке.

Двигаясь слишком быстро, чтобы уследить за ним, вампир впился когтями в мой бок, задев кость. Я позволил ему сделать еще один выпад, чтобы поймать его за запястье, развернуть, притянув к себе, и вырвать горло голой рукой. Он повалился, но не упал на землю. Великан подхватил его мясистыми пальцами.

Горгон, должно быть, получил власть над разумом великана, потому что теперь он восседал на его массивных плечах и радостно кричал, когда великан разрывал вампира пополам. Кровь и внутренности брызнули на поле боя.

Один боец убит. Осталось трое.

— Осторожно, — позвал Рот.

Предупреждение прозвучало на долю секунды позже. Как будто пикси ждала первой жертвы, чтобы запустить свою первую бомбу прямо к моим ногам. Пыль и блестки взорвались, окутав воздух, и я непроизвольно вдохнул полной грудью. Глаза жгло, горло зудело. Я закашлялся так сильно, что, возможно, сломал ребро. Я… Я… Я нахмурился и потянул себя за волосы. Что… почему… Я не мог думать. Мне нужно было думать!

Железный кулак, принадлежавший великану, врезался мне в висок, и я покатПлюс от этого в том, что туман рассеялся, и мысли снова стали моими собственными. Дурацкая пикси-пыль. По крайней мере, великан тоже в нее попался.

Горгон спрыгнул с него и врезался в Рота. Они покатились по грязи, нанося друг другу удары.

Моя кровь пылала, когда я побежал… достигнув великана в рекордное время. Я вскочил на ноги и развернулся в воздухе, вытягивая сломанное крыло до упора. Не обращая внимания на всплеск боли, я вонзил один из своих многочисленных остриев крыла в основание рога. Под его мучительные крики, рог упал на землю.

Я спустился вниз, чтобы подобрать его, а Рот и горгон все еще катались по земле.

— Позволь сделать это, — крикнул я, зная, что только Рот меня поймет.

Мой друг позволил горгону прижать его к себе, чтобы я смог вонзить рок ему между лопаток. Конец рога вышел из его груди, к нему прилипли кусочки сердечной мышцы.

Горгон попятился и упал, а Рот вскочил на ноги.

Два противника уничтожены, остался только великан. «Нужно торопиться. Нужно добраться до Эшли».

Мой взгляд встретился со взглядом Рота. Мы одновременно кивнули, потому что знали, что нужно делать дальше.

Рот бросился на великана и взобрался на него, чтобы прошептать ему на ухо:

— Ты все еще не понимаешь, что происходит. — с помощью внушения Рот мог заставить почти любого человека сделать что угодно. Он мог приказать великану избавиться от себя, и тот послушался бы, но горожане удивились бы, почему великан так поступил, ведь он так упорно боролся за выживание.

Лишь немногие существа обладали способностью внушать голосом, а те, кто могли, скрывали это, потому что люди боялись того, что не могли контролировать. Однако любое замешательство в это время можно было списать на новые бомбы.

Попеременно пиная Рота и ударяя себя по вискам, чтобы побороть очередное помутнение рассудка, великан отбросил Рота на несколько футов. Когда воин поднялся на ноги, то увернулся от бомбы, но получил удар кулаком по черепу.

Я вытащил рог из горгона, а затем выдернул один из клыков вампира. Яд вампира мог выбить из колеи великана на достаточное время, чтобы я смог нанести ему смертельный удар.

Рот был сильно потрепан и быстро уставал, в то время как великан все еще держался на ногах. Мне было не легче, чем моему другу: энергия иссякла, крылья сломаны в нескольких местах. И все же я летел вверх, вверх, поднимаясь над великаном, пока Рот его отвлекал.

Каждый взмах крыльев приносил новую боль.

Когда великан схватил Рота за талию и приподнял, несомненно намереваясь разорвать на части, я нанес удар, вонзив клык в центр его отрубленного рога.

С грохотом он упал. Его массивное тело дергалось, пытаясь пошевелить конечностями. Когда Рот выкатился из ослабленной хватки, я крепче сжал рог и просто начал рубить, багровая мякоть летела во все стороны, пока его голова не отделилась от тела.

