Внук бабушкиной подруги, или Заговор на любовь

Глава 16

ВАСИЛИСА

Губы Завьялова сминают мои с жадностью человека, дорвавшегося до чистой воды после недели скитаний в пустыне Гоби. Никакой нежности и осторожных прелюдий из сопливых романтических фильмов. Напор мгновенно сбивает с ног. Мои ладони инстинктивно вцепляются в лацканы его безупречного пиджака. Пальцы комкают дорогую ткань в отчаянной попытке удержаться на краю внезапно разверзшейся пропасти. Кедр, бергамот и терпкий запах разгорячённой мужской кожи ударяют в голову похлеще любого нелегального энергетика.

Его рука скользит на мой затылок. Пальцы жёстко зарываются в волосы, разрушая остатки вечерней укладки. Вторая ладонь властно ложится на поясницу и вжимает меня в твёрдое тело. Тонкий шёлк моего копеечного платья словно плавится под его пальцами. Колени превращаются в переваренные макароны.

Организм отвечает на поцелуй с такой же первобытной яростью. Тело выплёскивает всю скопившуюся злость, накопленную обиду и проклятое, сводящее с ума физическое притяжение. Вкусы смешиваются в гремучий коктейль. Мята его зубной пасты соединяется со сладостью моего лимонада. Яркие разряды прошивают позвоночник от шеи до самых пяток.

Мир съёживается до размеров террасы. Реальность ограничивается хриплым дыханием Завьялова и его языком, по-хозяйски исследующим мои губы.

Резкий звон разбивающегося хрусталя в гостиной срабатывает подобно стоп-крану в несущемся на полном ходу поезде.

Мы отшатываемся друг от друга. Воздух со свистом врывается в горящие лёгкие. Грудная клетка Завьялова ходит ходуном. В его потемневших глазах бушует настоящая буря, готовая снести все преграды на своём пути. Мои губы пылают огнём, словно после целой ложки жгучего перца чили.

Не тратя времени на слова, разворачиваюсь на непослушных ногах. Сбегаю с террасы и лавирую между гостями с грацией обезумевшего зайца, улепётывающего от стаи гончих собак.

Влетаю в спальню и захлопываю за собой дверь. Тяжёлое дерево с глухим стуком отрезает меня от мира фальшивых улыбок, звона бокалов и одного конкретного мажора. Прислоняюсь спиной к прохладной поверхности, пытаясь унять сердце, которое колотится в рёбрах с упорством дятла. Голова отказывается обрабатывать информацию, зависнув на последнем файле под названием «поцелуй-апокалипсис. mp4».

Не раздеваясь, добираюсь до кровати и падаю на неё лицом в подушку. Организм, переживший за вечер эмоциональную перегрузку, сопоставимую с годовым абонементом на американские горки, объявляет забастовку и принудительно отключает систему. Сознание проваливается в вязкую, спасительную темноту.

Утро обрушивается на мою голову безжалостным потоком яркого света сквозь незадёрнутые шторы. Лежу в кровати и сверлю взглядом потолок. Ночная сцена на террасе прокручивается в памяти по сто двадцать пятому кругу. Губы до сих пор пульсируют фантомным теплом. Внутренняя богиня благоразумия пакует чемоданы и всерьёз грозится уйти в монастырь. Контроль над собственной жизнью окончательно утерян. Курьерша Вася и наследник строительной империи Завьяловых целуются в кустах элитного особняка. Идеальный сценарий для низкобюджетного сериала на региональном канале.

Натягиваю любимое растянутое худи с логотипом университета и потёртые джинсы. Спускаюсь на первый этаж в поисках спасения. Организму требуется срочная доза убойного кофеина. Голове необходима максимально скучная книга из библиотеки Элеоноры Карловны для усыпления взбунтовавшихся гормонов.

В коридорах особняка царит сонная утренняя пустота. Прислуга активно устраняет последствия вчерашнего юбилея и гремит посудой где-то в недрах необъятной кухни.

Приближаюсь к массивным дубовым дверям библиотеки. Одна створка приоткрыта на пару сантиметров и образует идеальную щель для подглядывания. Тяну руку к тяжёлой древесине. Внезапно из комнаты доносится до боли знакомый голос.

— Согласись, Эля, сцена с ревностью сработала просто безупречно!

Голос принадлежит моей родной бабушке. Вере Павловне — знаменитой сердечнице, вечной страдалице и хрупкому божьему одуванчику. Только сейчас в её тоне нет ни единого грамма старческой немощи. Она вещает с бодростью генерала после успешного захвата вражеской высоты.

Затаиваю дыхание и буквально вжимаюсь плечом в стену.

— Абсолютно согласна, Верочка. Никита блестяще справился со своей ролью. Мой балбес завёлся с пол-оборота. Какой у него был взгляд! Настоящий Отелло!

Бархатистый смешок Элеоноры Карловны заставляет волосы на моих руках встать дыбом.

— А моя девочка как вспыхнула! — гордо поддакивает бабушка. — Я прямо из-за портьеры не отрывала глаз. Искры летели во все стороны! Слушай, а Альфред точно успел сфотографировать их на террасе? Нам жизненно необходимы доказательства для семейного архива.

