Ведьма и Повелитель волков

Глава 20. Красно-белый снег

Я вышла из нагревшейся избы, чтобы остудиться и подумать, и встала посреди обнесенной елками поляны, за которой виднелся кусочек озера. В ночи его мутные воды выглядели почти черными, а на поверхности бликами играл серебристый свет звезд, который меня будто гипнотизировал.

Анастасия.

Имя, не переставая, вертелось в голове.

Анастасия. Анастасия. Анастасия.

Только оно ни о чем мне не говорило. Я не чувствовала себя Анастасией.

Первая княжна. Наследница. При этих словах в голове возникает образ благородной девушки: воспитанной, образованной, крутящейся в привилегированных кругах, как рыба в воде. А кем была я? Ведьмой, которая одну половину жизни прожила на обочине столицы, а другую в лесу, полном нечисти. Называть меня княжной просто нелепо.

Но Ян был уверен в своих словах. Да и рассуждения его, признаться, были очень убедительные.

Как говорила бабушка Анисья, только самые сильные существа не становятся монстрами в Ночь Кровавой луны: природные духи, вроде древесного старичка, который нам иногда помогал, или ведьмы, как мы с ней. А вдруг все это неправда? Об этом я могла знать только с ее рассказов. Больше меня никто не обучал. Тем более мама. О мире нечисти она вообще не рассказывала, кроме тех общеизвестных сказок, которыми пугают детей.

Я вспомнила родителей. Я часто обращалась к ним в памяти, особенно в трудные времена, и каждый раз с грустью замечала, что по прошествии стольких лет уже не могу отчетливо увидеть их лица. Однако я хорошо помнила, как мы жили и как они о нас с Иваром заботились. Мы всегда оставались сытыми и тепло одетыми. Каждые выходные ходили гулять на рынок, где проводили разные игры для детей, а в зимнее время даже ставили горки. Если кто-то болел, мама не спала и не отходила от кровати, пока мы не вылечимся. Папа усердно работал, чтобы наша семья ни в чем не нуждалась. Все делалось ради нас. Мы были для них целым миром. Ради того, чтобы мы жили, они даже пожертвовали своими жизнями. Я всегда испытывала к ним безмерное чувство благодарности за все, что они для нас делали, и это никогда не изменится.

Наш дом я помнила в мельчайших деталях. Сейчас мне захотелось туда мысленно вернуться. Я закрыла глаза и будто переместилась во времени.

В тесных комнатах всегда пахло маминой готовкой и папиной древесиной. Повсюду лежали строительные инструменты, обрезки досок, гвозди, какие-то ящики и прочее, что было нужно папе для плотницкого дела. Я не сомневалась, что таланты Ивара в работе с деревом передались от отца. Мама собирала странные вещи: косточки животных, карты с картинками и камни, на которых были вырезаны непонятные мне символы. Она обычно держала их в своей тумбе, но иногда забывала на обеденном столе. В раннем детстве я никогда не задумывалась, зачем ей все это, но, став постарше, задала вопрос, и последующий разговор мне надолго запомнился.

Сейчас он невольно всплыл в памяти.

— Зачем тебе эти вещи? — спросила шестилетняя я, когда в очередной раз увидела маму с камнями, которые она хранила в льняном мешочке.

— Это камни для гаданий.

— А остальные штуки?

— Тоже используются для гаданий.

— А на что ты гадаешь?

— Ни на что. — Мама улыбнулась. Улыбка у нее всегда была мягкая и добрая, но в глазах сияли странноватые огоньки, которые меня иногда настораживали. Такой взгляд бывает у людей, которые искренне увлечены своим делом и ни на что его не променяют. — Эти вещи помогают мне приоткрыть дверцу в будущее.

У меня перехватило дыхание от этих слов.

— Ты видишь будущее?

— Не совсем. Могу в общих чертах рассказать о том, что может произойти, а может и не произойти.

Интерес у меня к этому мигом поутих.

— Но так можно сказать про любое событие и без гадания, — немного разочарованно заметила я.

Мама перестала улыбаться. В тот момент я этого не поняла, но сейчас мне казалось, что после этой фразы она очень обиделась.

— Ничего ты не понимаешь.

— А можешь мне погадать? — спросила я как ни в чем не бывало.

— Не могу.

Я заканючила.

— Ну почему-у?

— Когда вырастешь, я тебе и погадаю, и саму гадать научу.

— А почему не сейчас? — Я повисла у нее на руке и похлопала глазами, глядя на нее снизу-вверх.

— Потому что ты еще слишком мала.

Мама потрепала меня по волосам.

В моей несмышлёной голове в тот момент всплыло одно слово, которое мама иногда повторяла. Я не знала, что оно означало, потому что родители никогда его не объясняли, но мне отчего-то показалось уместным его тут употребить.