Клянусь святыми небесами, трое убиты. Остался только один боец. Тот, кто планировал умереть.

Нетерпение подтолкнуло меня к Роту, который, пошатываясь, поднимался на ноги. Я был так близок к победе, к тому, чтобы помочь Эшли. Я не хотел терять ни секунды; отдохну после.

Он едва заметно кивнул, разрешая сделать все, что потребуется для завершения нашей битвы. Я так и сделал, зная, что Эверли исцелит его, как только закончится бой. Я нанес сильный удар, попав ему в челюсть. Рот отлетел в сторону и упал, выплевывая кровь и зубы, которые он сможет отрастить за несколько минут с помощью собственной магии. Лежа на земле, он дергался и пытался подняться. Я знал, что это преувеличение, но все равно внутри разгорелось чувство вины.

Я опустился на колени, упершись ногами по обе стороны от его тела. Отстегнул кинжал и медленно поднял его, давая толпе увидеть блеск металла.

Когда зрители зашумели от восторга, я нанес удар, вонзив выдвижное лезвие в грудь Рота, прямо над сердцем. Он дернулся, затем упал в грязь, перестав дышать.

Дрожа и задыхаясь, я убрал кинжал в ножны, чтобы никто не смог его изучить, а затем поднялся на ноги. Четыре противника повержены. Я сделал это. Победил в жаркой схватке, вокруг меня царил хаос. Я вышел в полуфинал.

Толпа разразилась бурными аплодисментами.

— Десятый и последний бой определил победителя! — объявил церемониймейстер. — Поздравляем, наследный принц Саксон Скайлер. Поклонитесь. — обращаясь к зрителям, он сказал: — Вместе с остальными девятью победителями боев Саксон перейдет на вторую неделю и будет участвовать в полуфинале, который состоит из двух частей, от чего вы получите удовольствие. — аплодисменты то нарастали, то стихали, и он продолжил. — Не забудьте вернуться на рассвете, чтобы стать свидетелями следующего состязания. Это испытание на скорость, и победитель получит возможность попросить милости у нашего великого короля.

Я попятился к трибунам, кровь попала мне в глаза, и зрение затуманилось. Я вытер капли трясущейся рукой. Как бы мне ни было больно, я расправлю крылья и полечу к Эшли.

Прежде чем я собрался с силами, чтобы взлететь, под трибунами открылась дверь в боевые помещения, яркие лучи света факелов пролились на поле. Из нее вышли два ряда стражников.

Если они попытаются остановить меня, то умрут.

Когда ряды расступились, передо мной предстали улыбающаяся Эшли и хмурая Диор. Мое внимание было приковано к Эшли, одетая в траурное платье.

Меня охватило облегчение. Эшли была в порядке и, наконец-то, оказалась в пределах моей досягаемости. В ее глазах не было слез. Хотя на горле уже образовался синяк, она не переставала улыбаться.

Я не понимал. Ее душили. Душил человек под моим командованием. Она должна была гневаться на меня. Я ее подвел. Когда она нуждалась во мне больше всего, я ее подвел. Чувство вины…

— Я так горжусь тобой, — сказала она, бросившись осматривать мои раны. — Но тебе нужен кинжал получше. Что-то не так с тем, который ты…

— Эшли, — сказал я. Следовало догадаться, что она заметит неисправный клинок. — Сейчас не время, принцесса.

— Да, да. Ты прав. О, Саксон. Твое тело. У тебя так много ран. И твои крылья.

«Забудь о моей боли». Ее руки порхали надо мной, и это было одно из величайших переживаний в моей жизни. Никто из людей никогда не прислуживал мне после битвы. Я и не подозревал, что хочу такого. Тебя ранили, кто-то пытался подлатать тебя, и все. Этого я хотел.

— Тебя пытались задушить, а первое, что ты делаешь после этого, — читаешь мне лекцию о том, как правильно пользоваться оружием? — мне вдруг захотелось ухмыльнуться. — В этом вся ты, Эш.

— Ты мог умереть. Конечно, я буду читать тебе лекции.

Мое сердце затрепетало.

— Но мы же враги, — мягко, нерешительно сказала я. — Разве ты не должна желать мне смерти?