Кровь отливает от лица и скапливается где-то в районе пяток. Земля под ногами предательски кренится. Палуба старого корабля во время девятибалльного шторма отличается куда большей устойчивостью.

— Обижаешь. Фотографии уже лежат у меня на телефоне. Поцелуй получился потрясающе кинематографичным, — мурлычет хозяйка дома. — Сначала у меня были огромные сомнения насчёт твоего плана с фильтрами в бассейне. Это казалось слишком тривиальным ходом.

— Проверенный приём всегда работает безотказно! — бодро парирует Вера Павловна. — Как и мой якобы перелом. Знаешь, как сложно было изображать весь этот спектакль перед Василисой? Зато теперь голубки расцветут.

— Твоя актёрская игра заслуживает высшей награды. Мой шантаж с лишением средств тоже оказался весьма убедительным. Егор примчался сюда быстрее скорости света.

— Ну что, дорогая подруга, пора обсудить нашу ставку? — в голосе бабушки звенят откровенно азартные нотки завсегдатая казино. — Я ставила на поцелуй до конца этой недели. Готовь свою антикварную брошь!

Отшатываюсь от двери и зажимаю рот ладонью. В голове взрывается сверхновая из-за осознания собственной феноменальной глупости.

Перелом. Переезд в этот пафосный мраморный склеп. Постоянные столкновения с Завьяловым. Даже внезапное появление Никиты с его слащавыми комплиментами!

Всё это оказывается одним гигантским, тщательно срежиссированным спектаклем. Две заскучавшие пенсионерки решили поиграть в Господа Бога и передачу по поиску идеальных пар одновременно.

Ярко-красная пелена гнева застилает обзор. Мои искренние переживания о здоровье единственного родного человека, бессонные ночи, сбитое дыхание от прикосновений Егора... Всё это время нами цинично дёргали за ниточки. Ловкие кукловоды устроили шикарное представление в декорациях загородного дома.

Разворачиваюсь и несусь вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. В груди клокочет мощный атомный реактор. Сейчас произойдёт ядерный взрыв с последующим разрушением особняка на отдельные кирпичики.

Мне срочно нужен Завьялов.

Влетаю в коридор второго этажа. Дверь его комнаты находится прямо по курсу. Тормозить и стучать совершенно не входит в мои планы. Хватаюсь за ручку, наваливаюсь всем телом и врываюсь внутрь. Отряд ОМОНа при задержании особо опасного преступника действует менее стремительно.

Егор сидит на краю огромной разобранной кровати. Из одежды на нём присутствуют только серые спортивные штаны с экстремально низкой посадкой на бёдрах. Взъерошенные волосы торчат в разные стороны. В руках он задумчиво вертит телефон. Широкие плечи напряжены до предела. Кубики пресса идеальным рельефом выделяются в мягком утреннем свете. В любой другой ситуации организм непременно выдал бы реакцию в виде неконтролируемого слюноотделения на эту живую рекламу фитнес-клуба. Но сегодняшняя я полна исключительно праведного гнева.

Он вскидывает голову, глаза расширяются от неподдельного изумления.

— Полякова? Ты совсем берегов не видишь? А если бы я переодевался?

— Одевайся во что хочешь, Ромео, — захлопываю дверь с огромным грохотом. В окнах жалобно дребезжат стёкла. — Нас поимели.

Завьялов моргает в тщетной попытке переварить информацию на голодный желудок.

— Доброе утро и тебе. Откуда уличный сленг в храме высокого искусства? — небрежно отбрасывает телефон на матрас и скрещивает руки на груди, выгодно демонстрируя рельефные бицепсы. — Если ты пришла обсудить вчерашнее...

— Вчерашнее выступало частью заранее написанного сценария! — резко перебиваю его тираду. Меряю шагами пространство между дверью и окном. Пальцы непроизвольно скручиваются, ногти впиваются в ладони. — Наш распрекрасный сосед Никита оказался нанятым актёром! Насосная станция стала актом спланированного саботажа! Перелом моей бабушки теперь смело претендует на главную театральную премию года!

Егор медленно поднимается с кровати. Насмешливое выражение сползает с его лица и уступает место настороженной подозрительности.

— Вася, притормози. Выдохни и объясни нормально. У тебя паническая атака? Дать бумажный пакет подышать?

— Себе пакет дай! На голову надень для маскировки жгучего стыда! — останавливаюсь прямо перед ним и тычу пальцем в твёрдую грудь. Кожа под подушечкой пылает жаром. Старательно игнорирую этот волнующий факт. — Пять минут назад под дверью библиотеки развернулась потрясающая радиотрансляция. Твоя бабушка и моя Вера Павловна заключили пари. Мы с тобой выступаем в роли подопытных кроликов в их личной лаборатории по скрещиванию несовместимых видов. Они специально столкнули нас лбами!

Брови Егора сходятся на переносице. Взгляд становится пронзительным и сканирующим.