— Ты ведьма, да?

Мама вздрогнула, как будто ее насквозь прошибло, а после опустилась на колени напротив меня, крепко схватила за плечи и посмотрела очень пугающим взглядом.

— Никому этого не говори, хорошо? — Она меня встряхнула. — Никогда. Мы с тобой обе ведьмы. Если кто-то об этом узнает, нас убьют.

От этих слов я чуть не начала плакать.

— Кто убьет? — всхлипнула я.

Мне стало очень страшно, хотя я и не понимала, в чем дело.

Сейчас мне кажется, маме в тот момент было в разы страшнее.

— Дяди в доспехах, — сказала она. — Держись от них подальше и никогда не произноси слова «ведьма».

Я это хорошо запомнила.

После этого разговора я уже никогда не просила маму погадать, и она так меня ничему и не научила.

Став немного старше, я узнала, что ведьмы тоже нечисть. Раньше при мыслях о нечисти я испытывала только ужас и отвращение. После того, как узнала, что мы с мамой тоже относимся к нечисти, я пересмотрела свои взгляды. Мы ведь не страшные. Тогда почему нужно бояться другую нечисть?

Как бы там ни было, дяди в доспехах стали для меня кошмаром настолько страшным, что я до сих пор стараюсь держаться от них подальше.

Я плотнее запахнула накидку и вздохнула, оглядывая лес. А так ли все было на самом деле? Мама говорила, что она ведьма. Она гадала и иногда даже приводила в дом незнакомых людей, чтобы «приоткрыть дверцы в их будущее». В Ночь Кровавой луны мы никогда не скрывались и никто в нашем доме не сходил с ума. Я с детства знала, что это плохая ночь, но для нашей семьи она не была каким-то особенным событием.

Что, если мама не была ведьмой и просто себя таковой считала?

А что насечет бабушки Анисьи? Если она хозяйка леса, то тоже не ведьма, получается?

Теперь мне трудно представить, как тогда должна выглядеть настоящая ведьма.

И если вся моя жизнь изначально была ложью, то мама, папа и брат мне не родные. Моя настоящая семья — Царь и Царица, которые умерли так давно, что я про них ничего даже не знала, княжна Есения и мачеха Царица Карна.

От этих мыслей по моей спине пробежались мурашки.

Я не чувствовала никакого родства с этими людьми, потому что совсем их не знала.

Позади раздался хруст снега. Я отвлеклась от размышлений, но не стала оборачиваться, потому что сразу поняла, что ко мне пробирается Ян.

— Ты не замерзла? — мягко спросил он.

— Зачем пришел? — Меня не растрогала его забота.

Ян остановился рядом, встав плечом к моему плечу, и также устремил взгляд в даль.

— Проверить, вдруг ты сбежала.

— Куда мне бежать? Это мой дом. Хотела бы избавиться от твоей компании, тебя бы вышвырнула.

Он повернулся ко мне с веселым выражением, которое пытался замаскировать под оскорбленное.

— Не срывайся на мне. Я, возможно, единственный человек, который тебя понимает. — Он надул губы, но дурачился недолго и резко стал серьезным. — Ладно, я знаю, каково узнать правду о смерти семьи. Карна испортила наши жизни, ты так не считаешь?

— Я всегда знала, что именно ее политика погубила моих родителей.

— Твоих приемных родителей, — поправил он. — А еще она убила твоих настоящих родителей. Тебе нужно спросить с нее в два раза больше.

Я не хотела об этом говорить и решила сменить тему.

— Расскажи про лесных духов и про хозяев леса. Кто в Ночь Кровавой луны не сходит с ума?

— Только те, в ком течет Царская кровь, и животные Покровители. Остальные рано или поздно звереют.

— А лесные духи?

— Тоже.

— А хозяева леса? Или хранители? Это разные существа?

— Хозяева и хранители — одно и тоже. Их было только двое. Женщина и мужчина. Женщина называла себя хозяйкой леса, мужчина хранителем. Они принимали разные обличия и появлялись в разных местах. Хранителя прозвали Волчьим Пастырем, потому что он очень любил животных, в особенности волков, и собирал целые стаи. Хозяйку — Ягой, и ей больше нравилось возиться с растениями. Они сильнейшие духи, но тоже боялись в один ужасный день потерять над собой контроль, поэтому договорились умереть.

Хозяйка Яга. Баба Яга, про которую в Каменном Царстве рассказывали страшилки, потому что она якобы ела детей. Она оказалась просто духом, да и очень заботливой бабушкой.

Может, в глубине души я всегда знала, кто она такая, только не хотела этого признавать.

— Но я видела, что есть природный дух, который не звереет в Ночь Кровавой луны. Он нам иногда помогал.

— Ты только одного такого видела?

Я задумалась, припоминая.