— Возможно, но я не хочу, ясно? — она переминалась с ноги на ногу, будто ей было не по себе от такого разговора. — Давай отведем тебя к целителю, пока ты не потерял сознание. Но я отказываюсь нести тебя, слышишь, даже не проси.

И все же я ухмыльнулся. Несмотря ни на что, эта девушка заботилась о моем благополучии.

Я обнял ее, притягивая ближе. Эшли не протестовала, просто растворилась в моем теле, напоминая о том, что мы идеально подходим друг другу.

— Тебе не стоит летать, — сказала она мне. — Давай пройдемся…

Я расправил сломанные крылья и поднял нас в воздух, направляясь к лагерю. Чем дальше мы летели, тем изнурительнее становился полет. Ветер впивался в каждую мою рану, жалил, как кислота, агония пульсировала в каждом суставе и мышце, но я не сдавался. Хотел, чтобы Эшли как можно скорее оказалась в моем шатре.

— Мне нужно вернуться во дворец, — сказала она, прижавшись своей щекой к моей, успокаивая. Ее прикосновения были такими нежными, такими ласковыми, что я ловил себя на том, что наслаждаюсь каждым поглаживанием.

— Тебе нужен целитель. Один из них встретит нас в шатре.

— Это тебе нужен целитель. Ты ранен, а то, что ты летишь со мной, совсем не помогает. Скорее причиняет боль.

Мне хотелось зарыться лицом в ее шею и вдыхать сладкий аромат.

— Мне все равно будет больно, Эш. Так, по крайней мере, я смогу держать весь остальной мир на расстоянии.

Она на мгновение замолчала.

— Может быть, я смогу остаться с тобой, пока целитель будет лечить тебя, но потом я вернусь во дворец, хорошо?

Расстаться с ней, когда я только-только заполучил ее обратно? Этого я не мог обещать.

Я позволил своему взгляду задержаться на ней на мгновение, всего на мгновение. Затем нежным голосом сказал:

— Мне жаль, что Адриэль напал на тебя. Жаль, что он мучил тебя в Храме. Я никогда не приказывал ему делать это. Больше всего мне жаль, что я не принял мер, чтобы тебя защитить.

— Он признался, что его послала твоя мать. — ее голос был таким же нежным, как и мой. — Она и в этот раз послала его, чтобы причинить мне боль.

Я стиснул челюсть и кивнул, полностью ей поверив.

— Рейвен будет наказана. — я должен был предугадать, что это произойдет, так же как и о визитах в Храм. Почему я считал, что у моей матери слишком много гордости, чтобы посылать солдата? Если она наблюдала, как ее муж пытается убить ее сына, не вмешиваясь, то она причинит вред любому.

В обеих моих предыдущих жизнях мать презирала Леонору. Они встречались друг с другом, и каждый раз побеждала ведьма. В третьем раунде королева Рейвен, благодаря дневникам, обладала обширными знаниями. Она догадывалась об истинной личности Эшли и, вероятно, хотела, чтобы птицоид спровоцировал девушку на использование магии огня, прежде чем убить.

Хотя я понимал ее мотивы… жил ее мотивами… я не мог этого так оставить. Она ослушалась моего приказа. Теперь ее власть будет навсегда потеряна.

Через несколько минут мы добрались до лагеря. Я полетел с Эшли прямо к своему шатру. Воины, как обычно, окружили его и склонились в почтительном поклоне, когда я занес свой прекрасный сверток внутрь. Однако лишь немногие встретили мой взгляд, и я знал, что они задаются вопросом, смогу ли я отвернуться от них так же легко, как от Адриэля.

Я объясню позже. Если они подчиняются мне, им нечего будет бояться.

— Давай приведем тебя в порядок до прихода целителя, — сказал я своей принцессе, ставя ее на ноги и усаживая на кровать.

— Давай сначала приведем тебя в порядок. Меня всего лишь пытались задушить. Ты получил дюжину ударов в лицо.

Я сел, увлекая ее за собой. Эшли выдохнула и расслабилась, прижавшись головой к моему плечу.

— Ты должен отпустить меня, чтобы я приготовила все необходимое для целителя, — сказала она.