— Полный бред. Моя бабушка помешана на контроле, не спорю. Но устраивать такие сложные многоходовки ради... ради чего?

— Ради правнуков! — всплёскиваю руками в порыве эмоций. — Ради спасения любимого внука от пагубного влияния элитных пустышек. Моя бабушка жаждала пристроить меня в надёжные руки какого-нибудь денди. Твоя всемогущая родственница нашла тебе бесплатную няньку с функцией жёсткого перевоспитания.

Он замолкает. В глазах Завьялова отражается сложный мыслительный процесс. Дорогие швейцарские шестерёнки в его голове работают с лёгким скрипом, но в итоге выдают верный результат.

— Моя ссылка сюда... — медленно произносит Завьялов, уставившись в стену позади меня.

— Идеальный предлог удержать тебя в доме без малейшей возможности побега!

— Никита с его убогими подкатами весь вечер...

— Засланный казачок для вызова жгучей ревности! И судя по твоему яркому выступлению на террасе, парень отработал свой гонорар сполна. Альфред даже сфотографировал наш поцелуй из-за кустов!

До золотого мальчика наконец-то доходит весь масштаб трагедии. Блестящая клетка мажора управляется дистанционно двумя неугомонными пенсионерками с избытком свободного времени. Желваки на его скулах начинают ходить ходуном. Глаза темнеют и приобретают насыщенный оттенок ночного неба.

— Они... они спорили на нас? — его бархатный баритон становится опасно тихим.

— На старинную антикварную брошь, на жемчужные бусы и бог знает что ещё, — мстительно подтверждаю факты и скрещиваю руки на груди.

Завьялов отворачивается, запускает обе руки в волосы и с неистовой силой оттягивает пряди. Тихий, совершенно нецензурный рык вырывается из его горла. Элитарное воспитание даёт огромную трещину при жёстком столкновении с суровой российской реальностью.

— Старые... коварные... манипуляторши! — чеканит он каждое слово и резко поворачивается ко мне.

Весь его аристократический лоск слетает словно дешёвая позолота на рыночных часах. Сейчас передо мной стоит загнанный в угол, предельно опасный хищник.

— Отец грозился лишить меня финансирования без проживания у бабушки. Готов поспорить на свой автомобиль, Элеонора сама ему это присоветовала. Развели как наивного первокурсника перед сессией!

Мой собственный гнев идеально резонирует с его первобытной яростью. Мы стоим друг напротив друга в совершенно абсурдной мизансцене. Обманутая курьерша в растянутом худи и обманутый наследник строительной империи с голым торсом. Два абсолютных простака в прочных сетях опытных интриганок.

Напряжение в комнате меняет полярность. Романтическое искрение исчезает без следа. Пространство заполняется колючим статическим электричеством боевого братства.

Егор опускает взгляд на моё лицо. Его губы медленно, миллиметр за миллиметром, растягиваются в совершенно хищном и откровенно дьявольском оскале. От этого плотоядного выражения кожа покрывается мурашками предвкушения грандиозной битвы.

— Значит, они играют с нами? — произносит Завьялов со стальными нотками в голосе. — Делают ставки на нашу личную жизнь ради развлечения?

Склоняю голову в знак безоговорочного согласия. Резкая перемена в его лице пугает и притягивает одновременно.

— Что ж, Полякова, — он делает широкий шаг ко мне и бесцеремонно вторгается в личное пространство. На этот раз обходится без малейшего романтического подтекста. — Кажется, пришло время показать старым ведьмам мастер-класс. Мы продемонстрируем им игру настоящих профессионалов. Если им так хочется красивого шоу, мы устроим грандиозные гастроли Большого театра с пиротехникой и спецэффектами.

Мои брови ползут вверх.

— Ты предлагаешь...

— Я предлагаю объединить усилия в борьбе с общим врагом, — Егор протягивает правую руку.

Мой взгляд падает на его широкую ладонь. Длинные пальцы, заметная мозоль от карандаша на среднем пальце. Здравый смысл отчаянно машет огромным красным флагом. Ввязываться в сомнительные аферы с Завьяловым равносильно добровольной покупке билета в психиатрическую клинику. Но кипящий азарт и жгучая обида на собственную бабушку начисто затмевают жалкие остатки благоразумия.

Они хотели получить лёгкую комедию положений? Они получат остросюжетный триллер с элементами беспощадного психологического террора.

Вкладываю свою ладонь в его руку. Хватка Егора крепкая, жаркая и до одури уверенная. От соприкосновения наших пальцев снова проскакивает яркая искра. Тело мгновенно вспоминает события вчерашней ночи на тёмной террасе. Но мы оба старательно делаем вид, словно это просто случайный разряд статического электричества от пушистого ковра.

— Договорились, Завьялов. Но чур, место генерального продюсера достаётся мне, — заявляю с дерзким оскалом и не спешу отпускать его ладонь.

Егор лукаво склоняет голову набок. В его тёмных глазах пляшут озорные черти.

— Мечтай дальше, Золушка. Режиссёрское кресло я тебе ни за что не отдам.