— Одного. Древесный дух. Бабушка так его называла.

— Скорее всего, это был Волчий Пастырь в одной из своих личин.

— Черти! — Я разозлилась и пнула снег. Внутри меня прямо все клокотало, и мне срочно надо было это выплеснуть. — Вся моя жизнь ложь. Все близкие меня обманывали. Ты тоже! С самого начала все знал и ничего не говорил. Лицемер, обманщик, манипулятор, прохвост…

— Хочешь есть?

Ян так резко отвлек меня на другое, что я даже застыла с поднятым пальцем, которым тыкала в его сторону.

— Давай приготовим овощные пироги, — невозмутимо предложил он. — Пошлем какую-нибудь нечисть, чтобы она своровала яйца в соседней деревне, и замутим тесто. Разве не голодна?

Я выдохнула. Плечи опустились, спина сгорбилась. При мыслях о пирогах у меня заурчало в животе. Силы резко пропали, а злость испарилась, и я уже не смогла больше ни возмущаться, ни думать.

— Голодна, — слабо ответила я.

Мы вернулись в избу и призвали нечисть. Явился черт с козлиной бородкой, черный, как тень.

Ян стал раздавать ему указания касательно куриных яиц, но оборвал себя на полуслове.

— А хотя нет. Пироги еще делать надо. Укради лучше готовые.

— Ян, — с укором сказала я. — Украсть пару яиц — не очень нагло, но отбирать еду у людей уже слишком.

— Тогда мы не украдем, а купим.

Он вытащил самоцветные камни и вручил черту.

Минут через пятнадцать черт вернулся с тарелкой, на которой громоздились и пироги, и блины с начинкой. Как он это все только по дороге не растерял.

— Отлично, — довольно заключил Ян. Улов черта ему точно пришелся по душе. — Хорошая работа. Сегодня ты не сдохнешь. Свободен.

Освободившись от влияния, черт словно вздохнул с облегчением и сбежал от нас так скоро, что засверкали пятки.

Конечно, использовать нечисть как рабов не очень хорошо, но и мы отнюдь не примеры благочестивых людей. За сегодня это наименее плохой из наших поступков.

— Угощайся, — пригласил Ян.

Мы поели. Стало чуть легче. Теплая комната и вкусная еда расслабили, глаза закрывались сами собой, поэтому стоило ложиться спать. Утро вечера мудренее. Я приготовила спальные места. Кровать еще не успела просохнуть, поэтому пришлось постелить на печи.

— Никогда не спал на печи, — поделился Ян и, казалось, даже пришел от этого в восторг.

Он еще не знал, что матрас там тонкий, и спать будет жестко.

Я залезла на печь первая, Ян забрался следом.

Тут я поняла, что спать-то мы будем вместе.

Единственный мужчина, с которым я лежала под одним одеялом, был мой младший брат, поэтому я сильно смутилась. Пришлось побороть в себе неловкость и смириться с таким соседством. Совесть не позволила бы мне выгнать Яна в сырую кровать, да и сама я не горела желанием туда залазить. Пока поспим так, а позже я придумаю, как нам тут обустроиться.

Ян, наверное, сам осознал, в какой неловкой ситуации мы оказались, поэтому сразу отвернулся к стенке и не поворачивался.

Я в свою очередь повернулась в другую сторону. Ожидала, что буду много думать о том, что сегодня случилась, однако сон быстро меня затянул.

Посреди ночи я почувствовала, что рука Яна оказалась закинута на меня. Скидывать ее я не решилась. Было очень уютно и тепло.

В носу начало пощипывать. Я открыла глаза и ощутила запах гари. Комнату заволок плотный дым, который словно сдавливал горло и мешал дышать.

Сон сняло, как рукой, хотя я и не сразу поняла, что происходит.

Ян среагировал раньше. Мигом вскочил, схватил меня под руку и чуть ли не волоком стащил с печи.

— Пожар, — сказал он. — Заткни нос.

После сна я еще туго соображала, поэтому он рывком приложил мой собственный рукав к моему лицу. Я спрятала нос в сгибе локтя, не в состоянии понять, с какого перепугу случился пожар.

Столько лет живу в избе, топлю печку, зажигаю свечи, никогда ничего не выходило из-под контроля. Изба сейчас вообще вся пропитана сыростью, так что ей трудно загореться. Да и от чего появился огонь, если на ночь мы все потушили?

Тем не менее, входная дверь действительно горела. Огонь медленно, но поглощал мое скромное жилище.

Вскоре я осознала, что причина пожара кроется вовсе не в печи.

Кто-то поджег избу снаружи.

Ян схватил первое из одежды, что попалось под руку, и с ноги открыл заднюю дверь. Я прихватила наши сапоги. Мы вывалились на улицу и заплетающимися ногами пробрались по сугробам на безопасное расстояние. Там я поскользнулась и свалилась в снег. Свежий воздух прорвался в легкие так стремительно, что я начала кашлять. Горло будто раздирало, а грудь прошибло болью, и мне показалось, что я выкашляю внутренности.