— Ева скоро придет… с ней будет целитель. — птицоиды не обладали магическими способностями, поэтому Эверли не могла сегодня выступать в роли нашего целителя. Не с Эшли. К счастью, у нас был запасной вариант. — Он позаботится о том, чтобы мы исцелились. — Рот мог использовать внушение, и Эшли никогда об этом не узнает.

— Мне не нужен целитель, правда, не нужен, — сказала она, поглаживая кольцо, которое Крейвен подарил Леоноре. Она выглядела взволнованной. Что ее заставило волноваться? — Я говорила серьезно. Мне нужно поскорее уйти. Меня слишком долго нет в моем… дворце. Да, в моем дворце. Это не странно. Это нормально. Мне обязательно нужно туда вернуться.

В этот раз у меня не было желания сорвать кольцо с цепочки. Мне понравилось, что на ней была метка Крейвена. Один взгляд — и другие узнают: причини ей вред и познаешь гнев Разрушителя.

— Я не собираюсь наказывать тебя, Эшли. — ни сейчас… ни когда-либо в дальнейшем? — Я знаю, что ты не Леонора.

Она ахнула.

— Знаешь?

— У тебя нет ее воспоминаний. Два человека с разной историей не могут быть одинаковыми.

— Я… ты права. Конечно. Значит, это прощание.

Почему она хотела уйти? Неужели я напугал ее своей жестокостью на поле боя?

Кажется, трещина в моей груди стала шире.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной до конца ночи, Эш. Согласна? — никогда в жизни я не был настолько близок к мольбам. Мне нужно охранять ее в эту ночь.

Эшли зевнула.

— Я беспокоюсь о своих др… просто хочу вернуться во дворец. Мне там нравится. Но не волнуйтесь, мне не нужно, чтобы ты нес меня на руках. Я не устала. — еще один зевок. — Ни капельки. Тебе не придется еще больше травмировать себя.

«Почему она так настаивала?»

— На улице темно. Не хочу, чтобы ты гуляла по лагерю одна.

— Один из твоих солдат может меня проводить.

Раньше она до ужаса боялась птицоидов. А теперь хотела отважиться на их присутствие, чтобы убежать?

— Позволь перефразировать. Я не хочу, чтобы ты гуляла по лагерю без моего сопровождения. Никому другому я не доверю твою безопасность.

В изумрудных глазах засветилось смятение.

— Но… — Эшли задумалась на несколько секунд, прежде чем выражение ее лица приобрело решимость. — Помнишь драконьи яйца, которые ты у меня украл?

Я подавил стон. Ноэль и Офелия по-прежнему охраняли четыре яйца по моей просьбе.

— Да, — осторожно сказал я. Мне не хотелось отказывать в просьбе, которую, как я знал, придется выполнить, но и подчиниться не мог. Я не мог отдать ей яйца и позволить вырастить еще одну армию драконов. Тогда история наверняка повторится: прошлая Леонора станет нынешней Эшли, а все Птичьи горы вскоре сгорят дотла.

Сколько раз можно перестраивать королевство, прежде чем оно просто… исчезнет?

— Допустим, драконы вылупились, — сказала она, пощипывая мех. — Не то чтобы это могло произойти на самом деле, но допустим, что произошло. Нет, допустим, что так и было, хотя это точно не так. И не случится. Никогда. Что бы ты сделал?

Я не мог, не хотел лгать ей, какими бы ни были последствия. Между нами было достаточно вражды. Я сказал решительно:

— Я буду убивать драконов ради блага Энчантии. Когда они в бешенстве… Я не могу описать крики, запахи, количество жертв, чтобы тебя не стошнило.

Выжившие не смогут восстановиться без помощи магии. Пища исчезнет через несколько дней, и выжившие будут голодать. Именно так Леонора смогла убить меня уже дважды. Она ослабила меня разрушениями и голодом, а затем вонзила нож в сердце. — если бы не предупреждение Ноэль, я бы уже попытался разбить яйца. Но не факт, что это помогло бы. Яйца дракона были твердыми, как железо.

Напряжение постепенно покидало Эшли.

— Что ж, — сказала она поникшим голосом. — Я готова вернуться во дворец. Кстати, ко мне начали возвращаться некоторые воспоминания Леоноры. Ты был прав. Я — это она, а она — это я.

Моя кровь заледенела. Превращение началось. Скоро она станет прежней Леонорой, а Эшли исчезнет.

Давление усиливалось, мой двухнедельный график сокращался.

Полог шатра поднялся. Эверли и Рот вошли внутрь, один за другим. Колдунья снова наложила на себя иллюзию, а Рот принял облик нового фейри, как мы и планировали.

Пара остановилась и посмотрела на Эшли, сидящую на моих коленях.

Рот выгнул бровь. Эверли усмехнулась.

— Принцесса Эшли, — сказал я, — познакомься с… Ро. Целителем.

— Ах, да. Целитель. Это он. — Эверли указала пальцем на Рота, затем жестом велела ему следовать за ней. — Во что бы то ни стало, делай свое дело, доктор Макхотти.

Он замешкался, прежде чем сократить расстояние и присесть перед нами. Ему было неловко использовать свою способность при ней, но я хотел, чтобы эти синяки исчезли.

Когда Рот потянулся ко мне, я покачал головой и сказал:

— Сначала девушка.

Он несколько раз моргнул. Затем перевел взгляд на Эверли.

Колдунья пожала плечами и спросила:

— Уверен? Выглядишь так, будто вот-вот умрешь, а у нее всего лишь царапина.

— Сначала девушка, — повторил я.

— Не слушайте его, — закричала Эшли. — Очевидно, у него сотрясение мозга. Хуже. Конечно, сначала нужно его вылечить.

— Девушка, — настаивал я, и да, был удивлен не меньше друга. Может, у меня и вправду было сотрясение. Но эта трещина… она стала глубже, на этот раз что-то сломалось внутри меня.

Мне нужно было, чтобы боль Эшли прошла, прежде чем я смогу сосредоточиться на своей собственной.

Я хотел, чтобы она была со мной. Не желал и дня прожить без нее.

Я хотел, чтобы она осталась со мной.

Хотел получить то, что уже нашел с ней. Улыбки, доброту и принятие.

Хотел ее так сильно, что казалось, будто мои крылья в любой момент начнут выпускать пыль. Но я чувствовал это уже два раза, а пыли так и не было.

Так что же у меня может быть с ней?

Рот взял руки Эшли в свои и пробормотал:

— Ты исцелишься… прямо сейчас… позволь моей целительной магии течь через тебя.

Пауза. Затем:

— Ого. В горле начало покалывать.

От ее восторга уголки моего рта приподнялись.

Рот повторил процедуру со мной, но мои раны оказались глубже, и они не покалывали, а пульсировали. Переломы в моих костях закрылись, а из суставов ушла опухоль. Раны срослись. Я глубоко дышал, успокаиваясь, пока Эшли, переплетя наши пальцы, держала меня за руку.

Как только процесс завершился, снаружи послышался смех — началось новое празднование.

Эшли вскочила, как будто только и делала, что вырывалась из моих объятий, разрывая контакт.

— Что же. Посмотри на себя. Теперь все намного лучше. Тебе нужен отдых. Наедине. Я просто возьму стражника на улице и поспешу домой, как мы и договаривались. Да, да. — не дожидаясь моего ответа, она выскочила из шатра. Или попыталась. Заклинание отбросило ее назад.

Она бросилась на меня, сверкая глазами.

— Почему я не могу уйти?

— Заклинание, — напомнил я ей.

— Выпусти меня.

— Иди. — я махнул рукой, прогоняя ее, давая разрешение проскользнуть за полог. Кажется, я… обиделся.

Она развернулась и помчалась прочь, не оглядываясь.

Я ошеломленно сидел. Я только что обнаружил еще одно различие между Эшли и Леонорой. Леонора претендовала на мое внимание, и мне это не нравилось. Эшли постоянно убегала от меня, и это я ненавидел гораздо больше.

Рот похлопал меня по колену, его глаза весело блестели.

— Ты же пойдешь за ней, да?

— Да. — я вскочил на ноги и выбежал из шатра. Я не знал, что буду делать, когда догоню ее.