— Одевайся, — скомандовал Ян, и на плечи мне опустилась теплая материя.

Когда я пришла немного в себя, поняла, что Ян при пожаре не растерялся и захватил накидки — те самые, в которых лежали самоцветные камни.

Ян придержал меня под локоть, чтобы я встала и надела сапоги. Прыгая в снегу, пока за спиной горела моя изба, я смогла кое-как обуться.

Когда шок сошел, на меня, как ушат ледяной воды, свалилось осознание реальности.

Мой дом горит.

Я повернулась. Одна сторона скромненькой избушки была объята щупальцами огня, которые нещадно захватывали куски побольше. Снег с крыши тек, как дождь. Кто-то поджег стену со стороны входной двери, чтобы мы не смогли выбраться, но они не знали, что в избе есть еще одна дверь. Бабушка Анисья была хитрой, поэтому сделала еще один выход сзади. Если бы мы немного затянули, могли бы в избе просто задохнуться.

Кто так жесток и безрассудно смел, чтобы напасть на мой дом?

Я получила ответ на этот вопрос быстрее, чем ожидала.

— Вот они! — раздались крики. — Держи эту ведьму и Волчьего Пастыря!

По снегу пробирался небольшой отряд людей с факелами, вилами и серпами.

Не охотники из Каменной гвардии. Не стражники из дворца. Просто люди. Злые люди, которые нас ненавидели и жаждали устроить самосуд.

— Казнить их! — прокричал один мужчина.

— За их головы дадут большую награду!

Люди, как рой ос, зажужжали и заулюлюкали.

Все стало ясно и без долгих размышлений. Ночью Карна и ее приближенные не сидели сложа руки. Раз дворцовая стража не смогла нас поймать, они подключили к поискам жителей города. А что может стать лучшей мотивацией для простых смертных, как не целая куча денег?

Ян крепко ухватил меня за локоть и потащил в сторону леса. Здесь не было тропок или дорог. Сугробы выше колена, причем настолько плотные, что я с трудом доставала ноги, стараясь не потерять под завязку наполненные снегом сапоги.

Нам нужна помощь.

Я пошарила по поясу. Вчера выдался настолько сумбурный день, что я даже не переоделась и не вынула из-за пояса дудочку. Ощутив в руках знакомый корпус из тростника, я почувствовала себя намного смелее. Кто я без своей дудочки? С ней могу себя защитить и поставить кого угодно на место!

Если нас хотят убить, я могу убить тоже. Справедливо ведь, да? И не важно, простые это люди или нет. Даже не так. Они перестали быть простыми, когда взяли самодельное оружие и напали на нас. Теперь они не лучше охотников Каменной гвардии, которые казнили людей просто за то, что подозревали в них нечисть. И теперь они тоже наши враги.

Моей воинственности оказалась грош цена. Не успела я поднести дудочку к губам и что-то сыграть, как плечо пронзила острая боль, от которой я вскрикнула и повалилась в снег. Руки увязли в сугробах, от боли я не могла подняться, только барахталась, как рыба в воде и с ужасом наблюдала, как белоснежный покров скатывается в ярко алые комки.

Красный снег. Прямо как кровь.

Кровь, которая хлещет из меня.

Меня охватила паника.

Рядом началась суматоха, слышались крики, металлический лязг, но мысленно я была уже не здесь. Весь мир вертелся, кружился в диком плясе, в полнейшем хаосе красно-белого цвета, в котором невозможно разобраться. Впрочем, я и не пыталась. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в темный, беспроглядный сон.

Мне помешали уйти в небытие и подхватили за талию, вытащив из сугроба, как из-под воды.

— Агнесса? — услышала я голос Яна.

Сквозь боль и слезы, которые сами собой бежали по моему лицу, я открыла глаза. Ян смотрел на меня с испугом. Еще никогда не видела, чтобы он чего-то боялся. Его щеки в некоторых местах были забрызганы кровью.

Моей? Его? Или совершенно чужой?

— Уходим, — сказал он.

Ян понес меня на руках и уложил на спину огромного мохнатого существа. Мы разместились на нем, как на лошади. Ян обхватил меня руками, привалив к своему плечу, а потом мы куда-то двинулись. Я не смотрела, куда. Поняла только, что, кажись, нас на спине несет исполинский волк.

Пока мы двигались, боль будто усиливалась, пульсировала, жгла и охватывала уже абсолютно все мое тело. Взор перекрывали бесконечные черные пятна, глаза сами собой слипались. У меня не осталось сил сопротивляться. Я сдалась и провалилась во тьму, как в бесконечную пропасть.